the vixen & the fox

Давина была готова выбежать из больницы, когда Марсель занимался ее выпиской, и, если бы она не была прикована к этому чертовому креслу, она бы выбежала. Она почувствовала запах пиццы, доносившийся со стойки регистрации, и захотела уйти. Моник стало лучше, Эбби и Кэсси тоже были в порядке, а Давина не была склонна задерживаться в больнице. Когда Марсель вывез ее из больницы и она увидела, что Кол разговаривает с Хейли, она вскочила с кресла и бросилась к Колу и Хейли, она споткнулась, но ей повезло, что Кол подхватил ее. — Давина Клэр! — Крикнул он. — Кол Майклсон! — Огрызнулась она в ответ. — Вы двое — настоящая катастрофа, — хихикнула Хейли. — Я чувствую запах пиццы и умираю с голода, — сказала она. — Ну, если бы ты перестала на меня падать, я бы ее принес, — проворчал он, открывая дверь. — Я сама могу ее принести. — Почему я тебя терплю? — Спросил Кол. — Потому что я очаровательная, и потому что я единственная, кто тебя терпит, — ответила она, забираясь в машину, хватая полотенце, а затем открыла коробку с пиццей и взяла кусочек. Она могла бы съесть так много всего, но пицца, пицца — это жизнь на данный момент. Боже, на что она готова ради пиццы. — Она тебя обставила, Кол, — рассмеялась Хейли, с тяжелым вздохом опускаясь на заднее сиденье. — Как они? — Спросила Давина. — Неужели эта беременность никогда не закончится? — Хейли хныкала. — Ты почти у цели, дорогая, — пообещал Кол. — Не то чтобы, — хмыкнула Хейли. — И никогда не беременей летом, у меня все части тела потеют, я и не знала, что могу потеть, и это отстой. Но они хорошие, они активные. — Ребра? — Спросил Кол, поморщившись. — Ребра, позвоночник, кишечник, внутренние органы, мочевой пузырь, таз, — ответила она. Давина слегка поморщилась из-за этого списка и предложила Хейли кусок пиццы, который Хейли с готовностью взяла. — Ну что, любимая, не хочешь рассказать нам, чем ты занималась? — Спросил Кол, бросив на нее многозначительный взгляд, когда Хейли посмотрела на нее в зеркало заднего вида. — Ничего, — ответила она. — Я наложила мощное заклинание огненного барьера, Странники применили встречное заклинание, чтобы перекрыть мне воздух, и я не знаю… Я отреагировала, я попыталась установить самую сильную связь, какую только могла, и это была молния, и я не знаю… Я не могу заниматься этим, когда тебя нет рядом, так что… Да, это случилось, — сказала она, пожав плечами и откусив огромный кусок пиццы. Она была так голодна. — И ты израсходовала весь свой запас магии. — И это, но я не знала, что могу это сделать. — Нам с тобой предстоит очень долгий разговор о том, что ты можешь, а что нет, любимая, — предупредил ее Кол. — Это было бы здорово, потому что Большая Я явно сдерживалась, — призналась Давина. — Она явно сдерживалась, — согласился Кол. Давина взяла четвертый кусок. — Куда ты все это деваешь? — Неожиданно спросил Кол. — Я умираю с голоду, — объяснила она. — Клянусь, в женщинах сидит гремлин или что-то в этом роде, потому что куда ты это деваешь? — Давина, он знает наш секрет, мы должны заставить его замолчать, — мудро прошептала Хейли. — Мы должны, — хихикнула она. — Черт возьми, — рассмеялся Кол, и остаток пути они проехали в хорошем настроении. Давина не стала зацикливаться на дилемме Моник и Хенрика, потому что не знала, что они будут делать, но она знала, что должна быть рядом с ними обоими. Она просто не хотела думать ни об этом, ни о сексе, ни о том, что Моник думает о ее отношениях с Колом в целом. Давина знала, что секс будет частью отношений с Колом, но она не задумывалась о том, когда и как, и насколько это будет важно для них, потому что доверяла Колу. Однако Моник напомнила ей, что она не нравится парням, Тим назвал ее уродкой, и большую часть времени она не могла флиртовать, а только что-то странно бормотала. Кол, возможно, не испытывает к ней неприязни, и ему даже нравится ее целовать, но Давина помнила историю, которую ее бабушка так легко рассказывала о Коле. Он был обаятельным, льстивым, хитрым, коварным манипулятором, не гнушался использовать секс и поцелуи против тех, от кого что-то хотел получить. Давина знала это, она слышала все о Коле и разговаривала с ним. Она не была глупой. Но мысль о том, что Кол будет использовать ее, просто чтобы заняться сексом, вызывала в ней уродливые чувства, которые она не могла описать. Давина любила его. Она любила Кола. Всегда ли она была в восторге от этого, нет, но она любила его, полностью и по-настоящему. Если бы он захотел секса, она бы дала ему все, что он пожелает. Давина любила его, очень любила, но тот факт, что Моник напомнила ей, что мужчины хотят только одного — секса, пугал ее. Она боялась полностью отдаться Колу, а потом он мог просто отбросить ее. И ей не нравилась эта мысль, потому что она не любила бояться, а бояться Кола Майклсона ей действительно не нравилось. Он был одним из немногих людей в ее жизни, про которых она могла с уверенностью сказать, что он ее не пугает, что он не причинит ей вреда и что он не может просто… исчезнуть. Но Моник напомнила ей, что ее привязанность крепка, а вот привязанность Кола может оказаться не такой, и это пугало ее. Все чего-то от нее хотели, так что, возможно, именно этого и добивался Кол, и эта мысль разрывала ее изнутри на части. Они подъехали к Плантации, Кол помог Хейли выйти из машины, когда она собиралась проскользнуть в дом, поймал ее и повел в сарай. — Прости, любимая, но я не пойду туда ни за какой чай из Англии. — Говорят, что чай из Китая, — сказала она ему. — Почему? Британцы пристрастились к чаю, у них наверняка есть запасы этого напитка, у них точно больше чая, чем в Китае, — сказал он. Она только покачала головой, когда они вошли в сарай. Она напряглась, когда он закрыл за ними дверь, и настороженно посмотрела на него, когда он отпустил ее и обошел грузовик. Ящик с инструментами сильно задребезжал, но она увидела, как засветились руны. — Прекрати, — огрызнулся Кол, пнув ящик с инструментами. — Поднимайся, любимая, — сказал Кол. Давина с любопытством наклонила голову, ступив на шину, и заглянула внутрь. — Ого, — пробормотала она. Закинув ногу на ногу, она облокотилась на край длинного ящика и уставилась на каменную статую женщины. Она чувствовала древнюю магию, исходившую от женщины, тусклую жизненную силу и то, как земля, казалось, вливалась в нее. — Любимая, познакомься с Амарой, возлюбленной Сайласа, — сказал Кол. — Она… — Ага, — ответил он. — Ничего себе, — пробормотала она в недоумении. — Я действительно не знаю, как мы это сделаем, но она у нас, так что мы можем перевести якорь и убить ее, избавив от страданий, — сказал Кол. — А еще мы сможем спрятать якорь так, чтобы его никогда не нашли и не испортили. Она кивнула, глядя на статую. — Мы что-нибудь придумаем, — вздохнула она, облокотившись на перила, на которых сидела, и провела руками по лицу, пытаясь избавиться от усталости. — Я знаю, — согласился Кол. — А в ящике с инструментами — наша морская свинка, — сообщил ей Кол. — Ты поместил ее в ящик с инструментами? — Давина тупо смотрела на Кола, чьи глаза блуждали по ней так, что она почти чувствовала, как закипала ее кровь. — Я не хотел, чтобы она ехала со мной в грузовике, — пробормотал он, как будто это было очевидно. Давина покачала головой. — Мы придумаем, куда ее поместить, позже, — вздохнула она. Кол кивнул в знак согласия, спрыгивая вниз, и протянул ей руку. Она не взяла ее, перекинула ногу назад и спрыгнула вниз сама. Он поднял бровь, но ничего не сказал. Они вышли из сарая, но Кол бросил взгляд на дом, прежде чем повел ее прочь от него. — Чего ты избегаешь? — Спросила Давина, когда он почти силой повел ее в противоположном направлении от того, куда она хотела и должна была идти. — Разговора с Элайджей! — Ответил Кол. — Последнее, что я, черт возьми, хотел бы вынести, это — это! — Прошипел он. — В первый раз это было ужасно, и я не думаю, что за тысячу лет стало лучше, так что мы идем пешком. — Почему я должна избегать дома? — Спросила она. — Потому что он будет говорить с тобой из-за меня, — ответил Кол. — Это все из-за секса? — Устало вздохнула она. — Из-за секса? — Спросил он. — Все, что ты хочешь со мной, — ответила она. Теперь Кол остановился как вкопанный, сделал паузу и, подняв бровь, шагнул к ней с выражением лица, которое кричало «какого черта». — Давина Клэр, откуда, черт возьми, у тебя эта идея? — Резко спросил он. — Моник беременна. — Я знаю об этом, поэтому у меня нет желания идти домой или вести тебя туда прямо сейчас, — объяснил Кол. — Она сказала, что мужчинам нужен только секс, — Давина готова поклясться, что заметила, как глаз Кола слегка дернулся, когда он поднял голову. Он немного отошел от нее, вернулся, открыл рот, закрыл его, казалось, задумался, повернулся и снова отошел от нее, а потом навис над ней, что ее потрясло. Казалось, Кол о чем-то напряженно размышлял, прежде чем она обнаружила, что его рука с силой запуталась в ее волосах, а его губы прижались к ее губам в жестком поцелуе, лишив ее дыхания. Давина ахнула, когда он углубил поцелуй, его язык переплелся с ее языком, притягивая ее ближе, и он откинул ее голову назад. Он отстранился и прижался губами к ее лбу. — О, черт возьми, — пробормотал он. — Кол? — Вздохнула она. — Ты мне нужна не для секса, Давина, — сказал Кол. — Секс — это тривиально, бессмысленно, и я не хочу торопить события, если бы я хотел секса с тобой, я бы уже поймал тебя, Давина. Твое сопротивление мне озадачивает и впечатляет, но оно было бы напрасным, если бы я хотел просто порезвиться с девушкой. Ты, любовь моя, заноза в моей чертовой заднице, но я — твой. — Значит… Ты не… — Начала она. — Хочу переспать с тобой и бросить? — Спросил он. — Да. — Нет, — ответил он. — Давина, я прекрасно понимаю, что все, что между нами произойдет, случится в тот момент, когда ты будешь готова, а я готов ждать, любовь моя. — Но… — Начала она. — Давина, — вздохнул он. — Ты молода, и время еще есть, не стоит торопиться с тем, к чему ты еще не готова. Нет ничего постыдного в том, чтобы подождать. — Я не знаю, как это сделать, Кол, — призналась она, прислонившись лбом к его груди. — Мы просто идем, в своем темпе, в свое время, нам некуда спешить. — Но… Что, если ты… — Начала она. — Любимая, я не стану врать и говорить, что не скучаю по сексу, — признался он, почесав затылок. — Мне нравятся женщины, мне нравится, как работают ваши умы, как ощущаются ваши тела, какие у вас характеры… Мне всегда нравились женщины, любимая. Я нахожу ваш вид чертовски увлекательным, я провел тысячу лет, флиртуя с ними, учась у них и заботясь о них, поэтому я знаю, что вы опасно интересны, но ты, ты любимая — это все. Я могу подождать, мы разберемся с этим, и, конечно, мы будем целоваться, это замечательный способ отвлечься, — усмехнулся он. — Я не хочу, чтобы ты был разочарован, — пробормотала она. — Я не разочаруюсь, любимая, — заверил он ее. — А ты скажешь мне, если разочаруешься? — Спросила она, вздрогнув. — Да, — тихо ответил он. — Давина, мы никуда не торопимся, ты молода, у тебя есть время, — пообещал он ей. Она кивнула, расслабившись и обхватив его руками. — Я не хочу все испортить. — Не думаю, что сейчас это возможно, — честно пробормотал он. — Я все порчу, так что я не согласна. — Любимая, единственное, над чем нам действительно нужно поработать, и это очень важно, — чтобы ты перестала верить всему, что говорят тебе твой Ковен или твои подружки из Ковена Французского Квартала. Особенно Моник, ей шестнадцать, как и Хенрику, у них нет жизненного опыта, чтобы давать тебе разумные и здравые советы, — объяснил он. — Я не говорю, что ты должна верить всему, что говорю тебе я или кто-то другой, но ты умная и упрямая девушка, не поддавайся на глупости, любимая. — Я боюсь все испортить, — призналась она. — Нас двое, мы разберемся, Давина. Но не нужно торопиться с сексом, мы придем к нему, когда придем, а до тех пор будем наслаждаться тем, что делаем. Она кивнула. — Ты на вкус как молния, любимая, — сказал он. Она толкнула его в грудь, и он усмехнулся, поймав ее для долгого медленного поцелуя. Поцелуй, от которого у нее закипела кровь, по телу пробежала молния и колени подкосились так, что она крепко прижалась к нему. Его рука обхватила ее за бедра и крепко прижала к себе, а другая его рука легла ей на плечо. Она выгнулась навстречу ему, желая большего, и встала на цыпочки, когда он поцеловал ее. Он отстранился, целуя ее шею, и ее пальцы вцепились в его рубашку, а глаза закрылись. — Кол, — пробормотала она. — Нам пора возвращаться, — прошептал он ей на ухо. Она кивнула, опустив голову ему на плечо, и вздохнула. — Тебе придется рассказать мне, как… Сделать тебя счастливым, — предупредила она его. — Давина, я понял, что в тот момент, когда я принял это как данность, мы со всем разберемся. — У тебя слишком много опыта, а у меня его нет, — вздохнула она. — Все уладится, — заверил он. — У нас есть время, любимая, только не умирай, и мы добьемся своего. Она кивнула. — Теперь о Человеческом дне, поскольку свидание отложено, пока ты не будешь готова, Человеческий день должен быть на следующей неделе, там будет игра «Святые против Ягуаров», мы найдем хороший паб и посмотрим игру в стиле Нового Орлеана, — сказал он, обнимая ее за плечи, а она обхватила его за талию. — А у нас есть время на такие развлечения? — Спросила она. — Любимая, последний раз я видел спортивные соревнования, когда в 1914 году играли «Пеликаны» из Нового Орлеана, а трибуны в Пеликан-парке перевозили на мулах по Южному Кэрролтону, — объяснил он. — Ты старый, — сказала она, забавляясь. — А ты молодая. — Это делает тебя грабителем колыбели? Встречаться с женщиной на тысячу шесть лет моложе тебя? — Поддразнила она. — Это делает тебя грабительницей могил? — Усмехнулся он. Она рассмеялась, когда он наклонился и поцеловал ее волосы. — Любимая, ты пахнешь дымом и электричеством. — Я вызвала молнию, Кол! — Напомнила она ему. — А ты не пускаешь меня в дом, чтобы принять душ! Ты не забыл принести мне зубную щетку, за что я тебе бесконечно благодарна, но я хочу в душ! — Мы вернемся в дом, когда Элайджа закончит читать лекцию Хенрику и, возможно, Моник, потому что я не хочу больше никогда слушать эту лекцию. — Какую лекцию? — Спросила она. — Разговор о сексе, Элайджа прочитал нам всем эту лекцию, когда мы были людьми, это было неловко. У Давины отпала челюсть. — Не смотри на меня так, милая, мне было неловко, потому что я уже разобралась в сексе к тому времени, как он начал читать лекцию. Мне было шестнадцать, когда он наконец-то начал читать лекцию, и мне все равно пришлось это вытерпеть. Самый худший день в моей человеческой жизни, в тот день я активно желала катастрофы, просто чтобы избежать лекции. — Сколько тебе было лет, когда ты узнал о сексе? — Заикаясь, спросила она. — Тринадцать. — И ты тогда лишился девственности? — Выпалила она. — Ее звали Осе, ей было четырнадцать, мне тринадцать, мы были в том месте, которое сейчас называется Исландией, и это было сразу после того, как я убил дракона… Всякое случалось, когда адреналин зашкаливает, и некоторые реакции просто поразительны. Это было забавно, — признался он. — Тебе было тринадцать? — Заикаясь, спросила она. Он захихикал от удовольствия, пока шел с ней. — Мне сейчас… Я… — Задыхалась она. — Все будет хорошо, любимая, — пообещал он. — Мы разберемся с этим. Давина не отреагировала, потому что не знала, как реагировать. Однако Кол был Колом, и она прислонилась к нему. — Мы снова вернулись к тому, что я знаю слишком мало, а ты — слишком много, — вздохнула она. — А тебе не приходило в голову, что я могу быть напуган этим так же, как и ты? — Спросил он. Давина быстро моргнула, глядя на него. — Нет. — Почему? — Потому что ты знаешь… — Она беспомощно развела руками. — Давина, мы оба будем учиться, когда приедем туда, — объяснил он. — Так что пока мы туда не приедем, не зацикливайся на этом, и мне не нужен от тебя только секс, любимая, так что выкинь эту мысль из своей хорошенькой головки. Она кивнула. — Хорошо. Я… Я доверяю тебе, Кол, — сказала она. — Хорошо, и Давина Клэр, для протокола, я тоже тебе доверяю, любимая, — заверил он. — И нам нужно укрыться от такой погоды, пока не начался ливень, мельничный дом близко, — сказал он, потянув ее за собой, пока небеса не разверзлись и не начался ливень. Они вошли в дом, и Кол, сняв куртку, захлопнул за собой дверь. Давина вздохнула, глядя на ливень, а над головой сверкнула молния. — Я не вызывала ее и не подключалась к ней, — предупредила она его. Кол покачал головой. — Иди прими душ, любимая. — Мне нужно найти салон, — пробормотала она, поднимаясь наверх. — Бекка наверняка знает такой, — сказал он ей вслед. Ей не потребовалось много времени, чтобы найти полотенца и мыло для гостей, чтобы принять душ. Трубы зашумели, когда она включила воду. Раздевшись, она подождала, прежде чем шагнуть в воду, и вздохнула, когда та полилась на нее, а затем провела рукой по спутавшимся волосам, которые казались тяжелыми и жирными.