Я хочу, чтоб сирень и крыжовник запутались в моих огненных волосах

      «Как ему пришло в голову изменять такой женщине?» — подумала Трисс, впервые увидев его жену.       Теперь, совсем немногим позже, вспоминая свои первые впечатления об этой красивой и эффектной женщине с гордой осанкой, когда первые, ослепившие, оглушившие её эмоции поутихли, Трисс размышляла, пытаясь понять, что же делать дальше, но мысли устремлялись всё к одному, вернее, к одной: «Она шикарна. Возможно, слишком шикарна. Да, наверное, теперь я понимаю. И в то же время не могу понять ничего…» Ясно было одно: дальше так продолжаться не может. Меригольд поправила одеяло, всё ещё лениво прикрывая глаза. А мысли текли своей дорогой. На Трисс вдруг нахлынули непонятные эмоции, на миг она почувствовала себя обманутой, маленькой, одинокой в своей полутёмной комнате. Она даже, наверное, заплакала бы, если бы не чувствовала, что ей почему-то сейчас почти плевать на Геральта, а мысли затуманены чем-то другим. Совсем не тем, чем должны быть заняты в подобной ситуации. Да и что плакать-то тебе? Полагается плакать тут только Ей. Но нет, конечно, она не плачет. Такие, как Йеннифэр, слишком гордые, такие не будут тратить время на слёзы. Ах, значит, это её аромат, который иногда совсем лёгким-лёгким, еле различимым облаком цеплялся за Геральта. Сирень и крыжовник… Наверное, так пахло всё в их доме, всё, где она побывала и чего коснулась, накладывая на всё печать своего присутствия, своей власти, околдовывая всё и всех вокруг себя. Трисс ещё вчера сказала Геральту, что он был прав и их отношения должны прекратиться. Он пожал плечами, ему было почти всё равно, сам же и решил расстаться, да и не любил её никогда. Только получал от неё кусочки нежности, и так могло бы продолжаться долго, но она вроде как уже и не хотела. Хотя когда-то его любила, даже ещё совсем недавно любила, а сейчас…уже не знала. Интересно, любила ли его Йеннифэр? А он? Тоже непонятно. Последние дни их встреч, Трисс узнала, что с женой у Геральта странные отношения. Тепла не было никогда, только страсть и необъяснимое притяжение. Даже жить долго вместе они не могли, то разбегаясь, то сталкиваясь вновь на короткое время. Бедный Геральт. Трисс усмехнулась. Что ж, ей действительно было жаль их обоих. Но в последние время она неосознанно искала в мужчине совсем не его запах, а этот загадочный аромат сирени и крыжовника. Меригольд хотела встречи с этой женщиной, хотела найти способ, хотела ворваться к ним в дом, устроить скандал, прийти к ней и заявить, что спит с Геральтом и…увидеть её реакцию, узнать её лучше. Но Йеннифэр сама сделала первый ход. Она знала о них и требовала разговора. И сегодня Трисс должна была расстаться с тёплым одеялом, привести себя самый лучший вид и отправится покорять. Она сидела за столиком в дальнем углу. Гордая и прямая. Трисс подошла, села напротив, ощущая на себе оценивающий взгляд. И правда, голова тотчас закружилась от тонкого аромата сирени и крыжовника. Теперь и Меригольд могла внимательно изучить свою «соперницу». Она казалась ещё лучше, чем при первом впечатлении. В лице Йеннифэр было при детальном рассмотрении много недостатков, но вместе все черты превращались в достоинства, добавляя её облику очаровательную изюминку… — Итак, здравствуй, Трисс, — произнёс холодный голос.