Просто друзья

С тех пор, как одним росчерком пера некого самодура новый амбициозный проект даршана Кшахревар был напрочь лишен финансирования, среди его студентов царила безрадостная атмосфера подавленности духа и неуверенности коллективного разума в собственном будущем, которую никак не мог разогнать своим оптимизмом даже молодой светоч школы ремёсел и архитектуры, про себя между делом вспоминающий виновника всего этого безобразия последними словами. Аль-Хайтам, мерзавец! Не в последнюю очередь именно из-за таких вот заносчивых, эгоистичных и бесчувственных людей, как он, в душе не ведающих, что это такое, — чудотворная сила простых радостей жизни, вдохновения, красоты и искусства, — и зачем оно всё вообще нужно, в Академии Сумеру случилось то, что случилось! Однако, по всей видимости, Великий Писец, став свидетелем того, как расшибают свой умудренный лоб о грабли одни гении, упрямо захотел пережить сей незабываемый опыт лично и составить о нём своё собственное мнение. Что же, не то чтобы Кавех стал бы ему как-либо мешать, скорее уж любезно препроводил к тем метафорическим граблям, но его даршан-то тут оказался причём?! Мелочный ублюдок. Стоило пожаловаться, что ли, самой Малой властительнице Кусанали на беспредел Писца?.. Хотя нет, Кавех не посмел бы отвлекать их любимую Госпожу мудрости от её куда более важных для всего Сумеру и даже самого Мироздания дел, он самостоятельно уж как-нибудь должен был разобраться с проблемами родного даршана и добиться-таки необходимого для проекта финансирования, после чего непременно заставить Аль-Хайтама съесть все его перья и бумажки. Последнее — вот прямо-таки в обязательном порядке. Вдруг раздался неуверенный стук в дверь. — Господин Кавех, — в кабинет архитектора, ломающего свою голову над вопросами низких материй и рутинных трудностей бытия, заглянула робкая студентка Кшахревара, — Вас ищет мадам Фарузан. Кавех встрепенулся и энергично кивнул, мол, пригласи её сюда, пожалуйста. Эту знаменитую женщину с умудрённым жизнью взором светло-зелёных глаз, что на контрасте выглядела совсем ещё юной девушкой, он, как и многие другие члены его даршана, безмерно уважал, несмотря на то, что она куда больше интересовалась вопросами механики и принципами работы древних культиваторов из печально известного подземного королевства, нежели чем искусством и ремёслами. Хотя, мадам Фарузан и на эту тему была более чем способна поддержать разговор, будучи выходцем из прежней эпохи, когда Малая властительница Кусанали ещё не лишилась своих сил в противостоянии с постигшим Сумеру Бедствием. Легенда Хараватата, степенная и изящная, как стойкий цветок, не заставила себя долго ждать. — Здравствуй, Кавех. Я тебе не мешаю? — Ну что вы, мадам! — ярко улыбнулся знаменитый архитектор. — Всегда приятно Вас видеть. Могу чем-то помочь? — Можешь, — женщина кивнула. — В долгое путешествие по пустыне собираюсь направиться… — Мне очень жаль, но, при всем желании составить Вам компанию, я не могу. У нас тут в Кшахреваре… обстоятельства. — Не перебивай меня, ребёнок! — вспылила Фарузан, а затем тяжело вздохнула. — Не собиралась я тебя в него вовлекать, лишь хотела бы, чтобы ты мои инструкции своему соседу из рук в руки передал, раз уж у него письма на рабочем столе в последнее время теряются. Кавеху очень не хотелось встречаться с Аль-Хайтамом даже ради такой мелочи, однако про себя он уже смирился с тем, что ему придётся примерить на себя роль доставщика сообщений: все без исключения в Академии знали о том, что отношения между легендарной мастерицей механики и Писцом были… довольно-таки сложные и напряженные, пусть и не самые плохие, как у какой-нибудь резкой, но искренне любящей наставницы и её больно уж самостоятельного подопечного-одиночки; просто весь Хараватат становился похожим на огромное минное поле со разъяренными слаймами всех семи элементов, когда два воплощения слова «порицание», фотографии которых следовало давно уже сделать и вклеить во все словари Сумеру, что-то не могли поделить между собой. И не приведи Архонты кому-то в это непростое время попасться им на глаза! А такое ведь случалось с завидной периодичностью, что заставляло Кавеха всё чаще задумываться о том, способен ли его сосед полноценно поладить хоть с кем-нибудь в этом подлунном мире? — Слухи ходят, что в последнее время его видят в компании девушки, — просветила владелица Глаза Бога Анемо, когда Кавех задал этот риторический вопрос вслух, чем заставила архитектора сильно усомниться, но также и заинтересоваться, а по завершению разговора и вовсе пойти собирать те самые слухи. Кавех просто не мог поверить в то, что во всем Сумеру смог найтись человек, который оказался способен терпеть его соседа дольше пяти минут. И ещё меньше он верил в то, что у этого абсолютно равнодушного ко всему мирскому воплощения бездушной рациональности могла однажды завестись девушка! Однако факты всегда были вещью куда более упрямой, чем его неверие: все опрошенные подтверждали, что Писца и правда всё чаще видели в компании красивой молодой наёмницы из народа Пустынников. Генерал махаматра в ответ на вопросы своего старого знакомого даже прямо сказал, что Аль-Хайтам, — Аль-Хайтам, из всех людей! — после свержения бывшего Великого мудреца пригласил её работать в Академию, однако получил решительный отказ. «Да что это за личность такая?» — недоумевал прославленный архитектор Сумеру, попутно думая о том, как бы ему самому найти способ удовлетворить своё любопытство и встретиться с таинственной незнакомкой. Кавеху обычно абсолютно не было дела до личной жизни своего скучного и лишенного малейшего понятия о такте соседа, но тут случай был и правда занимательный! Шанс увидеть вблизи настоящую аномалию среди подавляющего числа знакомых Аль-Хайтама представился светочу Кшахревара через несколько дней, когда, бесцельно прогуливаясь среди лавок Большого базара, он заприметил выделяющуюся, — не только и даже не столько сияющими Глазами Бога, — разнополую пару, что вела себя… ну, как настоящая пара: довольно-таки близкая дистанция, скупые, но несомненно тёплые улыбки и даже мимолетные ласковые прикосновения — всё это указывало на, по меньшей мере, близкие отношения между двумя молодыми людьми, одним из которых точно был его невыносимый сосед! Рядом с ним же шла и беззаботно о чём-то говорила подтянутая девушка, в которой многое выдавало наёмницу родом из земель Царя Дешрета. И это всё нельзя было уже назвать галлюцинацией, порожденной каким-нибудь тлетворным влиянием Акаши. Что же, в этот день у Кавеха была достойная причина куда-то (вернее, к кому-то) примагнититься похлеще, чем железной руде к иной руде под воздействием алхимических сил. Походя архитектор всерьёз размышлял о том, как и где бы ему в скорейшем времени раздобыть редкие иноземные карты ночного неба для того, чтобы преподнести их в дар Лайле и, подобно древнему жрецу перед своим священным деревом, убедить ту изобразить его, Кавеха, девушку перед его же соседом, тем самым лишая седого мужчину повода в очередной раз позубоскалить, задавая риторические, но неприятные вопросы на тему того, кто же среди них двоих является большим знатоком романтики.

***

— За нами хвост, — будничным тоном сообщила Дэхья Великому Писцу Академии, сидящему на соседнем ящике с неизменной книгой в руках. Они с Сайно и Аль-Хайтамом вот уже несколько дней занимались тем, что выслеживали все ещё остающихся в стенах Академии и на ветвях Сумеру сторонников свергнутого Азара, которые, к тому же, были так недовольны отстранением своего «прогрессивного и мудрейшего» лидера от власти, что вступили в сговор с очередной таинственной и зловещей группировкой, однако в этот раз она называлась «Орденом Бездны». И в таком деликатном деле им случайные прохожие могли всё только испортить. — Да, я заметил. Он не враг, так что просто не обращай внимания. Наёмница в ответ в удивлении выгнула бровь. — Вижу, ты этого парня знаешь. И кто он? — Никто. Зловредный дух, живущий у меня в кладовой. — Ага, значит, это тот самый знаменитый Кавех, с которым ты на весь Сумеру ругаешься, — Дэхья быстро сообразила, о ком именно идёт речь, и навострила уши, отведя мало заинтересованный взгляд от той части местности, где ещё совсем недавно искоса наблюдала за мельканиями некой светловолосой макушки. — Чего это он за нами проследить решил, интересно? — Скорее всего, он опять себе что-то там придумал и теперь пытается в этом убедиться. Если честно, то мне всё равно, — вслед за этими словами книга в руках молодого лингвиста с глухим стуком закрылась, а он сам поднялся со своего места. — Как скажешь. Только учти: если он вдруг угодит в передрягу или прямо в лапы к хиличурлам, то его спасение в стоимость моих услуг не входит. Мужчина внял шуточному предупреждению дочери пустыни и сложил руки на груди. Он уже достаточно хорошо знал знаменитую «Пламенную Гриву», чтобы прекрасно понимать, что для неё, прекрасно знающей себе цену, умной и не лишенной сильного характера Пустынницы, деньги и личная выгода стояли отнюдь не на первом месте, когда речь шла о чужих жизнях. — Если он попадёт в неприятности или плен, то это будут уже не наши проблемы. К тому же, — уголки губ Аль-Хайтама дрогнули в намёке на заговорщицкую улыбку, — зная Кавеха, есть большая вероятность того, что это нам заплатят, лишь бы мы забрали его обратно. Дэхья весело рассмеялась и протянула Аль-Хайтаму согнутую в локте руку, ладонь которой была сжата в кулак. Мужчина повторил её жест и костяшки пальцев наёмницы и учёного на краткое мгновение нежно соприкоснулись — оранжевый блик заходящего солнца ярко сверкнул на золотых элементах, украшающих практичные, но не лишенные некоторой вычурности одежды сына цветущих лесов и дочери древней пустыни, будто задорно подмигивая молодым людям. Впереди их ждала долгая бессонная ночь и не менее долгая охота за зловещими призраками Тейвата, однако никто из этих двоих уже не сомневался в том, что может без колебаний другому доверить свою спину и саму жизнь. Разумеется, ни один представитель этого странного дуэта, — ни Дэхья, ни Аль-Хайтам, — не был безупречен, но зато каждый из них был способен увидеть все недостатки своего товарища, полюбить их и полностью принять, попутно сполна компенсируя те самые недостатки собственными достоинствами. Что же ещё нужно было для эффективной и гармоничной командной работы во благо всего Королевства мудрости?