Обзор на повесть о Петре и Февронии Муромских

      Сюжет об идеальной любви (не в смысле приторно-сладкой, а подаваемой как чистый архетип) кочует из эпохи в эпоху и от автора к автору, в зависимости от культуры или личности творца выражаясь в самых разных вариантах. Скажем, для Толкина сюжет об идеальной любви — это история о Берене и Лутиэн, которую он проецировал на свои отношения с женой. Для меня самого сюжет об идеальной любви — это история Каору и Синдзи из моего фанфика «Рагнарок Старшего Бога Евангелиона». У нас в России РПЦ и консерваторы в качестве эталона такой любви выбрали повесть о Петре и Февронии. Ещё когда я читал эту историю в школе, на меня она произвела впечатление. Теперь, когда обострилась истерика на почве борьбы с ЛГБТ во имя «защиты традиционной семьи», у меня возникло желание наконец высказать, что я думаю об эталоне этой самой традиционной семьи.       История знакомства нашей пары начинается с того, что князь Пётр убивает демона, кровь чудовища оставляет язвы на теле демоноборца. Он ищет лекарей и находит некую девушку Февронию. Она ставит условие — исцеление в обмен на брак: Благоверный же князь Петр повелел: «Везите меня туда, где эта девица». И привезли его в тот дом, где жила девушка. И послал он одного из слуг своих, чтобы тот спросил: «Скажи мне, девица, кто хочет меня вылечить? Пусть вылечит и получит богатую награду». Она же без обиняков ответила: «Я хочу его вылечить, но награды никакой от него не требую. Вот к нему слово мое: если я не стану супругой ему, то не подобает мне и лечить его».       Тут построение мысли «награды никакой от него не требую», но женой меня своей сделай — само по себе издевательство — так как самый большой профит, который она может состричь с князя, это резко повысить свой социальный статус — зачем просить какую-то мелочь, если можно сразу на всю жизнь стать той, кого князь будет обеспечивать? Это так себе православные консерваторы представляют любовь с первого взгляда? Циничный шантаж по отношению к страдающему человеку? Да ещё и вопреки тогдашней классовой морали. Очень интересно. Князь, по представлению тогдашней классовой морали, не намерен брать в жёны девушку из низов и решает нарушить обещание. К счастью, Феврония умеет читать мысли (это прямо показано в сцене, где она стыдит лодочника, который её вожделеет), потому когда даёт лекарство, да наказывает мазать все язвы, кроме одной — на расплод: Лишь оставался на нем один струп, который был не помазан по повелению девушки. И от того струпа пошли новые струпья по всему телу с того дня, как поехал он в вотчину свою. И снова покрылся он весь струпьями и язвами, как и в первый раз. Потому князю пришлось возвращаться к ней — и так Феврония стала его женой. История всячески пытается выставить её православной святой, но они лечат воззванием к Высшим силам. Феврония вылечила какой-то мазью. При этом она врёт: Она же, взяв небольшую плошку, зачерпнула ею квасу, дунула на нее и сказала: «Пусть истопят князю вашему баню, пусть он помажет этим все тело свое, где есть струпья и язвы. А один струп пусть оставит непомазанным. И будет здоров!» Нет, князь не будет здоров, если выполнить это именно в таком порядке. Врать для православной святой — это очень, конечно, шикарно. Впрочем, святая ли она? Как всем известно, святые лечат молитвами, никаких молитв Феврония не произносила при изготовлении лекарств — мази же используют ведьмы — мажут ими себя на шабаш, чтобы обратиться зверем и т.д. Циничный шантаж, ложь с расчëтом и какие-то мутные мази — это всё говорит о том, что перед нами ведьма. Мне интересно, головой ли думал Пётр, когда водил дела с той, кто больше по поведению напоминает подельницу демона? Не думал ли он, что это ловушка — месть от адских сил? Феврония далее с лихвой показывает чудеса: Однажды кто-то из прислуживающих ей пришел к благоверному князю Петру и наговорил на нее: «Каждый раз, — говорил он, — окончив трапезу, не по чину из-за стола выходит: перед тем, как встать, собирает в руку крошки, будто голодная!» И вот благоверный князь Петр, желая ее испытать, повелел, чтобы она пообедала с ним за одним столом. И когда кончился обед, она, по обычаю своему, собрала крошки в руку свою. Тогда князь Петр взял Февронию за руку и, разжав ее, увидел ладан благоухающий и фимиам. И с того дня он ее больше никогда не испытывал. Тут всё хорошо: 1) Князь знает, что она — женщина из низов, а среди низов голод — обыденная беда. Что он так переживает за её бережливые привычки? Или поставим вопрос так: не кажется ли вам, что если бы князь любил свою жену, ему бы и в голову не пришло проверять её на всякие привычки? 2) Феврония — телепат, что если она специально подсунула князю в лицо морок, чтобы доказать ему свою святость и чтобы он больше не совал нос в её дела, позволяя ей, к примеру, якшаться с бесами или добывать ингредиенты для наложения чар? 3) В православии есть такое понятие, как «духовная прелесть» — вернее его было называть «прельщение», а ещё лучше — «обольщение» — это ситуация, когда бесы и их прислуга в лице, например, ведьм — внушают чувство благодати, благоговения, восхищения, короче, это ложная святость. Судя по тому, что Феврония использовала циничный шантаж, обман, манипуляцию и некие мази, никак не связанные с молитвами, я могу заключить теперь, что она также пустила в ход бесовскую технику напущения духовной прелести. Дальше происходит нечто странное: Минуло немалое время, и вот однажды пришли к князю бояре его во гневе и говорят: «Княже, готовы мы все верно служить тебе и тебя самодержцем иметь, но не хотим, чтобы княгиня Феврония повелевала женами нашими. Если хочешь оставаться самодержцем, путь будет у тебя другая княгиня. Феврония же, взяв богатства, сколько пожелает, пусть уходит, куда захочет!» Блаженный же Петр, в обычае которого было ни на что не гневаться, с кротостью ответил: «Скажите об этом Февронии, послушаем, что она скажет». Что она такого делала жёнам боярским? Ранее сказано: Бояре, по наущению жен своих, не любили княгиню Февронию, потому что стала она княгиней не по происхождению своему. С чего взялся этот конфликт? Он носил только классовый характер? Или жёны бояр боялись ведьмы? Может, она пыталась совратить боярских жён заниматься колдовством? Но далее начинается самый смак: И говорят они [бояре]: «Госпожа княгиня Феврония! Весь город и бояре просят у тебя: дай нам, кого мы у тебя попросим!» Она же в ответ: «Возьмите, кого просите!» Они же, как едиными устами, промолвили: «Мы, госпожа, все хотим, чтобы князь Петр властвовал над нами, а жены наши не хотят, чтобы ты господствовала над ними. Взяв сколько тебе нужно богатств, уходи, куда пожелаешь!» Тогда она сказала: «Обещала я вам, что чего ни попросите — получите. Теперь я вам говорю: обещайте мне дать, кого я попрошу у вас». Они же, злодеи, обрадовались, не зная, что их ждет, и поклялись: «Что ни назовешь, то сразу беспрекословно получишь». Тогда она говорит: «Ничего иного не прошу, только супруга моего, князя Петра!» Они же ответили: «Если сам захочет, ни слова тебе не скажем». Враг помутил их разум — каждый подумал, что если не будет князя Петра, то поставят другого самодержца: а ведь в душе каждый из бояр надеялся самодержцем стать. Блаженный же князь Петр не захотел нарушить Божиих заповедей ради царствования в жизни этой, он по Божьим заповедям жил, соблюдая их, как богогласный Матфей в своем Благовествовании вещает. Ведь сказано, что, если кто прогонит жену свою, не обвиненную в прелюбодеянии, и женится на другой, тот сам прелюбодействует. Сей же блаженный князь по Евангелию поступил: достояние свое к навозу приравнял, чтобы заповеди Божьей не нарушить. Феврония в очередной раз показала себя коварным интриганом, а муж ушёл с ней только потому, что желал трахаться больше, чем сидеть на троне! Иисус запретил развод — потому Пётр был вынужден уйти с ней, ни слова о том, что он сделал это из любви к ней или хотя бы из благодарности за спасение от язв! Ни слова! Я так понимаю, если бы Иисус не запретил разводы, то Пётр спокойно бы пережил расставание с Февронией. Дальше случилось то, на что рассчитывала Феврония: И вот, когда люди собрались грузить с берега на суда пожитки, то пришли вельможи из города Мурома, говоря: «Господин наш князь! От всех вельмож и от жителей всего города пришли мы к тебе, не оставь нас, сирот твоих, вернись на свое княжение. Ведь много вельмож погибло в городе от меча. Каждый из них хотел властвовать, и в распре друг друга перебили. И все уцелевшие вместе со всем народом молят тебя: господин наш князь, хотя и прогневали и обидели мы тебя тем, что не захотели, чтобы княгиня Феврония повелевала женами нашими, но теперь, со всеми домочадцами своими, мы рабы ваши и хотим, чтобы были вы, и любим вас, и молим, чтобы не оставили вы нас, рабов своих!» Обращу вот на что ещё внимание: Когда приспел вечер, пристали они к берегу и начали устраиваться на ночлег. Блаженный же князь Петр задумался: «Что теперь будет, коль скоро я по своей воле от княженья отказался?» Предивная же Феврония говорит ему: «Не скорби, княже, милостивый Бог, творец и заступник всех, не оставит нас в беде!» Феврония умеет читать мысли — она знала, что бояре устроят разборку, но вместо того, чтобы прямо это сказать, заявила такое: вообще-то помогли ей пороки человеческие, жажда власти и эгоизм бояр, источником которых, если верить православию, является сам Дьявол. Может быть, тут под богом Феврония имеет в виду Князя мира сего? Какому Господу она служит? Дальше рассказчик резко сворачивает историю — только с его слов известно, что наши герои вкратце были праведны — об этом нам, правда, говорят, но не показывают [1]: если автор хочет сказать, что тот или иной герой добр или зол, он должен это показать, убедить меня на его мыслях и поступках, и если автор толкует мне одно, но действия и показанные в кадре ситуации говорят об ином, то я вправе автору не верить. А я вынес мнение о том, как в конкретных ситуациях был показан характер Февронии и её устремления. Не сообщается, что у них были дети — герои наши приняли монашество и после смерти их вот что было: После преставления их решили люди тело блаженного князя Петра похоронить в городе, у соборной церкви пречистой Богородицы, Февронию же похоронить в загородном женском монастыре, у церкви Воздвижения честного и животворящего креста, говоря, что, так как они стали иноками, нельзя положить их в один гроб. И сделали им отдельные гробы, в которые положили тела их: тело святого Петра, нареченного Давидом, положили в его гроб и поставили до утра в городской церкви святой Богородицы, а тело святой Февронии, нареченной Ефросинией, положили в ее гроб и поставили в загородной церкви Воздвижения честного и животворящего креста. Общий же их гроб, который они сами повелели высечь себе из одного камня, остался пустым в том же городском соборном храме пречистой Богородицы. Но на другой день утром люди увидели, что отдельные гробы, в которые они их положили, пусты, а святые тела их нашли в городской соборной церкви пречистой Богородицы в общем их гробе, который они велели сделать для себя еще при жизни. Неразумные же люди как при жизни, так и после честного преставления Петра и Февронии, пытались разлучить их: опять переложили их в отдельные гробы и снова разъединили. И снова утром оказались святые в едином гробе. И после этого уже не смели трогать их святые тела и погребли их возле городской соборной церкви Рождества святой Богородицы, как повелели они сами — в едином гробе, который Бог даровал на просвещение и на спасение города того: припадающие с верой к раке с мощами их щедро обретают исцеление. Это единственный момент, где показана их привязанность. После становления монахами они жили отдельно, то есть связи между ними такой, чтобы она требовала бы их регулярное общение, как бывает между близкими людьми, не было. То есть получается, живыми они не желали быть рядом друг с другом, но вот после смерти вдруг с чего-то захотели — этот финальный твист с гробами просто абсурден и противоречит тому, что было до этого. Думается, это всё следствие времени, автор писал тогда, когда критическое мышление к тому, что исходило от авторитета, не было заведено за манеру применять, и под видом благочестия можно было гнать любого беса.       День семьи, любви и верности — праздник в России, который отмечается 8 июля и приурочен к православному дню памяти святых князя Петра и его жены Февронии. Официально установлен, как праздник, в России указом Президента от 28 июня 2022 года. Вот такой у нас эталон. Есть ли тут любовь? Не показано ни одного события, которое бы говорило о любви. Феврония сумела цинично выторговать себе место жены Петра, потом по сути манипулировала его желанием сношаться хоть с кем-то, разыграв события так, чтобы бояре перерезали друг друга. Пётр покинул трон не ради неё, а ради возможности сношаться, ибо Иисус запретил повторно бракосочетаться. Нет тут и верности — для Февронии Пётр был путём наверх, она с ним была ради статуса, не показано, чтобы она была с ним ради чего-то ещё. Наконец, где тут семья? Они — бездетны, так как повестование концептуально строится вокруг отношений мужа и жены и такая важная часть, как рождение детей, должна была быть упомянута хотя бы вскользь, но её нет, не указано ни как факт рождение детей, ни указано, как вели наши святые себя со своими детьми, потому остаётся сделать вывод, что детей, по этой версии, у них не было. Я понимаю, что тут, похоже, кто-то из них бесплоден, но подавать бесплодную пару как эталон именно семьи — это очень иронично, если учесть всю эту гомофобию про то, что «педики не рожают». Почему Феврония, сумевшая исцелить язвы, не вылечила бесплодие собственное или чужое, не понятно. Для общества того времени характерно более всего ценить именно деторождение как плод семейных отношений, особенно для князя, которому нужны наследники.       Если взглянуть на реальных прототипов этих персонажей, то у них, по данным историков, дети вроде бы были, но я рассматриваю исключительно персонажей данного текста, так как за эталон предлагают их отношения. А то было бы странно, если нам предлагали как эталон отношения людей, чьей биографии никто точно никогда не узнает за давностью лет — не говоря уже о том, что всякое произведение должно быть самостоятельно, а не в духе «читай мангу» и «смотрите ранобэ». Реальные прототипы и эти персонажи соотносятся друг с другом так, как соотносятся реальный Ленин и протагонист книги Владимира Бонч-Бруевича «Ленин и дети».       Я вообще должен заметить, что в историях об идеальной любви нередки случаи нарушения норм того общества, в котором живут герои, воли родителей или неких иных правил и понятий социума. В толкиновском сюжете о Берене и Лютиэн, эльфийка идёт против воли своего отца Тингола, стремящегося не допустить брак дочери с человеком, и спасает возлюблённого, отправленного её отцом на верную смерть. Знай разницу! Каору и Синдзи, мною упомянутые, одного пола, что, по меркам современной эпохи, не то чтобы прям проблема, но всё же. А также Каору не является билогически обычным человеком, что порождает против него общественную ксенофобию. Феврония нарушает классовую норму своего общества внаглую, чтобы взойти по социальной лестнице, прибегая к шантажу больного человека и, возможно, к дьявольской магии. Надо думать, под конец жизни Феврония испугалась божьего гнева и потому-то кинулась в монахи, до того будчи праведницей лишь притворно. Какой ещё моральный урок в этой истории? Циничный шантаж больного человека — это отличный способ подняться по жизни, тебя ещё за это святой признают. Верить словам рассказчика, вставляемым то тут, то там, о том, что здесь было «провидение божье», я не буду, так как это нельзя верифицировать, я исхожу из того, что нам показали в кадре. Сам рассказчик мог быть обманут дьяволом и думать, что имеет дело со святой, если в этой истории вообще христианский сеттинг является реальностью. Попытки РПЦ высосать из циничного торгашества благочестие не вызывают ничего, кроме смеха: Житие Петра и Февронии Муромских — ярчайший пример благодетели и преданности. «…» Благодатная девица имела премудрость Св. отцов и назначила такое лечение не случайно. Как Господь и Спаситель, исцеляя прокаженных, слепых и расслабленных, через телесные недуги врачевал душу, так и Феврония, зная, что болезни попускаются Богом во испытание и за грехи, назначила лечение для плоти, подразумевая духовный смысл. Баня, по Свящ. Писанию, образ крещения и очищения грехов (Еф. 5: 26), закваске же Сам Господь уподобил Царствие Небесное, которое наследуют души, убеленные баней крещения (Лк. 13: 21). Поскольку Феврония прозрела лукавство и гордость Петра, она велела ему оставить несмазанным один струп как свидетельство греха. Вскоре от этого струпа вся болезнь возобновилась, и князь вернулся к Февронии. Во второй раз он сдержал свое слово. «И прибыли они в вотчину свою, город Муром, и начали жить благочестиво, ни в чем не преступая Божии заповеди» [2]. Вот так консерваторы высасывают скрытый смысл, чтобы благочестиво истолковать всё что угодно — при этом неважно, закладывал ли какой смысл автор или нет, так как художественное произведение воздействует на эмоции и чувства само по себе — если автор изобразил то, что понимается само по себе как циничный шантаж, искренне думая, что это благочестие (ну потому что баня и закваска там что-то символизируют), то тем хуже для автора и его произведения.       Скажу напоследок, Феврония как персонаж — мне нравится (ещё бы — коварная и циничная ведьма-телепат!) как злодей или антигерой, но совсем не как человек и уж точно не как идеал любящей души. То, что в РПЦ выбрали такие отношения своим символом семьи, любви и верности и защищают его с помощью фиглярного высасывания благочестия, очень хорошо показывает их реальную идейную немощь. Поступим по хитрости Февронии: если самим адептам РПЦ пересказать фабулу этой истории, утаив имена, пусть они не узнают, что это житие этих персонажей, они сами как беспристрастно характеризуют эту пару и особенно шантаж Февронии? Будь у меня дети, я бы лучше дал им почитать «Лето в пионерском галстуке», ей-богу.