Работает

Устаёшь-устаёшь-устаёшь до гробовой доски, но ещё ведь не поздно, ещё ведь двигаться можешь. А стук слышен мерный над головой, а гвозди пробивают красные доски, а голоса панихиду петь не прекращают. Но, в конце-концов, всё не потеряно: дёрни за колокольчик, и крышку откроют, и скажут, что ошибка вышла, что живой ещё. Устаёшь-устаёшь-устаёшь, но не имеешь право на отдых: другим-то хуже, другим-то ещё больше работы. А кровь бежит так привычно, а таблетки глотаются как-то безразлично, а глаза блестят как-то не идентично. Но, знаешь, всё не так плохо: новые связи, время, кто-то близкий. Отдыхай, пока слышишь этот голос. Отдыхай, пока спишь в вязком тумане. Отдыхай, пока дышишь не произвольно. Отдыхай, пока ещё есть силы на что-то. Потом не будет. Потом не сможешь. Не встанешь, не сделаешь, не скажешь. Не сможешь так много всего, что потом всё равно станет. Не сделаешь так много, что станет до роботизированного смеха обидно. Не за себя, за потенциал. Потенциал, который должен быть, пропадает. Потенциал просачивается сквозь пальцы песком серым, мелким, острым. Ладони в царапинах сплошных, но не дышишь уже. А оно, может, и к лучшему. А оно и не твоим могло быть. Но своё как найти? Как найти что-то цельное, что-то мягкое, что-то полезное? Полезность — не конечная цель. Не стоит из-за неё так страдать. Другое дело, что это уже привычка, и отдирать себя больно. Но возможно. Больно, но потом легче стать должно. Устаёшь от этого ведь, да? Устаёшь без конца, без края, без моря, без мотивации, без чувств, без отдачи, без остановок. Но можно сжечь всё. Это больно, это не лучший, это не правильный вариант, но он действует. Устаёшь — сожги. Себя, всех вокруг. Не лучшая идея, но работает. Но работает.