the vixen & the fox

Хейли наблюдала, как Элайджа укладывал Грейс в ящик комода. Сама Хейли упрямо отказывалась от колыбелей, а комод стоял прямо рядом с ней. Клаус любезно взялся за небольшой проект — добавить мягкую обивку для малышек. К тому же, Хейли уже видела, как Элайджа, Клаус и Кол крушили колыбели, пытаясь собрать мебель для детской, поэтому попросила их просто доработать ящики комода, пока Давина собирала остальное. — Я принесу еды, но ты должна отдыхать, — настаивал Элайджа, укладывая Амити в её ящик перед тем, как уйти. Хейли крепко прижимала к себе Фейт и ждала, пока Элайджа уйдёт, прежде чем, держа дочь, подползти к краю кровати ближе к Грейс и Амити. Клаус мыслил схоже — он придвинул стул и крепко обнял Констанс. Лишь увидев всех четырёх дочерей, Хейли расслабилась и вздохнула с облегчением. Клаус был очарован ими, она это видела. Впервые с начала беременности она заметила, как сильно он привязан к малышкам. Её волчица теперь спокойно воспринимала его присутствие, пока они оба смотрели на это совершенство, созданное ошибкой. — Они пахнут одинаково, — пробормотал Клаус. — Джо сказала, что была одна плацента, или, по крайней мере, так они предполагают, так что, возможно, они идентичны, — тихо ответила Хейли, скользя взглядом по детям. Они были здесь, настоящие, и она слышала, как их маленькие сердца бьются сильно и ровно, это заставило её улыбнуться. — Ароматы проявятся позже, — пробормотал Клаус, прижимая Констанс ближе. — Как ты выбрала эти имена? — Поинтересовался он. — Ну, вы с Элайджей не помогли в этом вопросе, как и Финн, Фрея, Ребекка или Хенрик. А Кола я даже не спрашивала, он и так был зол, что его втянули в обсуждение совместного воспитания, — проворчала она. — Так что я поговорила с Давиной, а потом подумала о Хоуп. — Ты веришь, что она настоящая? — Тихо спросил Клаус. Хейли перевела взгляд с Констанс на него. — Да, верю. Он кивнул, прижимая дочь ещё ближе, словно вдыхая её запах. Хейли его понимала, она снова посмотрела на Фейт и провела пальцем по щеке Амити. Клаус потянулся и коснулся Грейс, отчего Хейли слегка улыбнулась. — Жаль, конечно… Не использовать такое семейное имя, — пробормотал он. — Я не согласна, — возразила она. — После того как я вытянула из твоего брата кое-что о скандинавских традициях именования, потому что ты, боже ж ты мой, точно не собирался делиться, я решила поискать имена, похожие на Хоуп. — Имена, означающие добродетель? — Предположил он. — Вроде того, — улыбнулась Хейли. — Фейт была очевидным выбором, простое, легкое. Это имя подходило, потому что Давина делала всё, веря, что может изменить ситуацию к лучшему. И у неё это получается, даже когда у меня самой нет веры. — Безумно раздражает, как у неё и Кола эта вера есть. — Точно! Боже, это так бесит! Словно они вообще не понимают, что такое сомнения или что что-то может не сработать. Но Фейт казалось хорошим именем. Мне не понравились Дестини или Джой. Я думала о Мерри, но потом Джош и Давина начали шутить про Мерри и Пиппина из «Властелина Колец», так что я передумала. — Дестини — слишком банально для Майкосонов, — наконец заявил Клаус. — Я думала о Серенети, но это полная противоположность вашей семье, — призналась она. — И Пэйшенс… Я правда рассматривала его, потому что уменьшительное Пэтти звучит мило. Но я знаю, что терпение — не ваша черта, если только вы чего-то не добиваетесь. Так что это тоже отпало. — Мне понравилось Амити. Вы… Дали мне то, чего у меня никогда не было. И я знаю, что мы с тобой… Но, может, мы сможем стать друзьями и воспитывать их вместе. Поэтому дружба казалась важной, Амити. — Я… согласен, — осторожно сказал он. — А Констанс — потому что этим детям придётся быть твёрдыми и готовыми к жизни Майклсонов. Это был лёгкий выбор, — она улыбнулась своей малышке в фиолетовом одеяльце, уютно устроившейся у Клауса. — А Грейс? — Спросил Клаус, глядя на их дочь в голубом. — Потому что я надеюсь, что они встретят всё, что преподнесёт им жизнь, с достоинством, грацией и той дерзостью, которая есть только у Майклсонов. А ещё… Это напомнило мне о Давине. Она меняет вещи с такой грацией, что я хочу, чтобы у них было то же самое. — Имена со смыслом, — согласился Клаус. — Они мне нравятся своей простотой и глубиной. — Хорошо. Теперь, когда я угодила викингам в этой семье, можем сделать что-то, что делают обычные семьи? — И что же? — Выбери, пожалуйста, их вторые имена, — вздохнула она, проводя пальцем по щеке Фейт. — Ты их отец, часть этого — дать им имя. Я знаю, что у вас так не принято, но я хочу, чтобы они знали, что их отец любит их и что он хотел им передать через имя. — Это так важно? — Да, — твёрдо сказала она. Клаус выглядел ошеломлённым, затем смущённым, когда посмотрел на дочерей. — У вас же наверняка были имена, которые вы хотели использовать до проклятия! — Вздохнула она. — Я… — Элайджа врёт, я знаю. Так что выкладывай, какие имена ты хочешь им дать? Клаус снова смутился, уставившись на Грейс и Констанс, затем закрыл глаза. На мгновение Хейли показалось, что у Майклсонов никогда не было мечтаний или тайных желаний, связанных с тем временем, когда они были людьми. Но потом его глаза резко открылись, и в них был такой интенсивный взгляд, который она не могла распознать.

***

Клаус никогда не думал, что этот момент наступит. Не до тех пор, пока Джо не вручила ему младенца на руки — и тогда весь его мир перевернулся. Боги, как же он перевернулся. Клаус не выносил, когда хотя бы одна из его дочерей исчезала из поля зрения. Его разрывало между необходимостью охранять мать своих детей и защитой самих детей. Джо и Килин увезли из комнаты самых слабых из его дочерей, и он бросился следом. Он был готов убить любую угрозу, пойти на что угодно, уничтожить кого угодно, если с его дочерьми что-то случится. Кол появился устало, держа на руках ещё одну дочь Клауса, и тот едва сдержал яростный порыв вырвать ребёнка из рук брата. Давина была достаточно юной и хрупкой, чтобы его волк не воспринимал её как угрозу, поэтому он позволил ей держать другую его дочь. Но до этого момента Фэйт, Амити, Констанс и Грейс были для него абстрактной реальностью. Теперь у них были имена. Их мать умерла, дав им жизнь, и теперь они принадлежали ему. И их мать разрешила ему дать им имена, хотя он и не имел на это права после всех разногласий с Хейли. Он знал, что был не лучшей опорой во время её беременности, вынудив её полагаться на его старшего брата вместо него самого. Ему было стыдно за это, но он просто не знал, как себя вести с Хейли. Они были плодом ночи ослепляющей страсти, которая навсегда изменила их миры. Если бы Кол и Элайджа не объединились, чтобы защитить Хейли, он уничтожил бы всё. Он знал, что убил бы её. — Я всегда хотел дочерей, — тихо признался он. — У меня не было желания иметь сыновей. Если бы у меня были дети… Ещё когда я был человеком, это было… Тайной, которую я хранил в себе. Кол знал, но Кол… Кол знает о нас больше, чем мы готовы признать. Я желал дочерей. — Почему? — Спросила она. — Сыновья… Сыновья идут на войну, — пробормотал он. — Они — сила. Но дочери… Их любят, о них заботятся. Я страстно желал их. Однажды я даже думал бежать в то, что сейчас называют Швецией, найти женщину, исчезнуть из-под власти Майкла и завести семью. Элайджа и я никогда бы так не поступили, но я… Я лелеял эту мечту, — тихо признался он. — Если бы у меня была дочь, я надеялся назвать её древним именем. Майкл обратился в христианство, а мать… Я бы не хотел, чтобы это напоминало о ней. — Так… — Начала Хейли, а он усмехнулся. — У меня было несколько имён, которые я хотел, — признался он. — Астрид, потому что я любил бы свою дочь, и она, без сомнения, была бы прекрасна. — Фэйт Астрид, — прошептала Хейли, и он взглянул на малышку в зелёном одеяле. Самую маленькую, самую слабую, но он не мог не согласиться, с гордостью разглядывая её. — Фрида, мне всегда очень нравилось это имя, потому что оно означало мир, столь абсурдное понятие. Я надеялся, что если у меня будут дети, они смогут жить в мирные времена, — пробормотал он. — Амити Фрида? — Сказала Хейли, и он посмотрел на жёлтое одеяло, на кудряшки с прядями рыжевато-белокурых волос. — Амити Фрида. — Что ещё? — С нетерпением спросила она. — Это имя не имеет для меня особого значения, но оно кажется уместным, учитывая, что они волки — Ульфхильд, — сказал он, глядя на Констанс. Он уже представлял её себе как свою маленькую волчицу. — Ульфхильд? — Неверно произнесла Хейли. — Ульф-хильд, — членораздельно повторил он. — Констанс Ульф-хильд, — осторожно повторила она. Он кивнул. Затем взглянул на Грейс. — Ты назвала её в честь своей сестры? — Да, — кивнула она. — Ревна, — пробормотал он. — Если ты назвала её Грейс в честь Давины, то я предложил бы Ревну в честь Кола. Моё первое воспоминание о магии Кола, когда ему был примерно год, он плакал, и вокруг него кружили чёртовы вороны, принося ему подарки, чтобы утешить. Лишь годы спустя Элайджа и я поняли, что он общался с воронами и другими животными. — Грейс Ревна. Мне нравится, — улыбнулась она. — Ты… Ты не против? — Пробормотал он. — Клаус, я хочу, чтобы ты был их отцом. Я хочу, чтобы мы воспитывали их вместе, — мягко сказала Хейли. — Просто… Я не знаю, как мы это сделаем. И я знаю, что вы викинги и всё такое, так что понимаю, что между нами много различий, и мы во многом не будем соглашаться. Но ты их отец, а я их мать. Я хочу… Я хочу, чтобы мы делали это. Вместе. — Я думал, ты хотела Элайджу. — Я… — Она сдавленно выдохнула. — В качестве их отца. — Нет. — Ты не хочешь, чтобы он был их отцом? — Они твои дочери, Клаус. И его племянницы. Я не знаю ничего, кроме этого. — Кэролайн… — Начал он. — Если вы с ней будете вместе, я буду рада за тебя, Клаус, — улыбнулась она. — Но я их мать, а ты их отец, и это сработает только если мы будем работать над тем, чтобы быть родителями. Я не говорю, что мы должны пожениться или стать лучшими друзьями, но нам нужно ладить ради них. — Хорошо, — согласился он. — И чтобы ты знал, — вздохнула Хейли. — Они Майклсоны. Я не… Я не отниму это у них, — мягко заверила она. — Но если ты попытаешься украсть моих дочерей у меня, я вырву тебе глотку и убью этим проклятым колом из белого дуба. Они тоже мои, Клаус, и мы принимаем решения вместе, иначе это никогда не сработает. — Хорошо, — вздохнул он. Он многому научился за последние месяцы, и хотя ему это ненавистно, а его волк протестует, он понимал, что не выиграет эту войну. Кол встанет на сторону Хейли, потому что Кол всегда был более сочувствующим матерям, и это сломает Клауса. Он не хотел даже думать о том, чтобы сражаться с Колом в полномасштабной войне, если тот будет мотивирован. — Хорошо, — выдохнула она. — Они такие крошечные. — Они бойцы, — заверил он. — Как их мать. — Что такое Церемония Наречения? — Спросила она. Клаус быстро заморгал, уставившись на неё. Он не думал о наречении очень давно. Он присутствовал только на трёх: у Кола — но тогда он был слишком мал, чтобы понять; у Ребекки и у Хенрика. Церемония Кола была испорчена тем, что Элайджа объявил не то имя, и их родители смогли оспорить это. Аяна благословила его как Кола, и на этом всё закончилось. — Это простой обряд. Нам… Тебе не обязательно, — неуверенно начал он. — Ты хочешь этого? — Я… Да, — пробормотал он. — Это глупо, но я бы предпочёл, чтобы они получили свои имена перед семьёй, были приняты, даже очищены. Я хотел бы, чтобы они имели защиту Старых Богов. Как бы глупо это ни звучало… Я никогда не верил, как Кол, но я всё равно предпочёл бы… Если это не слишком. — Хорошо, — кивнула она. — Мы устроим это. — Я… Спасибо, — сдавленно выдохнул он. — За них. Она слегка кивнула, глядя на них. Он тоже смотрел, пока не заметил, что она засыпает. Положив Констанс, он забрал Фэйт из рук Хейли, прежде чем новоиспечённый гибрид уснула. Ему нужно будет попросить Элайджу достать для Хейли крови, когда она проснётся, он не сомневался, что она будет голодна. Её превращение ещё продолжится несколько дней, и он не знал, как роды повлияют на этот процесс, поэтому не решался уходить. Всё же он уложил дочерей и отправился поговорить с Элайджей о том, как им обращаться с Хейли. Он замер у кабинета, где слышал храп Кола и где родились его дочери. Заглянув внутрь, он увидел младшего брата, спящего на диване, и его ведьму, раскинувшуюся рядом. Клаус вошёл, осмотрел пару, затем поправил одеяло Кола. Тот слегка пробудился, моргая сонными глазами. — Спасибо, брат, — тихо прошептал он. — Как они? — Пробормотал Кол, потирая лицо. — В порядке, спи. Кол кивнул и снова погрузился в сон, слегка подвинувшись и обхватив рукой лодыжку Давины. Клаус поправил одеяло, оставил воду рядом с парой, затем нашёл Элайджу на кухне с Ребеккой. — Элайджа только что рассказал, что у меня четыре прекрасные племянницы! — Радостно воскликнула Ребекка. — Они самые прекрасные создания, которых я когда-либо видел, — признался он, чувствуя, как нагреваются щёки. Элайджа ободряюще улыбнулся, а Ребекка тихо взвизгнула и обняла его. Впервые за пятьсот лет между ними пробежала искренняя нежность, и он не хотел, чтобы это заканчивалось, когда Элайджа тоже обнял его. — Хейли даже согласилась на церемонию наречения, — нервно сказал Клаус. — Я поговорю с Майклом, чтобы всё было подготовлено, — спокойно сказал Элайджа. — Они будут в безопасности. Мы не позволим ничему случиться с ними или с Хейли. Клаус кивнул, опираясь на брата и сестру. — Я отец, — растерянно прошептал он. — Где Хенрик? — С Моник в доме Девушек Жатвы. Мы ещё не сказали ему. — Почему? — Потому что они обсуждали его ребёнка. — Пятеро малышей, которые будут бегать тут босиком и одичавшие… Боги, помогите нам, — пробормотал Элайджа. Клаус рассмеялся, держась за брата и сестру. — Я пойду за Хенриком, он захочет знать, — усмехнулась Ребекка. — Я так хочу их увидеть! Он наблюдал, как она выбежала из дома. — Элайджа, я, чёрт возьми, не знаю, что делаю. — Спросим Кола. Он знает о младенцах больше нас, даже если отрицает это. — Может, мы вынудим его рассказать, — пробормотал Клаус. — Это не сработает, но мы можем мучить его, пока он не сдастся. Я почти не помню те годы. — Чёрт возьми, у нас тогда были только Ребекка и Хенрик. А Колу было три, когда мать перестала… — Он что-то знает. Этот ублюдок — повитуха, он должен что-то помнить. Клаус усмехнулся. — Мне нужно выпить. — И сигару. Кажется, в эту эпоху это традиция. — Она позволила мне назвать их. Они — мои.

***

Кол проснулся где-то после полудня, крепко обвившись вокруг Давины и наполовину свисая с дивана, но был слишком чертовски уставшим, чтобы двигаться. Давина перекинула ногу через его бедро, зацепившись за его спину и спинку дивана. Другая её нога запуталась между его ног, а тело изогнулось так, что она устроилась у него под подбородком. Он проснулся, потому что её волосы щекотали ему нос. Он дёрнулся, услышав щелчок, и недовольно заворчал, попытавшись пошевелиться, но его бедро оказалось крепко зажато между ног Давины. Её руки обвивали его рёбра, а одна вцепилась в его рубашку. Его собственные руки обнимали её, и одна запуталась в её волосах. Свисающая рука Кола касалась ковра, но он потянулся, нащупал одеяло и натянул его на них снова. Несмотря на неудобную позу, он был вполне доволен своим положением и не собирался двигаться. — Кол? — Пробормотала Давина. — Спи, — устало буркнул он и почувствовал, как она извивается, выгибая бёдра и спину, чтобы ещё плотнее прижаться к нему. Её тёплый вздох коснулся его шеи — это было последнее, что он запомнил, прежде чем снова провалился в сон. Ну и ещё один щелчок.