the vixen & the fox

Давина Клэр тонула в луже собственной крови. Она задыхалась, отчаянно пытаясь поймать ртом воздух и сохранить самообладание. Существовало заклинание, был способ всё исправить — она знала это, нужно было лишь… лишь не поддаваться панике. Пальцы мертвой хваткой вцепились в песочные часы, которые она ни за что не желала выпускать. Где-то рядом раздалось жуткое рычание. Давина, давясь кровью, глухо зарычала в ответ и, перекатившись на бок, заставила себя подняться. Всё. Не. Могло. Так. Кончиться! Она — дважды воскрешенная Ведьма Жатвы, последняя из ковена Клэр, ведьма Нового Орлеана! Она побеждала всех своих врагов, она шла в лобовую атаку на Майклсонов, когда те были в зените своего могущества, и оставалась в живых. Сама Смерть не смогла её удержать. Она не позволит всему закончиться здесь! Магия бурлила вокруг, и ярость лишь придавала ей сил. Поднявшись на ноги, она пошатнулась. Рана всё еще кровоточила, Давина чувствовала, как жизнь капля за каплей покидает её, но она игнорировала это. Шатаясь, она двинулась по коридору к главному залу и увидела, как её муж отлетел в сторону после мощного удара. Тварь прижала Хоуп к земле и, казалось, была готова убить её племянницу. При виде этой сцены небывалая ярость затопила её существо. — Эй! — Крикнула она. Монстр резко повернул голову и оскалился. — Прочь. От. Моей. Племянницы! — Скомандовала она. Резким взмахом руки Давина швырнула чудовище прочь, проломив им стену и выбросив наружу, в пылающие лучи заката угасающего дня. Кол бросился к ней, но она лишь отмахнулась, едва удерживаясь на ногах. — Проверь Хоуп, — приказала она мужу. Давина не слышала его протестов, просто оттолкнула его. Для неё самой всё уже было решено, а Хоуп, судя по всему, отчаянно нуждалась в помощи. Кол не хотел оставлять её, но всё же поспешил к племяннице, пока Давина опиралась на стену, чтобы не рухнуть. Тело её дрожало, каждый вдох давался с трудом. — Давина! — Чей-то крик донесся до неё, когда мир вокруг зашатался и окончательно перевернулся. Падение на пол не принесло боли, лишь резкий толчок отозвался в ране. Она чувствовала, как кровь продолжает вытекать, образуя под ней багровую лужу, но поток уже замедлялся, превращаясь в скудную струйку. Жизнь уходила. — Тетя Ди! — В поле её зрения возникли перепуганные Хоуп и Кол. Она почувствовала пальцы Кола в своих волосах и слабо улыбнулась. Её рука еще крепче сжала песочные часы, ту странную, уникальную вещицу, ради которой они сюда явились и которая так внезапно ворвалась в их с Колом жизнь. — Я с тобой, любовь моя, — пообещал Кол. — Сделай же что-нибудь! — Закричала Хоуп. — Ты можешь её обратить! Или я это сделаю! — Нет, — твердо отрезал Кол, баюкая голову Давины у себя на коленях. — Нет, Хоуп, мы не будем её обращать, — мягко повторил он, поглаживая её щеку большим пальцем. Давина смотрела только на Кола. Дыхание стало прерывистым, вкус собственной крови на языке был отвратителен, она буквально топила её. Кол не мог её спасти, и она это знала. Она давно отказалась от обращения, слишком хорошо понимая себя и то, во что превратит её вампиризм. Эта тьма лишь усиливала то, что уже было в человеке, а Давине хватало проницательности осознать: ведьма её калибра, ставшая вампиром, превратится в нечто невообразимо опасное и чудовищное. Она видела, что сталось с Ками, которая была лучшей из них, и если даже Ками не справилась, то Давина понимала, что ей нельзя давать этот шанс. Кол знал об этом, потому и не настаивал. Конечно, порой она замечала, как он лихорадочно ищет способ обойти её запрет, страшась их неминуемой разлуки, но она всегда убеждала его принять её смертность вместе с ней. С тех пор как они узнали, как работает лекарство, они смирились с такой судьбой. Они будут вместе, пока она будет стареть и седеть, а он — оставаться прежним. Она потянулась к нему окровавленными пальцами, и слабая улыбка тронула её губы, когда он прижал её ладонь к своей щеке. — Всё хорошо, — неразборчиво прошептала она, заходясь в тяжелом кашле. Кровь подступала к горлу, мешая дышать. — Любовь моя… — выдохнула она. Голоса вокруг стали далекими, приглушенными. Где-то на грани сознания кричала племянница, но Давина видела лишь Кола. Она улыбнулась ему, и он ответил ей вымученной улыбкой. Мир медленно ускользал. Всё было правильно. Не совсем так, как она планировала уйти, но… всё в порядке. Кол в безопасности. Хоуп жива. Песочные часы в её руке вдруг вспыхнули нестерпимым жаром, осколки проклятого артефакта впились в кожу, разрывая плоть. — Еще не время, Давина Клэр. Им тебя не забрать, — проскрежетал чей-то голос над самым ухом, и пара ярко-синих глаз выжгла след в её душе. Давина не смогла даже вскрикнуть, ей казалось, что её заживо разрывают на части и бросают в костер. — Я забираю тебя для Норн.

***

Звенящая тишина вырвала её из глубокого сна. Было тихо, слишком тихо. Кол обычно храпел, как товарный поезд. Находясь в пограничном состоянии между сном и явью, Давина прислушивалась, надеясь уловить знакомые звуки, и перекатилась на другой бок, ища его рукой. По коже пробежал озноб, вместо тепла его тела она почувствовала лишь голые доски пола. Нахмурившись, она с трудом разлепила один глаз. Кола рядом не было, хотя он всегда спал с ней. В замешательстве она огляделась. Её постель представляла собой обычный матрас с парой затхлых одеял и свернутой курткой вместо подушки. Она медленно приподнялась, шипя от резкой боли, прошившей ладонь и предплечье. Подняв руку, Давина увидела окровавленную кожу, из которой торчали осколки стекла. Убрав волосы с лица, она принялась искать глазами Кола. То, что она не видела, не чувствовала и не ощущала присутствия мужа, вызывало растущую тревогу. За почти двадцать лет жизни с этим человеком она никогда не расставалась с ним надолго, а теперь оказалась одна на… чердаке? Раздался резкий скрип. Давина резко обернулась и попыталась вскочить, но ноги заплелись, и она неловко повалилась на пол. С тяжелым стуком перед ней упали разбитые песочные часы, которые они нашли с Колом, они покрутились немного и замерли на деревянных планках. Поднявшись на колени, она подобрала их окровавленной рукой, чувствуя обжигающий жар песка и осколков. — Доброе утро, дорогая, — мягко произнес знакомый голос. Давина вскинула голову. Перед ней стоял Марсель. На его лице играла робкая улыбка, а взгляд был полон нежности и любви. Ей хотелось разрыдаться и броситься к нему на шею, ведь она не видела отца добрый десяток лет. И вот он здесь — улыбается той самой смущенной улыбкой, которую она помнила с их первой встречи. — Я принес тебе кое-какие вещи, — неуверенно произнес он. В руках он держал мольберт и принадлежности для рисования, а в другой руке был пакет, вероятно, с одеждой. Всё точь-в-точь как в её первый день после Жатвы. Давина медленно поднялась, слишком ошеломленная видом отца, чтобы осознать этот сон. Если, конечно, это и была её загробная жизнь. Слезы хлынули градом, и она бросилась к нему, обвив его шею руками. Тело содрогнулось от рыданий, вырвавшихся из самой груди. Что-то с грохотом упало на пол, но ей было всё равно. Она плакала — надрывно, до хрипоты, задыхаясь и отчаянно цепляясь за Марселя. Он медленно и чуть нерешительно обнял её в ответ, но ей было плевать на его заминку. — Всё хорошо, всё хорошо, — успокаивал он её, поглаживая по волосам. — Тебя никто не найдет, обещаю. Давина уткнулась лицом в его шею, пытаясь выровнять дыхание и прийти в себя. — Где я? — Прошептала она, когда слезы наконец немного утихли. Она медленно отстранилась и оглядела чердак, в котором когда-то жила. Здесь было так же пусто, как в тот день, когда Марсель впервые привел её сюда. Это была самая странная загробная жизнь, которую ей доводилось встречать. — В старой церкви, — ответил Марсель. — Не волнуйся, сегодня тебе привезут кровать, комод, сундук и еще кое-какие вещи. Мы тут всё обустроим. Это временно, но теперь это твое… — голос его затих. Давина медленно отстранилась и огляделась. Это место уже очень давно не было её домом. — У тебя кровь, — Марсель перехватил её руку. Она замерла, глядя сначала на него, потом на свою ладонь. Из ранок, на которые он осторожно надавил, изучая повреждения, выступила свежая алая кровь. Глаза Давины расширились. Она… она не мертва?! Но как?! Ни в одной из своих загробных жизней она не истекала кровью, она могла чувствовать боль от ран, полученных в момент гибели, но никогда не кровоточила. Значит, она жива?! Но каким образом? И где она? Нет, это был глупый вопрос, чердак она узнала сразу. Куда важнее было понять: когда она? — Я в порядке, — пробормотала она, шмыгая носом и вытирая лицо полотенцем. После слез вид у неё был тот еще. На полу возле матраса она заметила те самые часы. Марсель снова взял её за руку и принялся осторожно вытаскивать осколки стекла. — Что произошло, Ди? — Спросил он, не отрываясь от дела. — Всё хорошо, — снова буркнула она. Марсель закончил и перевязал её ладонь банданой. Давина сжала пальцы и отняла руку, прижимая её к груди и не сводя взгляда с отца. — Эй, я тут еще кое-что принес… — Марсель исчез на мгновение и вернулся с другим пакетом. — Вот, чистая одежда, — объявил он с доброй улыбкой. — Барменша из Руссо дала пару советов насчет того, что тебе… ну, может понадобиться, — добавил он с явным смущением, протягивая еще одну сумку. — Ками? — Выдохнула она, не веря своим ушам. Ками жива?! Значит, Тим, Джош, Эйден — они тоже живы… все её друзья, семья, все Майклсоны… Кол! — Откуда ты знаешь Ками? — Удивился Марсель. — Я… я помню её, — честно ответила Давина. — Она была добра ко мне. Марсель пожал плечами и кивнул. — Ведьмы не станут искать тебя здесь, так что пока просто… не знаю. Это не навсегда, — вздохнул он, беспомощно глядя на неё. — Я… — она начала было и прикусила губу. Песочные часы всё еще лежали у матраса. Ей нужно было выяснить, в каком времени она оказалась. Где — понятно, но когда? В какой именно момент? И как это случилось? Если она задействовала магию времени, ей позарез нужен Кол, а она даже не знала, жив ли он вообще. Она подняла взгляд на Марселя, который выглядел столь же растерянным, как и она сама. — Ты как? — Спросил он. — Какое сегодня число? — Выпалила она. — Второе февраля, — ответил он. Кол жив! Это была её первая мысль. Вторая — этот идиот долго не протянет. Давина не знала всех подробностей первой смерти Кола, лишь то, что виной всему были его импульсивность и гнев. — Ты проспала весь вчерашний день, — добавил Марсель, и Давина непроизвольно коснулась своего горла. — Всё в порядке, — пообещал он. — Ты в безопасности, Ди, клянусь, — он потянулся к ней. — Э-э… да, я просто… я проголодалась, — сказала она. — Еда, точно, да, я принесу что-нибудь поесть, — он закивал и улыбнулся. Давина выдавила ответную улыбку, слабую, просто потому что не знала, как реагировать иначе. Марсель задал еще пару вопросов о её предпочтениях и исчез. Оставшись наконец одна, Давина опустилась на матрас. Та часть её сознания, что была слишком оглушена происходящим, до этого момента не замечала знакомого, нежеланного и всепоглощающего ощущения Жатвы, бурлящей в её жилах. Она чувствовала, как Предки тянутся к ней, чувствовала души Моник, Эбигейл и Кассандры, запертые в её собственном теле. Их силы сталкивались, бушевали и входили в резонанс друг с другом. Медленно абстрагируясь от этой боли, она подобрала вещицу, поранившую ей руку. Это был небольшой артефакт: четыре вращающихся кольца вокруг песочных часов, заключенных в диск. Самое внешнее кольцо было сделано из железа и серебра — сочетание само по себе противоречивое. Снаружи на нем были вырезаны нордические руны, а внутри — надписи на языке майя. Второе кольцо состояло из платины и никеля, внешнюю сторону украшали греческие письмена, а внутреннюю — штампы на санскрите. Третье кольцо, из меди и кобальта, несло на себе китайские иероглифы снаружи и латинские изречения внутри. Четвертое, самое маленькое кольцо, было целиком из золота, его внешнюю сторону покрывали египетские иероглифы, а внутреннюю — иврит. Диск, обрамляющий песочные часы, представлял собой изысканный кельтско-скандинавский орнамент в виде двух лисиц, а на оборотной стороне располагался лунный и солнечный календарь с тщательно вырезанными знаками зодиака. Этот крошечный, собранный из несовместимых частей артефакт казался одновременно древним и новым. Сотканный из противоречий, он дышал магией, которая когда-то была могущественной, но теперь словно испарилась. Давина вспомнила, как они с Колом созвали Фрею и Винсента, чтобы изучить находку. Фрея ничем не смогла помочь, а Винсент и вовсе не понимал, что это такое. Кол обзвонил всех своих знакомых, но зацепок так и не появилось. В конце концов они решили отправиться в школу Хоуп в поисках ответов. Этот артефакт возник буквально из ниоткуда, просто появился однажды утром на её кухонном столе. Давина подняла глаза, вернулся Марсель с едой. Она поспешно спрятала вещицу. — Послушай, я знаю, что это немного, но если тебе что-то понадобится, хоть что-нибудь... — начал он. — Ноутбук, — тихо произнесла она. — Э-э... ну, понимаешь, я не собираюсь ни с кем связываться. Просто чтобы... видеть, что происходит в мире, — неубедительно добавила она. — Конечно, без проблем, мы всё устроим, — улыбнулся он. Давина ответила кроткой улыбкой. С компьютером у неё появится хоть какая-то отправная точка, чтобы разобраться, что за чертовщина тут творится, и способ выследить Кола. При условии, что он еще не мертв. Пока еще. Если Кол всё еще жив, она сможет его спасти, а тогда он со своим энциклопедическим ведьминским мозгом поможет понять, что именно произошло. Им и в голову не приходило думать о магии времени, ведь это считалось невозможным, для обитателей этого плана бытия время движется лишь в одном направлении — вперед. Путешествия во времени в ведьмовских общинах считались мифом и запретной магией, потому что такие заигрывания всегда заканчивались катастрофой. Но Кол за свою долгую жизнь наверняка должен был что-то об этом слышать. Давине было плевать, узнает её Кол сейчас или нет, она знала, что сможет заставить его помочь. Кол был изворотливым, непредсказуемым, опасным и хитрым как лис, но он благоволил ведьмам и обожал сложные задачи. А это дело станет для него чертовски захватывающим вызовом. К тому же, она сама была ведьмой. Эти факты значительно повышали её шансы выжить после встречи с необузданным нравом мужа. Вскоре ноутбук был у неё. Марсель оставил её одну, она знала, что он отправился путать следы, создавая ложные наводки о её местонахождении. Давина выждала мгновение, заблокировала шепот Предков и наложила маскирующее заклинание, прежде чем приступить к планированию своих дальнейших действий. Она вспомнила, как Кол мельком упоминал, что когда-то был в Мистик-Фоллс. Давина знала, что именно там он встретит свою смерть, а значит, это было идеальное место, чтобы его перехватить. О том, как погиб её муж в первый раз, ей рассказали Клаус и Ребекка — это случилось, когда Джереми Гилберт приехал в Новый Орлеан и чуть не лишился чувств при виде Кола. Сам Кол никогда не вдавался в подробности своей первой гибели, а поскольку Давина была свидетельницей его второй смерти, она не хотела бередить старые раны. И всё же ей всегда было любопытно, почему какой-то парень падает в обморок, едва завидев Кола. Давина потерла лоб. Раз уж она оказалась здесь и сейчас, она могла изменить столько всего: предотвратить смерти Кола, возвращение Далии, предательство Фреи, явление Пустой, гибель Майклсонов, своей семьи и даже Эстер. Она могла не допустить окончательного разложения Предков, что, честно говоря, изрядно облегчило бы ей жизнь. Возможно, желать такого было эгоистично, но она ненавидела их за то, как сильно они исковеркали её судьбу. Узнав Кола поближе, Давина возненавидела Эстер и Майкла жгучей, ярой ненавистью. Она знала всё о тех издевательствах, которым родители подвергали своих детей ради собственных безумных и корыстных целей. Но если она убьет их обоих сейчас и спрячет их тела до поры до времени, чтобы потом одолеть Далию, это будет победа. Нужно будет только надежно запечатать Эстер и ни в коем случае не позволить освятить её останки на земле новоорлеанских ведьм. Конечно, Давина понимала, что ей самой всё равно придется умереть. Но если она сможет остановить порчу, разъедающую Предков, возможно, они сохранят свою истинную природу и не осквернятся, что пойдет на пользу всей магии Нового Орлеана. Эта мысль делала перспективу смерти менее пугающей. Она быстро отыскала на карте Мистик-Фоллс, штат Вирджиния. Вскоре появился Марсель с очередной порцией мебели. Давина старалась казаться тихой и незаметной, разыгрывая испуг. Марсель был добрым и забавным, особенно когда сыпал своими дурацкими папскими шуточками, она была готова поклясться, что у него где-то припрятан целый справочник таких острот. В эти моменты ей отчаянно хотелось броситься к нему и умолять о помощи. Но Давина знала, что он не поможет. Не сейчас. Раны, нанесенные Майклсонами, были еще слишком свежи, а обида — слишком глубока. Скорее ад замерзнет и взорвется, чем Марсель добровольно решит помочь Колу. А это означало, что разбираться в том, какого черта произошло и почему она снова здесь, ей придется в одиночку. Для этого ей нужен был Кол. Марсель бы и пальцем не пошевелил, чтобы спасти Кола, даже если бы тот горел заживо, а значит, он ни за что не поможет Давине добраться до него. Ей придется добираться до Мистик-Фоллс своими силами. Возможно, на выезде из города ей удастся перехватить Хейли и помешать Софи Деверо и ковенам втянуть её в свои интриги ради начала войны. Давина не хотела, чтобы Марсель и Джош снова оказались меж двух огней. Она набросала короткую записку для Марселя: написала, что с ней всё в порядке, но ей нужно уладить одно ведьмовское дело, поблагодарила за спасение и пообещала скоро выйти на связь. Поставив точку, она мысленно отметила, что в дороге первым же делом нужно раздобыть телефон. Схватив сумку, она запихала в неё принесенную им одежду и песочные часы, бережно завернув их в платье для Жатвы. Подхватив одеяло, подушку и ноутбук, Давина едва ли не бегом покинула церковь. Ей не составило труда найти подходящую машину для угона — старый, покрытый ржавчиной, но мощный Форд вполне годился для её целей. Запрыгнув в кабину, она обнаружила в бардачке дорожную карту и, самодовольно усмехнувшись, завела мотор. Путь лежал в Вирджинию. Чем скорее она доберется до Кола, тем быстрее поймет, почему всё еще жива и что, черт возьми, происходит на самом деле.