Outsider

      Торфинн проснулся от того, что стало холодно. Теплый кусок ткани сполз в ноги, и парня окутала утренняя прохлада. Он нехотя открыл глаза и попытался сфокусировать взгляд хоть на чем-то. Утренний туман обволок все вокруг, поэтому, если бы Торфинн не помнил, что провел ночь на корабле, можно было подумать, что он вовсе не в море.       Парень поднялся, накинув на себя недавнее одеяло, и медленно направился в другую часть корабля, стараясь не наступать на остальных спящих. Он прищурился, уже подходя к носу драккара, где обычно можно было найти часть провизии, поэтому не заметил очередного спавшего викинга. Споткнувшись о человека, парень свалился вниз, прямо на него.       — Твою же...       Торфинн приподнялся и посмотрел на несчастного. Блять, даже в этом тумане были видны знакомые голубые глаза.       — Я, конечно, не против пылких утренних объятий, малыш. Но вот от тебя...       — Отвали!       Торфинн отскочил в сторону и отвернулся.       Аскеладд хмыкнул и перевернулся на бок.       Парень покосился на мужчину. Кажется, что свое покрывало Аскеладд отдал Торфинну, а сам ничего не нашел взамен. Ну и плевать на него. Торфинн нарыл в ящике с провизией флягу воды и сделал несколько глотков. А взгляд снова устремился на Аскеладда. «Пылкие объятия, блять. Чертов ублюдок», — Торфинн посильнее закутался в накидку. Он принялся пробираться обратно на свое место, но почему-то остановился возле ненавистного викинга.       — Передумал?       Голос Аскеладда звучал хрипло. Но не менее весело, чем в обычное время. И чего выебываться? Замерз же.       Торфинн решил, что потом обязательно проклянет себя за этот поступок. Он присел рядом с Аскеладдом и набросил теплую ткань на них обоих. И прежде чем мужчина отпустил очередную колкость, Торфинн прошипел «заткнись» и отвернулся.       Проваливаясь в сон, он снова почувствовал, как тепло переместилось чуть вверх — Аскеладд натянул одеяло выше плеч Торфинна.       Торфинн растерянно посмотрел на вошедших судей. Только утром он проснулся с неким умиротворением и досадой, что это все лишь сны. Тогда он думал, что очень хотел бы видеть этого мужчину рядом с собой и наяву. Утром он таки перехватил Артория у того же кафе, чуть ли не насильно всучил в руки преподавателю кофе, рассказал пару смешных историй из опыта общения с Кнудом. И тогда Каст не сделал ни единого намека на то, что может случиться что-то подобное. А сейчас он спокойно поднимался, когда судьи направлялись к своим местам, и кивком головы намекал Торфинну сделать то же самое.       Парень покосился на Руденса. Тот казался совсем злым. По красному лицу можно было понять, что он знатно нервничал. Интересно, что такого ему сказал адвокат? Неужели Каст — тот человек, которого стоит бояться?       До этого момента Торфинн был на все сто уверен, что Арторий — просто веселый забавный препод, без особых принципов и всегда расположенный к взятке. Ситуация с Торкелем выглядела простым совпадением. Но сейчас все заиграло совсем другими красками.       Торфинн уже сидел и продолжал тупо пялиться на судей, которые что-то говорили.       — Истец — Торфинн Карлсефни. Ответчик — Томас Руденс. Слово предоставляется стороне истца.       Парень вздрогнул. Бля, это что сейчас говорить?       — Ваша честь, как адвокат мистера Карлсефни я прошу говорить за моего подзащитного.       — Люций Арторий Каст, адвокат истца, вам слово.       Мужчина поднялся и расстегнул одну из пуговиц на пиджаке. Достав бумаги из папки, он шагнул к судье.       — Мой подзащитный воспитывался в приюте под руководством мистера Руденса из-за трагедии, случившейся с родителями. Как известно, по наступлении совершеннолетия воспитанники приютов получают не только безвозмездную помощь от государства, но и наследство, которое достается от умерших родителей. Поскольку опекунов для мистера Карлсефни так и не нашлось, господин Руденс должен был стать тем, кто передаст все наследство моему подзащитному в полном размере. В соответствии с законом о правах наследования мистер Карлсефни должен был получить все, что принадлежит ему, спустя полгода наступления своего правового статуса наследователя. Однако спустя положенное время мистер Карлсефни получил доверенность на имя мистера Руденса и соответствующее свидетельство. Иск мистера Карлсефни состоит в том, что Томас Руденс неправомерно присвоил себе чужое имущество путем подделки документов. На этом у меня все.       Каст присел на свое место.       Судья покрутила в руках бумаги и отложила их в сторону. По лицу этой женщины было трудно понять, о чем она вообще думает и чью сторону примет по итогу.       — Ответчик, вам слово.       — Говорить будет мой адвокат.       Мужчина поднялся и начал говорить о том, как Руденс добросовестно выполнял свой долг директора, заботился о брошенных детях и всегда их поддерживал. И он был бы рад отдать все Торфинну Карлсефни, если бы счел этого парня благонадежным. Но Торфинн с детства был расположен к пагубным привычкам и разгульному образу жизни. Так что было неясно, что случится со всем наследством его семьи, достанься оно такому сыну.       Торфинн прикусил губу. Вот урод. Ни к чему он не предрасположен. Пагубные привычки, блин. Хотя Каст был свидетелем того, как алкоголь влияет на него... И эти слова от адвоката Руденса — словно соль на свежую рану.       — Ваша честь, — Арторий поднял руку, — прошу считать это оскорблением моего подзащитного.       Судья кивнула:       — Ответчик, вам есть что добавить?       Руденс поднялся:       — Карлсефни вполне мог прийти ко мне лично и решить вопрос, однако он решил подать заявление в полицию, будто я какой-то преступник. И мне очень тяжело от того, что Карлсефни не первый, кто пытается окунуть меня лицом в грязь. Нотариус, который составлял бумаги, руководствовался здравым смыслом и последней волей усопших родственников. И если бы для мистера Карлсефни все-таки нашлась семья, я бы только порадовался. Однако характер Карлсефни оставлял желать лучшего. И у меня есть прямые доказательства этому.       Торфинн опешил. Только не это. Неужели Руденс сейчас начнет рассказывать про все пятнадцать провальных попыток усыновлений? Блять. Ну не при Касте же... Парень посмотрел на своего преподавателя-адвоката, однако тот оставался спокоен. «Надеюсь, что ему просто плевать», — подумал Торфинн и впился взглядом в Томаса.       Адвокат Руденса продолжил поливать Торфинна грязью, называя тысячи причин, почему он не имел права распоряжаться всем тем, что осталось ему от семьи. Не забылся ни один провал парня.       С каждым новым словом Торфинн бледнел все сильнее. Он периодически косился на Каста, но тот неотрывно глядел на своих оппонентов. И как после всего этого унижения теперь общаться с Арторием? Тут одним только латте не отделаешься.       — Суд принимает во внимание аргументы ответчика. Истец, вам есть что сказать?       Каст кивнул и поднялся снова.       — Конечно. Возможно, условия проживания расположили моего подзащитного к такому поведению. Видите ли, перед этим заседанием я провел небольшое расследование. Оказывается, что мистер Руденс не настолько добр, каким желает себя представить. В его приюте воспитанники не раз подвергались избиениям и унижениям. Несколько молодых людей, которые выпустились из этого приюта, как один говорят о том, что сам Томас Руденс мог поднять руку на сирот. Могу предоставить все доказательства этого. И, — Арторий порылся в другой папке, — я бы хотел выставить мистеру Руденсу еще одно обвинение. Обвинение в нападении на моего подзащитного. Неделю назад некий Китман Торенс вломился в дом мистера Карлсефни с оружием и угрожал расправой, если мой подзащитный не отзовет свое заявление. У меня имеются показания Торенса и основная улика — пистолет. С отпечатками нападавшего.       Торфинн охренел. Так это Каст прихватил с собой огнестрел тогда? Он все спланировал... Если нельзя было доказать, что четверо отморозков накинулись на Торфинна возле квартиры, то если у тебя имелся пистолет с отпечатками нападавшего — дело становилось намного проще.       Руденс был явно шокирован услышанным. Торфинн посмотрел на Томаса, который принялся что-то шептать своему адвокату. Однако тот лишь качал головой.       — Суд рассмотрит все предоставленные доказательства. Перерыв два часа.       Когда Торфинн вышел из зала суда, Торкель ждал его с тремя стаканами кофе в руках. Каст задержался собрать бумаги, в то время как сам парень больше не мог там находиться. Мало того, что он был в шоке от присутствия своего преподавателя, так еще и из-за своего начальника чувствовал себя обманутым.       Но Торкелю было глубоко насрать на то, что там думал Торфинн и о чем переживал.       — Твой стакан верхний.       Парень послушно взял напиток и покосился на Руденса, который вышел из зала заседаний вместе со своим адвокатом. Томас злобно зыркнул на парня и поспешил уйти в другом направлении.       — Не переживай ты так. Если они объявили перерыв, это значит, что твой адвокат справился.       — Почему вы ничего не сказали? Я чувствую себя очень глупо.       — Потому что ты наверняка запротестовал бы и отказался. А Арторий знает свое дело. И я ни капли не сомневаюсь, что он выиграет процесс. Ему не привыкать работать с такими ублюдками и купленными судьями.       Торфинн растерянно посмотрел по сторонам. Каста все еще нигде не было.       — С чего вы взяли, что судья куплен?       — Ну, как тебе сказать... Чуйка у меня такая.       — Это не ответ.       Торфинн нахмурился. Как такое можно утверждать, просто потому что ты так чувствуешь? В такие моменты парня просто поражало, как этот амбал мог держать на плаву целую сеть заведений. Благодаря своей интуиции?       — Ладно, подловил. Мне Арторий сказал. Вот он точно может обосновать, почему.       В этом Торфинн точно не сомневался. Чертов Каст со своей самоуверенностью, и вообще... «Он такой же, как Аскеладд из снов. Даже хуже», — решил сам для себя Торфинн. Хотя какой вообще был смысл сравнивать этих двоих? Аскеладд хотел видеть Торфинна рядом с собой и каждый раз выручал. А Каст сделал это с подачи Торкеля. «Но ведь мог и отказаться», — подумал парень, однако решил не внушать себе ложную надежду. И так не покидало чувство, что его просто пожалели.       — Давай выйдем. Все равно два часа тут торчать не хочется.       — А вы собираетесь быть здесь до конца?       — Хотелось бы, но нет. Извини, но у меня есть еще дела сегодня.       Торкель развернулся к выходу. А Торфинн посмотрел на дверь зала заседаний и сразу же столкнулся с Кастом. Вот черт.       — Пойдем. Я введу тебя в курс дела, расскажу, чего стоит ожидать от второй части заседания.       Все втроем расположились на лавочке в сквере недалеко от здания суда. Торфинн чувствовал себя, мягко говоря, не в своей тарелке, стоя рядом с двумя мужчинами. Каст в своем идеальном строгом черном костюме с белой рубашкой выглядел еще более неотразимо, чем обычно, да и Торкель, который тоже постоянно таскал деловые костюмы, несмотря на свой характер и образ оторвилы, напялил на себя черные штаны и серый пиджак. На их фоне Торфинн выглядел реально как сирота. Пора было прикупить костюм, по всей видимости.       Каст поставил стакан на лавку и прикурил сигарету. Для Торфинна это уже стало выглядеть привычно. Он небрежно бросил бумаги рядом со своим стаканом и повернулся к Торкелю.       — Если у тебя еще есть дела, тебя никто тут не держит.       — Знаешь, не будь ты таким, у тебя могло бы быть больше друзей.       Арторий закатил глаза и повернулся к Торфинну:       — Мне стоит начать с того, что Руденс подкупил судью. Изначально это дело должен был слушать другой человек. Но, учитывая наши обвинения, она не сможет вынести решение в пользу Томаса.       Торфинн уставился на своего преподавателя. Он просто не понимал, что от него требуется? Каст и сам прекрасно справлялся со всем.       Торкель вздохнул:       — Не хотелось бы, чтобы вся эта хрень затянулась. Торфинн, набери мне потом, чтобы я знал, что все нормально.       «Кидала», — подумал парень, но махнул своему начальнику:       — До завтра.       Торкель выбросил стакан и махнул Касту:       — Не сгуби мне ребенка.       — Этот ребенок и сам жару даст, — парировал Арторий. — Итак, — он снова обратился к Торфинну, — тебе нужно будет рассказать обо всем, что происходило с тобой в приюте. Пары историй вполне хватит. Доказательств вины Руденса в нападении на тебя будет достаточно. Плюс некоторые свидетели дали показания, что подобную схему Руденс уже проворачивал не раз. Так что у судьи не будет выхода, кроме как признать Руденса виновным. Нам главное дожать, чтобы она не могла перенести заседание.       Торфинн кивнул и присел. Он покрутил в руках стаканчик и тихо произнес:       — Поверить не могу, что это вы и что вы сделали столько всего ради этого заседания. Ради меня, — непроизвольно сорвалось с губ. — Я постараюсь рассказать что-то максимально душещипательное.       Каст взъерошил волосы парня:       — Я же говорил, что стоит быть более честным с людьми. Но на самом деле, — он убрал руку, — Торкель давно не был настолько зол, когда описывал мне все произошедшее. Я попросил его ничего не говорить тебе, потому что понимал, что кое у кого может случиться истерика.       Торфинн фыркнул:       — И что вы хотите взамен? Вы должны понимать, что денег у меня немного. Я так понял, вы какой-то крутой адвокат, потому что Руденс и его адвокат чуть не обосрались, глядя на вас. Вся эта работа, которую вы сделали, просто невероятна. Опросили бывших детдомовцев, сняли отпечатки с пистолета, установили личность нападавшего, составили все это на бумаге — я не ожидал, что все может быть так. И я просто не представляю, чем могу вас отблагодарить.       — Мистер Карлсефни, вам не стоит сейчас думать о благодарности. Подумайте лучше о том, что вам нужно сказать. Можете не переживать, я обязательно свое возьму. А пока — сосредоточьтесь на заседании, пожалуйста.       Парень растерялся. Снова этот холодный голос. Почему каждый раз, когда Торфинн начинал думать, что у него был хоть малейший шанс сблизиться с Арторием, тот отталкивал его?       Вернувшись в зал заседаний, Торфинн никак не мог выкинуть из головы фразу Каста о том, что тот обязательно возьмет свое. Слишком двусмысленно. Может, это стоило воспринимать иначе? И Торфинн зря так расстроился?       Арторий спокойно сел на свое место и повернулся к парню:       — Итак, как только нам дают слово, вы рассказываете самое отвратительное, что только можете вспомнить. Это засвидетельствуют и добавят Руденсу статью. Скорее всего, судья уже сказала ему о том, что не станет фальсифицировать это дело, и теперь у него не остается шансов выиграть.       Торфинн кивнул. А что ему говорить? Его ждало очередное унижение. Но от этого зависел исход заседания. Хотя слабо верилось, что без вмешательства Торфинна Арторий не справился бы.       В зал вернулись и Руденс с адвокатом. Они явно были не в своей тарелке. И если раньше Томас смотрел на Торфинна свысока, то сейчас поглядывал с опаской. Но ублюдок всегда остается ублюдком, поэтому просто промолчать Руденс не смог.       — И откуда это у маленького Карлсефни такие связи? — оскалился он. — Это чем ты заработал на такого адвоката? Или тебя, как всегда, пожалели и помогли по доброте душевной?       Торфинн напрягся. Блять, как же хотелось набить ебальник этому хуеблюдку.       — Мистер Руденс, в силу своей компетенции я могу заметить, что вы один из немногих, кто вот так выражает предчувствие своего поражения. И, принимая во внимание ваш возраст, я нахожу весьма и весьма странным, что вы настолько отрываетесь на восемнадцатилетнем мальчишке, который по логике вещей ничего не мог вам противопоставить.       — Вы же просто преподаватель, — Томас сжал кулаки. — И чем это рядовой студент заслужил такое отношение? У меня есть несколько предположений, и почти в каждом из них этот выкидыш — шл...       — Мистер Руденс, ваш адвокат должен был передать вам полный объем информации касаемо меня и моей работы. И вы должны понимать, что никогда не поздно стать более серьезным. Верно?       Каст улыбнулся и немного склонил голову, глядя на адвоката оппонента, который снова принялся что-то шептать своему подзащитному. Арторий отвернулся от этой безмозглой парочки и наклонился к Торфинну:       — Не теряйте самообладание. Он рассчитывает на то, что вы вспылите и наговорите лишнего. Все, что вы скажете, они будут использовать против вас. И если есть что-то ещё, что я должен знать...       — Ничего, — перебил Торфинн. — Нет ничего... А, нет. Я приходил к нему. Почему он не сказал, что я был в его кабинете перед тем, как подавать заявление?       Парень совсем растерянно посмотрел на Каста.       Арторий вздохнул:       — Потому что это будет означать, что он выставляет себя не в лучшем свете. Это никак не может повлиять на дело. Что-то еще?       Торфинн поджал губы и покачал головой. Он действительно не мог рассказать ничего полезного. Но зачем-то он выдал то, что вообще никак не касалось ни дела, ни Руденса, ни самого Артория.       — Если вам будет интересно, то я бы не стал ни с кем спать ради победы в суде.       Каст как-то совсем странно посмотрел на Торфинна, но никак не прокомментировал это.       «Блять, Торфинн, ты просто идиот. И кто тебя только за язык тянул? Придурок ты всратый». Оставалось надеяться, что Арторий спишет это все на излишние нервы своего подопечного.       Судья говорила о том, что принимает к сведению все то, что предоставила ей сторона истца. Что доказательства внесены в протокол прокурором и что слова свидетелей имеют место быть, так как все они действительно ранее являлись воспитанниками приюта под руководством Руденса. Также судья заметила, что ранее к Томасу претензий не было, но сейчас ему грозил немалый срок, принимая во внимание покушение и злоупотребление полномочиями.       — Мистер Карлсефни, поскольку ранее вы были в данном приюте, что вы можете сказать в подтверждение слов о насилии в сторону несовершеннолетних?       Торфинн поднялся и покосился на Каста. Ох, к черту. Какой теперь был смысл переживать о том, что знает или не знает этот мужчина-мечта Торфинна. Плевать уже. Ниже падать было некуда, так что парень заговорил.       — Мистер Руденс лично имел привычку постоянно напоминать о том, что каждый из его воспитанников остался без семьи. Обычно он говорил о том, что ему чуть ли не кланяться должны. Так что лишать еды, морить голодом и поднимать руку для него было обычным делом. Конечно, я переживал то же самое. Как-то раз за драку в школе он и меня продержал без еды — неделю. Тогда меня задирали из-за того, что я из детского дома, поэтому я защищался от нападок одноклассников как мог. И каждый раз, когда мистер Руденс узнавал о драках, удары и лишения ужина продолжались снова и снова. А когда однажды он поймал меня за тем, что я пытался курить за углом приюта, — Торфинн закатил правый рукав выше локтя, — он подумал, что потушить всю пачку окурков о мои руки будет отличным воспитательным моментом. Этого достаточно?       Судья кивнула и наклонилась к своей коллеге.       Торфинн покосился на Каста, который даже не пытался скрыть своего удивления. «Ну да, вот настолько я жалкий. Теперь он всегда так будет на меня смотреть», — подумал парень и отвернулся от преподавателя.       — Итак, суд готов вынести свое решение.       Руденса привлекли к ответственности за все, что он когда-либо сделал. Директора приюта, естественно, сменят, а самому Томасу грозило несколько судебных заседаний, где никакой адвокат ему уже не поможет. Торфинн был восстановлен в своих правах, и судебный нотариус должен будет закончить с его документами в течение полугода.       Все закончилось слишком быстро. И все благодаря Арторию Касту.       Когда они вышли из здания суда, на улице уже смеркалось.       Каст прикурил сигарету и подошел к своей машине.       — Присаживайтесь, Карлсефни, я подвезу вас домой.       Торфинн хотел уже бросаться на Каста с благодарностью, но это предложение сбило парня с толку. Он послушно сел в машину и уже привычно расслабился в знакомом салоне.       Арторий сел за руль и завел машину.       — Я надеюсь, что ваши редкие и меткие попойки не связаны с детской травмой?       Парень вздохнул:       — Нет, я просто пить не умею. Кнуд жалел о всех наших пьянках столько раз, сколько и подбивал меня на них. А если вы хотите узнать о сигаретах, то, сколько бы раз ни пробовал, всегда легкие выплюнуть готов. Но когда выпью... Ладно, это неважно. Мистер Каст, вы просто нечто. — Торфинн смотрел на преподавателя с восхищением. — Стоило вам только появиться на заседании, как все сразу же повернулось в мою пользу. Я в восторге. Спасибо вам огромное, что вы согласились.       — Ну как я мог не согласиться. Тем более что латте с сиропом по утрам сделал свое дело.       Торфинн рассмеялся:       — Это всего два раза было.       Каст поддерживал беседу со своим студентом все десять минут поездки. Он шутил и отвечал на шутки парня. Торфинн окончательно расслабился и заверил, что ничего, что произошло с ним некогда в приюте, никак не влияло на него настоящее. Уж не шуганный он был парень.       Когда Арторий остановил машину у дома своего студента, то повернулся к нему, чтобы начать говорить задуманное. Но Торфинн набросился на него с объятиями.       Парень обнял Каста, закинув руки на плечи и прижавшись к груди, устроив голову где-то в районе ключиц. Торфинн чувствовал чужое тепло всем своим телом, чувствовал каждую мышцу, скрытую под строгой одеждой. Он поднял голову на Артория.       — Мистер Каст, я не могу выразить словами то, насколько я вам благодарен. Спасибо вам огромное. — Торфинн немного отстранился, но рук не убрал. — Я теперь считаю, что наша встреча — это лучшее, что могло произойти в моей жизни.       — Очень приятно это слышать, мистер Карлсефни. Но давайте разберемся с моим вознаграждением за эти труды.       Ситуация располагала к поцелую. И Торфинн был готов к чему-то подобному. Он хотел этого больше всего в данный момент.       Парень прикрыл глаза... но почувствовал, как Арторий убирает его руки со своих плеч.       — Мистер Карлсефни, я сожалею, если дал вам повод подумать об обратном. Но раз уж теперь все ваши проблемы исчерпаны и ваш настрой куда более воодушевленный, я имею право сказать. Я никогда не думал, что один из моих студентов так на меня посмотрит. И уж тем более что это будет талантливый парень с первого курса. Я повторюсь о том, что сожалею, если дал вам повод подумать нечто подобное, но я никогда бы не стал связывать себя отношениями с кем-то из студентов. Неважно, парень или девушка, у меня есть некоторые моральные устои. И в качестве вознаграждения я хотел бы попросить вас прекратить все эти попытки легкого очевидного флирта в мою сторону. Я хотел расположить вас к себе, но не хотел запутать. Я рад, что смог помочь вам сегодня и надеюсь, что мы поняли друг друга, Карлсефни.       Торфинн опешил. Он тупо смотрел на Каста и не знал, что же ему сказать. Это было... больно.       — Э-это как-то связано с моими пьяными похождениями, да?       Арторий вздохнул:       — В том числе. Но я бы попросил вас понять меня. Со своей стороны я обещаю, что более не дам вам поводов думать лишнего.       Парень кивнул и выдавил из себя улыбку:       — В таком случае, — он надеялся, что его голос не дрожит, — простите меня за все, что я сказал вам в пьяном угаре. Мне стыдно, и не стоит думать, что та поговорка про пьяный язык и трезвый ум верна. Я никогда не думал совращать преподавателя или что-то вроде того. — Взгляд Каста говорил о том, что ложь Торфинна не удалась. — В любом случае огромнейшее вам спасибо за сегодня. Я буду всегда вам благодарен за то, что вы сделали. И, — парень торопливо открыл дверь машины, — я все прекрасно понял. Простите меня еще раз.       Он захлопнул дверцу и поспешил уйти.       Когда Торфинн открывал дверь подъезда, он обернулся, чтобы посмотреть, уехал ли Каст. Но машина преподавателя все еще стояла, поэтому парень поторопился скрыться в здании. Он буквально взлетел по ступенькам и быстро открыл дверь квартиры.       Торфинн уже ничего не видел перед собой из-за слез, что стояли в глазах. Блядство!       Не разуваясь, он направился в зал и упал на диван. Из глаз покатились слезы.       Все, что сказал Каст, резало в самое сердце. Было больно. Очень больно.       Торфинн всхлипнул.       Черт.       Какие надежды? Их не должно было быть с самого начала.       Чертовы сны! Чертов Аскеладд! Чертов Каст! Тупой Торфинн!       Теперь все было разрушено окончательно...