Ступая по памяти

      С неба раздался странный, ни на что не похожий звук.       Скай вскинула голову, вглядываясь своими светло-небесными глазами в просторную голубизну и белоснежные облака. Разрывая жемчужные клубы серыми, пепельными крыльями, там летела одна из этих странных птиц - неживых, чужих котам и природе. Скай удивлённо прищурилась.       Она же... никогда раньше не видела этих штук, разве нет?       Почему в разуме крутится это необычное, непонятное слово? Самолёт, кажется, так.       Скай потрясла головой и бросилась вслед за само... Нет, пусть будет Птицей, так проще и легче произносить - словно она не знает, что это, и не подозревает вовсе. В конце концов, у неё есть ещё куча времени до заката, зачем так усложнять жизнь? Подумать можно и ночью, когда все радости уже закончатся, и мысли всецело откроются для беспокойства и долгих, мучительных размышлений.       Птица неслась, и она неслась следом через лиственный лес, высматривая тёмную серость среди зеленовато-жёлтой листвы, стараясь не споткнуться, но и взгляда отрывать не хотелось. Ощущение было как при ловле мотылька - отведёшь глаза и упустишь прелестную добычу. Впрочем, Скай понимала, что в жизни не допрыгнет до Птицы, это был простой бег, с каждой секундой которого светлячками разлетались утренняя задумчивость и забота, расползались в поисках ушедшей вместе с ночью тьмы.       Упустила Птицу Скай тогда, когда, тяжело и прерывисто дыша, выскочила из редкого частокола деревьев к широкой реке, блестящей длинными и белыми бликами на прозрачной, голубоватой немного воде. Пыльца заполняла воздух под завязку, в нём порхали белые и жёлтые бабочки. Она подошла к песчаному узкому берегу, с наслаждением склонившись к журчащему тихо ручью, лакая кристальную, прохладную как первый снег, падающий невесомо и быстро тающий, воду. Она отражала в своей мели, просвеченной солнечными лучами, белую в бледно-сероватых разводах, сплетённых незаметно в робкую паутину, кошку с тёплыми, но ледяными в своём цвете глазами.       Вокруг всё медленно начинало шуметь, но уши у Скай оставались привычно неподвижными на каждый знакомый и неизвестный звук, не дрожали и не подёргивались вместе с кончиком хвоста. Лишь на тонкое, котячье мяуканье она оторвалась от спокойного питья и мягко повела ухом, безмятежно вглядываясь в даль.       Там показался котёнок, различимый в первую очередь из-за кремово-серой шубки с тонкими тёмными и чёрными полосками, нарисованными словно чернильной ручкой одной витиеватой линией. Он быстро заметил Скай, замер, явно не зная, что сделать, и тогда Скай решила познакомиться с ним - поиграть или отвести к родителям, раз есть ещё полно времени. Как хорошо, что Птица привела её сюда - прежде она не заходила к этой реке, а тут очень красиво и просторно!       Приветливо махнув длинным хвостом, она помчалась к котёнку и, кажется, вполне искренняя улыбка на милой мордочке, грациозные, плавные движения и светящийся в солнечном свете мех внушают ему уверенность, что опасности ждать не стоит.        - Привет, котик! - остановилась осторожно Скай, нагнула голову к котёнку, с радостью замечая ответное веселье в рыже-жёлтых густых глазах, недолго рассматривая сплетение пшеничных колосьев и янтарной текущей смолы, пряжей покрывающее самый центр, ядро этой планеты, ярко горящее добрым, доверчивым сиянием. - Ты откуда?        - Я - Златоцветик, из Грозового племени! - бойко воскликнул котёнок, нетерпеливо переминаясь с лапки на лапку, и Скай улыбнулась ещё сильнее. - Ты знаешь о племенах?.. - поинтересовался Златоцветик, увидев, видимо, лёгкое как перелётная птичка недоумение в светлых глазах.        - Племена... Д-да, я знаю, - задумчиво выдохнула Скай, чувствуя неприятный, болезненный осадок, сажей оборачивающийся в груди и мешающий дыханию. Откуда она знает про племена?        - А как тебя зовут? - она не сразу смогла распознать знакомые кошачьи звуки в литом шуме, смешавшемся в одно единое гудение. Почему она знает устройство племён, их традиции и привычки?.. Но, поняв, о чём Златоцветик спрашивал, ошарашено воззрилась на котёнка.       Насколько она знала, племена не признают и, более того, презирают не племенных и особенно всяких котов со странными именами, а шестое, глухое почти что чувство говорило, что Скай - имя, не пользующееся популярностью в племенах.       А что, собственно, значит "скай"?       Скай, скай...       Небо?        - Моё имя Небо, Златоцветик, - крючком изогнула хвост Скай, и котёнок доверчиво муркнул.        - Небо? Красиво звучит! - пискнул он, и она расслабилась.       Хотя...

***

       - Снеголапка... Красиво звучит, поздравляю, - бросает натянуто-улыбчиво тёмно-бурый, словно кофейный, кот, и она ощущает странный трепет внутри: он шелестит, бьётся, расцветает белыми как она розами.       Уже привычный для неё. В самом деле, разве в любви есть что-то чужое любой душе? Это души не пускают часто любовь внутрь, выстраивая сложные витиеватые конструкции, стеклянные, но не хрупкие вовсе барьеры.         - Спасибо, - смущённо отвечает, ловя насмешливый легонько взгляд, и оттого содрогается ещё сильнее. Теперь она ученица, и новое имя приятно греет, лаская и поглаживая по холке, а сияющий восторженно взор наставницы заставляет и самой восторгаться всем, что есть на этом свете.         - Ладно, пока, - перед мечтательно сияющими её глазами мелькает пушистый коричневый хвост, и она смотрит ему вслед, завороженно следя за его выверенными, чёткими движениями, невольно радуясь и расплываясь в укромной улыбке, как всякий раз, когда наблюдала, бесстыдно рассматривала друга всего своего счастливого детства - его мощные мышцы, хитрые глаза, красивое сочетание синего и бурого. Они всегда были близки, будто брат и сестра, духовными узами скреплённые навеки. - Тебе уже пора заниматься своими обязанностями, а мне своими.       Правда, сегодня Уголь какой-то неестественно грубый.

***

       - Ты из лагеря сбежал?        - Вообще, да, - помялся немного Златоцветик, уставившись испуганно в землю, но тут же подняв янтарные, солнечные глаза прямо в небесные. - Ты не будешь меня ругать?        - С какой стати? - рассмеялась Скай, тут же беспечно продолжая говорить звонким, заливистым голоском - таким бы только соловьям петь. - Я не имею права. К вечеру, конечно, тебе лучше вернуться домой, как и мне, но сейчас можем поиграть.        - Да... Но, может, поедим чего-нибудь? - скромно протянул котик, и она согласно кивнула. Скай умела охотиться - убегать за едой, не насладившись до конца чистотой воздуха, свобой и видами, постоянно, не радовало, и потому пришлось пробуждать когда-то давно полученные, слабо развитые умения охоты.        - Давай. Я сейчас тогда, поймаю какую-нибудь мышку лишнюю!         - Но разве мышки бывают лишние? - изумлённо моргнул Златоцветик, однако Скай молча направилась к кромке леса.       В памяти что-то колыхнулось.

***

       - Но разве мышки бывают лишними? - недоверчиво взирает на друга Снеголапка, и тот хмыкает, и даже в этот спокойный момент она опасается, что Уголь до сих пор обижается на неё, как обижался уже целую луну, которая была чуть ли не самой худшей из-за злобного молчания, холода в синих глазах и непривычных насмешках.       На языке всё ещё горчит.        - Я этой домашней так же ответил, а она всё равно не поверила. Ну ты представляешь, какая глупость! - Снеголапка продолжает слушать его, но внутри ворочается тягучая, вязкая тоска. Она прямо-таки раскатом неожиданного грома ощущает, что на деле Уголь кричит нечто о том, что согласен на любые испытания их племени, самый опасный голод и полное отсутствие всех каких-либо существующих мышей.       Лишь бы Снеголапка передумала, пока может.       Лишь бы Снеголапка чувствовала себя полезной именно рядом и в этой области занятий.       Лишь бы Снеголапка вернулась к нему и осталась с ним.       А Снеголапка не уверена, что столь импульсивное решение хорошо скажется на её судьбе.       Снеголапка не уверена, что с Углём будет в безопасности, под перекрёстным огнём неодобрения и собственной слабости, но и не думает, что без него будет легче.       Снеголапка пока не решилась чётко, до полной уверенности, возведённой в абсолют, по какому из путей идти: любовь или верность племени.       И пока что она выбирает второе.

***

      Скай притащила белку и двух жирных мышек, с довольством поймав восхищённый взгляд Златоцветика. Всё-таки её способности к охоте не самые низкие, хотя, может, лето так помогло, теплом выманивая животных прямо в когти кошки. Кинув в упругие нитки травы добычу, она вцепилась в белку, с жадностью глотая огромные, сочные куски жилистого мяса. Котёнок же стал немного неумело поедать мышку, мараясь в крови и не зная толком, как подступиться к тельцу с прокушенным горлом.       Проглотив последний кусочек белки, Скай развалилась на боку, лениво положив голову на тонкие, изящные лапки. Впрочем, вытерев испачканный нос, ей в грудку зарылся Златоцветик, посверкивая янтарными весёлыми глазами, и она потрепала его шёрстку хвостом.        - У тебя такая короткая шерсть. А у меня длинная, смотри-ка, - протрещал котёнок, и Скай снова провела самым кончиком тонкого хвоста по его спине, встопорщив густую его пёструю шёрстку. - Спасибо за мышку!       Взгляд Скай мягко скользнул к недоеденной полёвке, к нетронутой второй, но нисколько она не обиделась - только лапой указала на реку.        - Вымойся, Златоцветик, - ойкнув, котик прыгнул к камышам, а она со скоростью змеи обгодала один полусъеденный скелет и обкусала как могла второе серо-пыльное тельце, следом откинув все косточки в сторону и ожидающе уставившись на почти полностью мокрого, но зато чистого Златоцветика.       Дополнительная еда не помешает.        - Давай отдохнём, поспим немного, - предложила Скай, котёнок же подбежал, почти не шевеля нежные травинки, уткнулся её в живот и грудную клетку, прячась в её недлинном, бело-сером меху, и она чуть не размурлыкалась от умиления.        - Хорошо, Небо... - зевнул Златоцветик, и Скай понятливо скрутилась в клубок, скрывая его в собственных тощих изгибах. Явно же, что он, неокрепший для долгих переходов, устал после побега из лагеря, который, как знала она, находился вон там в лесу.       Скай и сама прикрыла глаза, проваливаясь в чёрный, сладостный сон, сквозь скоро нагрянувшую дрёму услышав пронзительное мяуканье Златоцветика.        - Как ты поймала белку быстро!..        - Я люблю лазить по деревьям, - пробурчала сонно Скай, чувствуя, как Златоцветик крепче вцепился в неё.       Наступающий сон взорвался акварельными красками, размытыми дождём.

***

       - Где ты была? Волнительная обыскалась тебя, - он встречает её, довольную, около тоннеля, ведущего в лагерь. Сразу замечает тонкую царапину, почти не кровоточащую и совершенно случайную, незначительную, дрожащие от усталости лапы и настойчиво сжатые зубы. - Что ты там делала?       Неужели беспокоится за неё?        - Уголь, я просто люблю лазить по деревьям, - кажется, он догадывается обо всём, смотрит обеспокоенно слегка, но Снеголапка знает, что участие его лишь из обиды да привязанности прежней, во всяком случае, в крепости и натянутости своей нити близости она не уверена. Ей горько осознавать, что она сама провела собственным когтем зигзагообразную рану на его сердце и душе. - Да и зачем тебе знать?       Уголь хмурится, выпускает когти и рычит тихо, опасно.        - В прошлый раз это спасло тебе жизнь.        - В прошлый раз - да, - больно-больно-больно отталкивать его, притом совсем беспричинно, но приходится. Он не хочет обрывать эту нить между ними, и ей надо сделать это первой. Она вновь выбирает племя, а не любовь, грустно ноющую в груди и сворачивающуюся тоскливым, тяжёлым ужом. - Но это ничего не значит. Обычный поступок воителя, да и вряд ли незнание того, куда я пошла, помешало бы остальным спасти меня. Если помнишь, то пусть ты и первый нашёл меня, но вытащили меня другие.       Долгое, пронзительное молчание, пока Снеголапка ищет свою наставницу Волнительную, дабы направиться к ней, но тишину прерывает, найдя.        - Извини, но ты же предан племени? Мы не должны быть вместе больше.       Когда она срывается к ждущей её золотистой кошке, то тишь прерывается злобным шипением.        - А ты разве верна ему? Твоё желание служить нашему племени многогранно, ведь и воительницей ты могла бы быть полезной, но ты какая-то странная. Совершать такое, преступая Воинский Закон ради того, чтобы никогда не преступать его, и притом уверяя меня, что это я его нарушаю... Ты прячешься за своим постом ученицы целителя затем, чтобы быть ученицей целителя? - тихий, ломкий голос Угля крошится, рассыпается, бьётся на стеклянные осколки, которые ледяным холодом вонзаются в сердце Снеголапки, затмевая небеса в глазах солёной влагой гроз, опадая слезами. - Я совершенно тебя не понимаю.       Её ложь - ради блага племени.       Её действия - ради блага племени.       Её предательство племени - ради блага племени.       А вот любовь её - не ради блага племени.

***

      Скай встряхнулась, разлепила бледные, жемчужно-лазурные глаза, жмурясь от заходящего солнца и неожиданно ощущая противный привкус воспоминаний да дурного предчувствия на языке. Златоцветик тоже ворочался от алых лучей, расцветивших его мордочку, и она звучно чихнула, рассматривая небо.       Солнце тонуло в собственной крови, обагряя рыже-розовыми текущими струями всё вокруг, отбрасывая томные, густые блики, тающие льдом в жарком воздухе. Всё вокруг рябью по воде подрагивало от летнего вечернего марева, угольками неслышимыми, шипящими вокруг и магмой ленивой, обжигающей шерсть и лёгкие, опаляющей нежную кожу. Время идти что Златоцветику, что и ей самой.        Хозяева всегда верят и надеются, что она, домашняя и целиком привыкшая к людям, вернётся.       К лесу, рекам, свободе её совершенно не тянет.       Скай осторожно подхватила котёнка, и он доверительно обмяк в её зубах, не жалея шевелиться. Медленным, некрепким шагом она направилась против течения реки, к лесу, темнеющему вдали, на фоне тёмно-синего полотна с прозрачными частично звёздами. Мир засыпал, и ей было неуютно идти против мира и привычки засыпать почти в одно и то же время.        - Мы домой? - пробурчал Златоцветик, постепенно просыпаясь.        - Да, - аккуратно, чтобы не уронить его, прошептала Скай, глаза её разбавленные лазурные мерцали мягким топазовым светом. - Ты к себе домой, а я к себе.        - А ты можешь остаться у меня дома? Ты хорошая, - она споткнулась, оглядывая лес впереди, зажмурилась и продолжила идти.       Нет-нет-нет.        - Не могу, извини. Может, встретимся ещё как-нибудь, - грусть в её приглушённом голосе вполне реальная и осязаемая, кажется, протяни лапкой и потрогай - вот она. Но причину этой грусти не понять даже самой Скай.        - Ладно. Можно я сам уже пойду? - котёнок немного взбрыкнулся, качнувшись у Скай в пасти, и она опустила его, лизнув всклокоченную его палево-серую полосатую шёрстку и пригладив её. - Спасибо. Надеюсь, меня не наругают. Ну же, идём!       Мир в очередной раз изменился, деформируясь.

***

       - Ну же, идём!       Углелапый зовёт её, а она боится, идёт, видит всё ещё кровь на лапках. Скоро шесть лун, она хочет стать целительницей, но ужасается крови, и это плохо. С любовью же как-нибудь справится. В конце концов, первая любовь самая короткая и ненастоящая, так ведь говорят?       Снежок врезается в тёмную, почти чёрную в ночи шерсть и отшатывается. Кстати, что от неё хотел Углелапый?        - Стой тут.       И исчезает во тьме, а она застывает на полянке, поднимает взгляд на звёзды. Если что, они спасут её. Она молится, чтобы предки избавили её от страха этого звериного и приняли к себе целительницей, молится и понимает, что ей стало лучше, спокойней уж точно. Звёздное племя не оставит её.       Вот только появление Углелапого нарушает покой и мысленный разговор со звёздами.       Он несёт тело.       И её прошивает испуг.       Не его боится, а мёртвого тела и того, что случилось - вместе с другом копает яму, скидывает труп в неё, правда, только он, и закидывает землёй тоже. А она вылизывает кровь и грязь с себя по его приказанию, а едва он заканчивает, испуганной, переполошенной птицей кидается к нему и зарывается, прячась, в его шерсть.        - Зачем? - спрашивает он бесцветно, но ласково прижимается к Снежку, лижет в лоб и обвивает хвостом.       Снежок видит ещё перед собой ученика целителя, рану на его горле...       ... вспоротую её когтями.        Счастье, что он был ненамного старше её.        - Я хочу стать целительницей, я хочу быть полезной и нужной племени, я хочу служить звёздам, - жмурясь, шепчет Снежок, а внутри всё воет, судорогами сводит от любви к нему и осознания, что Углелапый любит её ответно, дрожит от ужаса дикого. - Я буду никчёмной воительницей. Я слабая и худая.       Если есть один необученный до конца, пусть и ленивый, ученик, то второго взять Волнительная не имеет возможности. А она куда больше хочет учиться целительству, чем он.       Кажется, Углелапый огорошен всем, что она сказала только что. Он неизмеримо меняется - Снежок чует это всем телом, с закрытыми глазами - движения резчают и становятся острей, до ушей её долетает злостный, гневный, пронзительно звенящий стеклом скрип зубов, она ощущает, как он напрягается, вздымается над ней, но прижимается только крепче.       Пока можно.       Пока не стала ученицей целительницы.       Его ненависть и кипящая ярость никогда не заденут её.        - Ты правда хочешь стать целительницей?       Ты правда хочешь расстаться с нашей любовью?       Ты правда хочешь самолично запереть себя в клетке?       Ты правда хочешь убивать ради этого?        - Да.       Снеголапка дрожит, вспоминая это.       Ледоснежка же умирает, окунаясь в красочные, напоминающие прошлое сны.

***

      Скай резко вдохнула запах величественного инея и гари и бросилась за котёнком. Ей внезапно расхотелось идти, расхотелось жить - она так давно не пыталась ничего вспомнить, и сны реалистичные пропали, запрятавшись в глубинах разума, покрывшись пылью.       И тут такая подстава.       В голове нечто медленно щёлкнуло, то ли осознавая ещё что-то, то ли просто сходя с ума от свежих царапин на застарелых шрамах.        - Ты кем хочешь стать в племени? - тускло, потерянно спросила Скай, но Златоцветик не заметил пустоты и заиндевелых течений в её голосе. Синих царапин на льду с обратной стороны. Мотылька, летящего от огня, но слишком поздно почувствовавшего жар и опасность.        - Воителем, конечно же! Я хочу сражаться, быть самым сильным. Может, даже предводителем стану!..       Скай вспомнила, что Уголь, проводник её прошлой жизни - как же она закончилась, не вспомнить - не так говорил, а более преданно и скромно. Он говорил не про предводительство, а про свободу и многогранность решений. Говорил просто, понятно, доступно.       Она же говорила про ответственность. Говорила искусно, витиевато, изогнуто, со смыслом вечным, с тенью на каждом слове, с неоконченностью в каждом звуке, с пропастью шуршащей вместо молчания.       Она надеялась, что он любит её, и потому доверялась, раскрывала вроде и всю себя, но в то же время понимая, что другим языком общаться не умеет, а этого сплетения цветков и яда Уголь не понимает. Она показывала ему каждую грань своей личности, пыталась объяснить всё, вырисовывала когтем пентаграммы, чтобы было понятней, и постепенно перестала разочаровываться, когда натыкалась на недоумённый взгляд. Она знала, что он любил наблюдать за морем в её душе, и потому не боялась состариться или покалечиться.       Углю было всё равно на звание красавицы.       Уголь смотрел на душу.       И почему-то душа Скай ему гнилой не показалась, как ни странно. Он влюбился в душу странной, убийцы, целительницы.       Именно этой душе он носил красивые цветки и посвящал комплименты.       Неужели он считал, что душа Скай - чистая?        - Молодец.       Холодало, заря сходила на нет, а они уже вошли в лес, вслушиваясь в уханье сов. Скай уже забыла, какого ходить среди деревьев ночью, только сейчас не столь страшно, как в прошлый раз, когда убила ученика Волнительной. Сердце замедлялось вместе со звуками, тишина шалью накрывала всё вокруг, укутывая, сковывая, поглощая.       Златоцветик шёл совсем рядом, беззаботно щебеча о чём-то, Скай отвечала как можно менее подозрительно и эмоционально, стараясь не терять нити происходящего.       Когда Златоцветик подскользнулся и чуть не упал в маленький овраг, она подхватила его вовремя и вместе с ним перемахнула через неглубокий раскол, ободряюще тронув хвостом и потёршись щекой о щёку.        - Спасибо, - муркнул обворожительно котёнок, и Скай замурчала. - Как хорошо, что ты со мной!       Скай всё равно не прекратила мурчать.

***

       - Как хорошо, что ты со мной, - мягко, испуганно шепчет Уголь, пока Снеголапка, мокрая, чуть не утонувшая, идёт в лагерь, греясь об его шерсть, пытаясь, чтобы патруль её племени, идущий рядом, вытащивший её, ничего не заподозрил.       В груди до сих пор булькает вода, её прижимает к земле, будто утаскивая в бездонную пучину как пару секунд назад, лапы ставит она осторожно, опасаясь невольно, что опять подскользнётся на камне и упадёт в реку, снова начнёт тонуть, но теперь, видно, в сомнениях и страхах. Внутри уже чувствуется надсадный, мокрый кашель. Ученикам целителей можно болеть?       Она молчит.       Снеголапка после этого начинает учиться лазить по деревьям, чтобы быть крепче, закалённей и быстрее.        Снеголапка становится Ледоснежкой.       Ледоснежка обожает белок, потому что может их поймать без особых проблем, она и кормится самостоятельно, когда во второй раз в жизни заболевает Зелёным Кашлем - и замечает, что Волнительная подозрительно, искоса смотрит на неё, но не трогает, только лечит и старается напоминать про дистанцию и изоляцию, пусть Ледоснежка и не забывает. Она верна племени, она не хочет, чтобы остальные заболели.       Уголь беспокоится о ней, но глаза тёмно-синие глядят только всепожирающей мглой в ледяной корке.       Она смотрит так же в ответ.       Снегом, холодом и инеем.       Едва Ледоснежка выздоравливает, то предводитель собирает котов по просьбе Волнительной...       ... и всем котам она рассказывает про убийство собственного ученика недавней целительницей.       И рассказывает, что про это ей поведало Звёздное племя.       Всё ломается.       Ломается вера.       Ломается жизнь.       Ломается мировоззрение.       Им это не нравится?       Почему?       Чем она заслужила их неодобрение?       Ледоснежка пытается объяснить, как объясняла Углю, которому с первой секунды верит, что не он открыл эту тайну Волнительной, твёрдо веря в свою правдивость, но её не слушают - и она убегает, убегает. Пару воителей гонят её, ведь предводитель изгнал её, а где-то рядом за ней следует и Уголь.       Ледоснежка оборачивается, надеясь не увидеть презрение в глазах Угля, но влетает прямо в пса, в его клыки, падает бессознательно от острой, мгновенной боли и накрывающей кровавой тьмы со скалящимися тенями, по снегу полосами алыми растекается её кровь, чувствует некошачьи прикосновения к телу, окрики и лай, отдалившийся от неё. И на неё падает тьма, давит своим грузом небо.       Ледоснежка умирает и видит Угля.       Ледоснежка умирает и смотрит прямо ему в глаза.       Ледоснежка умирает и улыбается душой беспокойству в его душе.       Ледоснежка умирает и думает, что сделала не так.       Ледоснежка умирает и не считает, что сделала что-то неправильно.       Ледоснежка просыпается у Двуногих и не возвращается домой. Она остаётся вначале из-за дурноты и незажившей раны, после не возвращается, уже не зная, что ей там нужно. Воздух, лес и племя? Звёзды, простор и ветер? Нет. Или, может, кто ей там нужен?       Возможно.       Но она всегда была сильнее своих чувств.        Ледоснежка не хочет портить жизнь Углю. Ледоснежка готова смириться с бесполезностью собственной. Ледоснежка не против забыть всё.       Проходят луны, и она привыкает к новому, странному имени - Скай - узнаёт кучу новых слов из редких разговоров с соседями. Самолёт, проволока, гвоздь, металл, человек, люди, машина, карандаш, профессия.        Скай одна.       Скай не грустит.       Но Скай скучает.

***

      Златоцветик радостно подпрыгнул и помчался вперёд, Скай за ним, принюхиваясь, и, прежде, чем успела понять, вслед за котёнком влетела в лагерь Грозового племени. Выглядел как прежде, каким в последний раз она застала его, будучи ещё его частью, только всполохи лунного света гладили другую шерсть по окраске, чужие частично фигуры рассыпались по поляне.       Застыла. Выдохнула обречённо. И поймала его неверящий взгляд.       Она же должна была умереть?       Да.        Так было бы легче.       Скай быстро привлекла всеобщее внимание, начался шёпот, шипение и шорох, но она тут же развернулась, прощально махнула хвостом Златоцветику и бросилась обратно, сбегая от всего, от него, от прошлого, она мчалась домой, а острый ветер резал глаза и колол душу.       Остановившись у двери дома с кошачьей дверкой, Скай остановилась, сглотнула слёзы, приготовилась подниматься по лестнице. Замерла на мгновение и взлетела по ступенькам, бесшумно проскользнула в кошачий лаз и свалилась тут же на деревянный пол убитой. Луна подсвечивала белые участки её шерсти, высветляла серебристые узоры, струящиеся лианами путаными по худому телу.       Следующим утром она столкнулась, выйдя из дома, с Углём.       Скай сразу поняла, что нашёл он её по запаху страха и зимы.       Скай сразу поняла, что он просто так не уйдёт.       Скай сразу поняла, что он простил ей всё.       Скай сразу поняла, что он всё ещё любит, ровно как и она.       Скай сразу поняла, что ей уже на всё плевать, кроме него.       Скай радостно прижалась к нему, опадая бессильно, услышав как со стороны их слившийся воедино вздох облегчения. Уголь упал на спину, и Скай поудобнее устроила свою голову на его широкой груди, зарываясь в его густую, тёплую шерсть с запахом мяты перечной и какао. Кажется, всё хорошо. Чувство сладкое внутри никуда не делось, сердца их бьются в унисон, и они одни.       Они одни вдвоём.        - Я не уйду, - прошептал Уголь, и Скай прижалась к нему сильнее, потёрлась ухом и щекой. Она ведь не вернётся так же, как и он не уйдёт.       Уголь приходит каждый день, а порой и она ждёт его в том месте, где встретила Златоцветика. Она снова пускает свою память на ветер, вытряхивая пыль, точнее, наиболее лишние по её меркам моменты. Она боится снова всё вспомнить, опасаясь, что в следующий раз не выдержит либо не успеет убежать вовремя от наверняка жаждущего отмщения племени, Уголь только заставляет её более-менее помнить всё, прося об этом мягко и осторожно.       Ей хорошо. Уголь собирается убежать из племени ради того, чтобы жить с ней. Не просто собирается - убежит обязательно.       Она самая счастливая на свете, пока не забудет всё, если надолго останется без Угля наедине со своей памятью, медленно испаряющейся, и если кто-нибудь другой не напомнит ей всё, что не надо. Если же это случится, то Скай точно лишится покоя, любви и рационального мышления.       И потому, встретив рядом с рекой целую кучку сбежавших как и Златоцветик котят, белая с серым как искусно сплетённая кружевная паутина в солнечных лучах и в тени одновременно кошка со светло-голубыми, небесными глазами исчезает прежде, чем они её заметят. Она не помнит ничего почти существенно важного, не знает толком, почему не хочет помочь им, но помнит любимого кота по имени Уголь и то, что он прийдёт не сегодня, так завтра.       Скай не хочет шныряться в своих воспоминаниях случайно, без желания, и боится сойти с ума.       Скай не хочет узнавать, как к ней относится племя, чтобы не захотеть вернуться в него.       Скай не хочет из-за собственной оплошности потерять Угля.       Скай не хочет всё вспоминать.       Скай не хочет прошлого.       Да чёрт её побери, если она снова в это влезет!