Теплые коты

Опять я болею. Как только наступает пора промозглой осени, когда солнце греет не так сильно, земля превращается в противную грязь, а на тротуарах сплошная лужа, я обязательно простываю и начинаю температурить. Очень часто. Благо, в школе моя успеваемость самая высокая в сравнении с другими. Именно поэтому я могу пропускать так много занятий. Из-за чертового слабого иммунитета. Мне хотелось быть лучшим. Хотелось быть непробиваемым. Холодным и неприступным. Но я таким себя сделал только в глазах одноклассников и мелкого брата. А хотел быть таким в глазах себя. Ладно, я не буду ныть на эту тему. Все мы люди, всем нам свойственны даже самые маленькие слабости. А у меня она нихрена не маленькая. Я, мать вашу, болею каждую осень и каждую весну почти весь сезон! Лежу в своей теплой кроватке с градусником и лимонным чаем и задыхаюсь от того, что нос заложен уже... Неделю? Две? Да ещё и эта гитара... Мозолит глаза. Лучше бы я не лазил тогда на чердак. Я встал, поморщившись от боли в голове, которая появляется при каждом движении. Не глядя на чертов музыкальный инструмент, пылящийся в углу, я взял его за гриф и грубо сунул в шкаф. Так ей и надо. Нечего мне жизнь ещё больше портить своим существованием. Хэви уже должен был прийти из школы. Времени два, обед. Нужно хоть что-то поесть, а для этого спуститься на кухню. А для того, чтобы спуститься на кухню, нужно очень много выдержки, дабы не скулить от слабости при каждом шаге. Я поплелся к выходу из комнаты. Теплый плед, который я решил не убирать с плеч, волочился за мной по полу. "Прям мантия",— скептически подумал я. Выпутав руку из многочисленных складок, я еле как поднял ее, чтобы открыть всё-таки эту несчастную дверь. Рука дрожала. Интересно, как мне жрать? Очередное испытание. Мне надоело. Мне надоела моя осенняя уязвимость. Если весной я хотя бы не падаю от дрожи по всему телу, то осенью я тухлый овощ, который нихера не может. Достало. Бесит. Но если я буду беситься, то сделаю себе же хуже. От дурацких мыслей начинает жутко болеть голова. Ступеньки, вроде как, преодолел. Уже что-то. Я в изнеможении присел на стул у кухонного стола, прикрыв глаза. Господи, я в тебя не верю, но за что мне это?! В ответ тишина. А через секунду очень громкий хлопок входной двери, от которого мозг прошила молния такой боли, что глаза заслезились. — Хэви, мать твою! Тупой дебил,— простонал я, опустившись лбом на столешницу, борясь с головной болью. Радостное щебетание, раздававшееся в прихожей от известного идиота, резко смолкло. Он что, услышал меня? — Ди? Ты чего здесь делаешь?— пройдя на кухню, тихонько спросил Хэви, сжимая в руках какую-то картонную коробку с небрежно проковыренной дыркой в стенке. Спасибо за сбавленный тон, дубина. — Живу, если хочешь знать. Я массировал дрожащими пальцами виски, чтобы хоть как-то унять резь в голове. Хэви поставил коробку на стул, который стоял напротив меня и обошел стол, встал сзади меня. — Ди, а если бы что-нибудь случилось? Если бы ты упал с лестницы... — Хватит меня жалеть, идиота кусок!— в гневе прошипел я, поворачиваясь к нему. Меня начало тошнить от жалости, плескающейся в его зелёных глазах. Какие же они прекрасные. Живые и дарящие жизнь. Я никогда и никому об этом не скажу. Хэви начал гладить меня по волосам, что разрешалось ему только в случае моей болезни, потому что, как я понял, и это было очень странно, боль уходила с каждым его прикосновением. Я закрыл воспалённые от дебильной простуды глаза, отвернувшись от брата. Боль, как всегда, начала исчезать. — Что в коробке?— бесстрастно спросил я. — А... Ну там это... Котенок.— я знал, что Хэви сейчас прикусил губу, все так же продолжая "терапию". Я выучил все его повадки. Выучил всего его. Сейчас он мнется и не знает, стоило ли мне рассказывать. Смешной. Если я расскажу об этом родителям, отец меня первого прибьет за то, что позволил притащить младшему брату воняющий кусок шерсти. — Котенок...— Вздохнул я обречённо.— И зачем ты его припер на мою голову? — Да не на твою, честно, Ди!— поспешно сказал Хэви, по-любому округлив глаза.— Я сам с ним справлюсь, правда! — Смысл вообще в этих котах? Тебя хватает за глаза, ещё и котят носишь,— я уже понимал, кому ухаживать за этим... Котёнком. Я не любил животных. Мне это кажется бессмысленным — привязываться к животному, если ты на нем ставишь эксперименты, как в моем случае. Но за котятами Хэви я всегда, хоть и с отвращением, помогал ухаживать. Банально потому, что этого рыжего засранца очень часто не было дома, а если его кошка начнет мяукать от голода, и родители это услышат... Не хочу об этом думать. — Тащи свою кошку в комнату. Будем обезвреживать. А то ещё вшей от нее наловишь,— хмуро произнес я под радостные вздохи со стороны брата. А потом Хэви развернул мой стул уже под аккомпанемент моего шипения от боли, вспыхнувшей от этих махинаций. — Ты не поел, Ди!— обеспокоенно сказал он и побежал разогревать еду, которую отец оставляет для меня, когда я... Болею. Я попытался встать и прекратить эту бесячую жалостливую заботу, но ноги были слабыми настолько, что я только плюхнулся обратно с недовольным рычанием. — Все будет нормально, Ди, не переживай ты так. Ты же не железный человек, чтобы все время ходить крутым и здоровым,— "успокаивал" Хэви. Я лишь закатил глаза и ничего не сказал. — Вот, ешь, котик подождёт,— Хэви пододвинул ко мне тарелку с диетической рисовой кашей и уселся напротив меня, предварительно убрав коробку на диван. Он положил голову на руки, щеками уперевшись в ладони и смотрел так, будто он бабушка, а я внучок, который поедает уже третью миску творога. Я зло уставился в ответ. Мой "устрашающий" образ дополняли нечесанные волосы и красные глаза с потекшей тушью от непроизвольных слез, которые текли во время сильной головной боли. Мелкий вдруг совершенно неожиданно сказал: — Ты такой милый. Я поперхнулся кашей. — Ч... Что ты сейчас сказал?!— он специально пытается разозлить меня?! Хэви хлопнул себе по лбу и простонал: — Неужели я это вслух произнес?.. О нет... Я не моргая пялился Хэви в глаза. — Ну блин, Ди! Хватит, подумаешь, тебя назвали не бессердечным, а милым, ну не пялься!— Хэви очень даже искренне страдальчески смотрел на кашу. Его щеки порозовели, а нижняя губа немного надулась. "Сам-то... Милый",— подумал я, прежде чем грубо бросить: — Пошел вон отсюда. Иначе я твоего кошака на органы разберу. Зачем я так остро реагирую? Подумаешь... Младший брат умиляется. Дерьмо. Нельзя терять хватку, иначе скоро Хэви меня в пеленках таскать начнет. Тупой иммунитет. Как только Хэви услышал слово "органы", он сразу подхватил свою несчастную коробку, прижал к себе и, мягко говоря, громковато убежал наверх. Голова раскалывается. — Ты сплошная головная боль, Хэви,— проводив рыжий вихрь взглядом, пробормотал я. Быстро, что было сложно из-за отсутствия аппетита, доев кашу, я бросил тарелку в раковину и поспешил, насколько это было возможно в моем случае, в мои покои, зная, что там сейчас сидит Хэви и ждёт моей помощи, несмотря на мое отсутствие хорошего настроения. Я вошёл в комнату и увидел Хэви с грязным котёнком на руках, который ластился к брату и, к счастью, ещё не запачкал собой мою кровать, на которой они расположились. Котенок этот был такой же как Хэви: рыжий, с зелёными глазами и очень ласковый и игривый. В тот момент, когда я лицезрел эту картину, кот начал есть волосы брата, а тот только счастливо смеялся. — Видимо, ты очень хочешь глистов,— я снял с себя плед, поежившись от холода и брезгливо взял котенка за шкирку. Хэви возмущённо встал, дабы защитить свое животное. — Да зачем ты так его... Прости, пожалуйста,— я почти не слышал извинений из-за звона в ушах, который создал крик брата. Хэви с ужасом смотрел, как я бросил взвизгнувшего котенка куда-то на пол, пока сам падал туда же. Заебала болезнь. Сдохнуть лучше, вот серьезно. — Ди! Что мне делать? Ты слышишь меня?— Хэви взял мое лицо в ладони. Я лишь поморщился (уже в какой раз за сегодня) и убрал его руки. — Все нормально,— прошипел я,— иди мой своего кота. Я пока аптечку достану. Хэви бросил на меня странный взгляд, поймал явно нервничающего котенка и побежал в ванную. Я через силу встал и побрел к шкафу, где лежала аптечка. Я взял все необходимое для обработки животного и сел ждать. Меня бы кто вылечил... *** Я пил очередную кружку лимонного чая, лёжа под одеялом, пока рядом игрались два рыжих котенка: брат, иногда проверяющий мое состояние, и его животное. Почему я не прогнал их? Не знаю. Может, потому что мне скучно было просто лежать и болеть? А может, потому что мне нравилось, когда обо мне заботились... Заботился Хэви? Сколько раз меня ранили, хоть я этого никогда не показывал, столько раз Хэви приходил ко мне на помощь. Помогал мне своим присутствием. А я его гнал из гордости. Но сейчас-то... Сейчас можно. Когда кот цапнул меня когтем по ноге, которая торчала из-под одеяла, и на этом месте сразу выступила кровь, я чуть не вылил ему остатки кипятка на голову со злости. Благо, Хэви его вовремя оттащил. — Тупой кот,— шипел я, вытирая ваткой, которую принес смиренный брат, кровь. Вроде бы, было неприятно, но не очень-то больно. Гораздо больнее душевные царапины, нанесенные людьми, в этом коты, конечно, превосходили человечество по моему скромному мнению. Но я все равно не люблю котов. Да и людей. Да и вообще всех. Кроме своей семьи, к которой я привязан. Кроме Хэви, который сам начал вытирать все ещё проступающую кровь с моей ноги, пока я задумался... Я очень люблю Хэви(а ему об этом знать вовсе не обязательно). Это единственный котенок, которого я не хочу пустить на органы просто так. Только если он меня жутко выбесит. Кошак, понявший, что натворил дел, и что его чуть не утопили в чае, состроил жалобную морду и сел мне на ноги, согревая их своим теплом. — Брысь отсюда,— ледяным тоном сказал я коту, который прижал уши и зажмурился. Хэви, закончив с царапиной, погладил своего зверя и сказал: — Он тебя так лечит, не выгоняй его. Мы же с ним не знали, что ты... Такой уязвимый,— шепотом добавил он, опустив голову. Я фыркнул и произнес: — Не все такие толстокожие как ты, дурень. Иди сюда. Ты тоже лечебный,— прибавил я уже мягче и тише. Котенок заснул у меня на ногах, а Хэви лежал, обняв мою шею, и чуть не мурчал. Теперь я гладил его, как кота. — Ты как котенок,— сказал я, повернув к Хэви голову. Она не болела. — Ну да, мы с ним похожи, у нас... — Да я не про этого. Ты в нашей семье заменяешь кота, который лечит и не даёт спокойно жить,— усмехнулся я, растрепав волосы растерянного брата.— но я тебя выпну из комнаты, если начнёшь опять свои умиления. — А-а... Сочту за комплимент,— вновь улыбнулся Хэви, сильнее прижимаясь ко мне. Он вылечит все мои травмы, а нога — не сердце, ее подлечит рыжий комок шерсти, которого я все же когда-нибудь отправлю жить на улицу. У нас уже есть котенок. Теплый и милый. Единственное животное, которое я люблю. Осенняя болезнь приносит свои плюсы, такие, как Хэви, удобно устроившийся на моем плече, не боявшийся заразиться, открытый и ничего не требующий взамен. И я не сентиментальный, просто забота мелкого на меня так подействовала сегодня.