Начало Лета

      — Пик сощурился, смотря прямо на Куромаку, который стоял, опустив рюкзак на парту, и с такой же неприязнью сверлил Пика взглядом.       — Какого черта ты здесь делаешь? — вопрос самовольно вырывается, бесконтрольно превращая слова в целое предложение, сама суть которого ни чуть не приятна для собеседника, но сегодня первый день лета, Пику чихать на то, что подумает о нем этот четырёхглазый, нахально смотревший на него невозмутимым взглядом, но Пик-то знает, что за ним так и сверкает неприязнь. В голову приходит идея, такая замечательная, что улыбка растягивается на губах, полная злорадства, злорадства, злорадства. Злорадства, что он подловил этого умника на ошибке.       — Разве ты у нас не мистер «я-всем-пример»? Разве ты не должен сейчас стоять рядом с одноклассниками, вытянувшись в струнку, весь такой важный, невозмутимый, спокойный, нет? Или ты уже грешник, разве? Хочешь тайком пропустить школьный марш и свалить поскорее, да, зубрилка? Но не волнуйся, я тебя не виню, нет! От такого монотонного учения даже такому как ты, надоест, или я не прав? — Слова сами собой вылетают изо рта, будто их подхлестнули пинком под зад, при условии, что зад у слов вообще существует. Что за черт? Откуда столько злости, какого сена? Да, он не ладит с Серым, как мысленно прозвал однокашника Пик за цвет волос, сильно напоминающий седину, но вот так-то просто находить подколки. Это что-то. Причём сильно напоминающее больше, чем неприязнь, в более плохой форме. Однако серебристые глаза за стёклами очков невозмутимы, и так просто прочитать в них что-то не так уж и легко. Пик молча наблюдает, как однокашник спокойно себе роется в шкафчике, и бросает рюкзак на пол. Лучше сделает вид, что этого очкастого вообще не существует, слишком уж не нравится ему перспектива задерживаться в школе. Внизу кто-то из училок уже предупреждает, что бы на площадке стало тихо, и ему надо бы поторопиться, потому что лишние заботы в этот день ему не нужны. Так, парта. Скомканные, порванные по краям и продырявленные ручкой тесты по математике по-прежнему лежат кучей ненужного хлама, где-то в этой груде мусора затаилась контрольная по физике с прошлой недели, уже забытая всеми Богами, что вообще существуют. Уже ненужный учебник истории сиротливо валяется посреди исписанных бумажных самолётиков, которые ранее были шпаргалками по ОБЖ. Обломки ручки, которыми Пик исподтишка кидался в одноклассников, порванная обёртка мятных «Орбитс», бесполезная паста той же самой ручки и протекшие чернила как нельзя дополняют вид, который доказывает, что за партой сидит именно Пик. Разодранное к собачьему черту дерево, составляющее собой доску под партой, сплошь исписано нехитрыми словечками прежних владельцев. Где-то здесь, в океане смятения и бурьяна, и должна быть такая желанная на данный момент география.       Оп-а, первый летний денёк выдает классный прикол! Географии под партой не оказывается. Пик досадливо поджимает губы, поворачиваясь к (несуществующему) Куромаку, который продолжает рыться в своем шкафу. Что он там сто лет ищет? План по захвату Фелиции? Посмеявшись с собственной шутки, он получает неодобрительный взгляд Куромаку, который секундой позже возвращается к своим поискам.       — Да пошел он к черту, — весьма добродушно думает Пик, выпрямляясь и жестикулируя, имитируя однокашника, делает шаг к шкафчикам.       И с грохотом спотыкается о собственный рюкзак, видя перед собой расширившиеся глаза Куромаку, который в изумлении пялится на него, пришпиленный к своему же шкафу налетевшим на него Пиком.