В бегах с собой

      Боунсы проживали в уютном домике за городом. Две совы уютно устроились на заборе и порой открывали один глаз, смотря на дорогу. Тае, жена Ричарда, была низенькой женщиной с тёмными, кудрявыми волосами. Беременность округлила её, придав уютную красоту. Но в остальном она была точно пламя, даже движения её были резки и энергичны. Увидев меня ещё с крыльца, она замахала рукой и открыв дверь закричала: — Ричард, Ричард! Луи уже на подходе, проверь абрикосовый пирог!       Амелия, их дочь, сосала палец, уютно устроившись на детском стульчике. Дитя и правда было милым и здоровым на вид. Но Ричард поспешил, сказав что она похожа на мать. Красивые, бронзовые кудри, явно достались ей от него. ‐А, Луи! — Ричард вышел из дома и на ходу протянул мне руку. — Как же я рад! Тае, это мой напарник Луи. Луи, моя любимая, обожаемая и просто… — Ох, ну и болтун же ты! — Она шлёпнула игриво мужа по плечу и заключила меня в объятья. Я сразу ощутил запах хлеба, цветов и кажется шампуня для волос. — Просто Тае, ни каких миссис. — Хорошо, — мы прошли в дом, и я сразу понял, именно такие дома представляли в приютах дети. Здесь пахло ДОМОМ. Не знаю, как это объяснить… — Ужин почти готов, — Тае взяла дочь на руки и малышка посмотрела на меня своими большими глазами. — Идите пока в гостиную, а я накрою стол.       Мы с Ричардом уселись на диван и я оглядел портреты украшавшие стену. — Моя семья, — Ричард достал трубку. — Большой род Боунсов! — Хохотнул он. — Дом, когда-то принадлежал отцу, до этого его деду, а тот… — Прадеду? — Нет, — Ричард набил трубку. — Какому-то маглу, у которого мой дед его выкупил. Наше поместье сгорело, и приняв это за плохой знак, моя семья нашла другое место. Сохранить удалось немногое, поэтому этими портретами я дорожу больше всего.       Из кухни донеслись приятными запахи и я ощутил голод. Ужин прошёл хорошо, я наелся так, что едва мог сидеть и мы пошли Ричардом на задний двор, смотреть как заходит солнце. Тае осталась в гостиной пока посуда мыла саму себя. Я слышал, как она читает дочери и закрыв глаза просто позволял последнему тёплому осеннему ветерку ласкать своё лицо. — Ты считаешь себя хорошим волшебником, Луи? — Я хорошо учился… — Учиться и знать, разные вещи. — Думаю, я хорош в трансфигурации. — Прям хорош? — Ричард затянулся и выдохнул дым. — Да, — я улыбнулся не открывая глаз. — Палочку выбить у меня сможешь? — Ричард, похоже вы переборщили с вином… — я приоткрыл один глаз. — Да, ну! Давай! — Ричард чуть пошатнувшись, опёрся рукой об деревянное кресло и встал. — Пошли, выбьешь у меня палочку! Давно я не разминался…       Может вино, а может вид вечернего дворика, не знаю, но мне тоже захотелось поддержать палочку. Тёплое дерево хорошо легло в руку и я спустился с веранды. Глубоко вдохнув, я встал напротив Ричарда. В голове сразу всплыла дуэль, если её можно было так назвать, с Томом. Пальцы крепче сжали палочку. — Ну? — Ричард мотнул головой. — Готов? — Просто выбиваем палочки? — Можешь оглушить меня… — Ты пьян… — внезапно глаза Ричарда стали ясными, а губ коснулась лёгкая улыбка. -… и это будет нечестно. — Как скажешь, — быстрый взмах и палочка вылетела из моих рук в траву. Ещё один и я отлетел назад, прокатившись по газону.       Запах травы забился в нос и рот. Тяжело вздохнув, я перекатился на спину и посмотрел на небо, которое уже стало тёмным. — В порядке? — пухлая рука Ричарда возникла надо мной, но я проигнорировал её продолжая смотреть на небо.       Шелест. Он лёг рядом со мной и мы вместе смотрели на небо. Вдалеке зажглись две звезды. Я увидел боковым зрением, как поднимается дымок от трубки. — Прости, если вдруг… — Нет, всё хорошо, — я вновь закрыл глаза. — Просто я переоценил себя. — Нет. Ты недооценил противника. — А в чём разница? — В первом случае, Луи, ты считаешь себя сильным. Во втором, ты считаешь слабым своего противника. — Выдохнув, Ричард издал смешок. — Я думал, ты разозлишься и кинешься на меня, попросишь повторной дуэле. Будешь удивлён. Но явно не то, что ты ляжешь у меня на заднем дворе. — Я так и не научился сражаться… — глубоко вдохнув, я выпустил воздух носом. — Я так и не стал сильным. — А ты пытался? — Что? — Я резко открыл глаза, и повернул голову. — Ну, ты пытался? — Ричард внимательно посмотрел на меня. — Что ты сделал для того, чтобы уметь сражаться? Ты тренировался? Сражался? Что ты делал кроме того, что закончил школу и поступил на работу в Министерство? — Я… — Что я? — Луи! Недостаточно просто получить образование! — Ричард приподнялся на локте. — Даже родись ты талантливым волшебником, любое мастерство требует того, чтобы его оттачивали! Как, например, моя страсть к моим игрушкам… — Игрушкам? — Да, — Ричард улыбнулся и покачал головой. — Знаешь, я ведь иногда создаю детские игрушки. Для моей дочки, я заколдовал куклу. Та и песенку ей споёт, и сказку прочитает, если Тае плохо себя чувствует. Если родится сын, то его будет ждать железная дорога, которая будет ездить по всему дому, точно поезд до школы. Я вырежу из дерева человечков и те, будут выполнять его указания. Ту-ту! — Он дёрнул за невидимую ручку. — Поезд маленького Эдгара прибыл на кухню, что бы взять парочку лимонных пирожков!       На сердце у меня стало тепло и мне даже захотелось хлопнуть по плечу этого мужчину. — Вашим детям повезло. — Знаю, — мы встретились взглядом и рассмеялись.       Уехал я за полночь. Трансгрессировал в свою квартирку, я упал лицом в подушку и улыбнулся. Давно мне не было так тепло и хорошо. Нежные, горячие руки Тае, казалось по прежнему гладят мою спину, при прощальных объятьях. А плечо горит от пожатия Ричарда. И даже малютка Амелия, с её большими глазами, грела моё сердце.       Перевернувшись, я закинул руки за голову и подумал, что хотел бы вернуться в этот дом. Поиграть с маленьким Эдгаром в поезд, есть пирожки Тае и сидеть вечерами с Ричардом за беседами. А потом ложиться спать, зная, что на следующий день, всё это повторится. Улыбка, медленно сползла с моих губ, и сердце ощутило холод. Их дом, не был моим домом. Я не был Боунсом. И всё это никогда не будет принадлежать мне. А затем другое чувство, пусть и не такое тёплое, но довольно приятное, расцвело в моём сердце. Я не был Боунсов, но я полюбил их за этот вечер, пусть они и никогда не смогут понять этой любви. Вновь улыбнувшись, я решил сделать им подарок, в благодарность за этот вечер. С этой мыслью, я и уснул.