“Преступление”

Соника безжалостно вжимают в холодный капот лазурно-белой полицейской тачки — с ещё включёнными, после погони по городу, мигалками. Руки кобальтового ежа резко заводят за спину крестом и крепко фиксируют теперь чёрными металлическими наручниками. Ему не удастся больше сбежать. Соник рыпается недовольно и озлобленно скалится, слабо дёргая ногами, старается отчаянно получить вновь свободу — фатально. Преступника удерживают, старательно, стоящие по бокам двое мужчин, по всей видимости кошачьей расы — в опрятной полицейской форме и служебных фуражках. Они грубо прижимают парня головой к поверхности капота снова, а один из них даже позволяет себе нехило заехать локтём по синей спине, чтобы преступник наконец успокоился и смирился со своей участью пойманного. Соник лишь тихо кряхтит и, щурясь ехидно, кидает колкие матерные фразочки в сторону обоих злосчастных полицейских. Соник ранен незначительно: в основном пострадали его нахальная морда и область под рёбрами, после тщетных, но старательных попыток отбиться от негуманно задерживающих его стражей порядка. Однако кобальтовый ёж был обезоружен и позорно повержен. — Сопротивление бесполезно, глупый ёжик, ничего не выйдет, — отчётливо слышится бархатный и явно строгий женский голосок — где-то близко в стороне от места задержания. Обладательницей этого чудесного голоса оказывается, никто иная, как всеми уважаемый и весьма успешный офицер полиции — ежиха Шэдоу. Внешний вид девушки был слишком привлекателен сравнительно остальных полицейских, окруживших территорию, где поймали и скрутили преступника. Аккуратно выглаженная чистая рубашка голубого оттенка, рукава которой оканчивались у самого локтя — покрывала верхнюю часть её тела. На руках перчатки угольного цвета без пальцев, нарочно демонстрирующие красивые красные коготки с острыми кончиками. Ниже — тёмно-лазуритовые обтягивающие брюки с набедренным ремешком на правой ноге и чёрные кожаные ботинки на шнуровке. Рубашка Шэдоу была расстёгнута на пару верхних пуговиц, идеально подчёркивая пышные формы и совсем негустой белый мех чуть выше. На груди с правой стороны, на хлопковой ткани — красовался золотистый жетон полиции. А на плечах — цветной соответствующий шеврон со звёздочками. Как у всех настоящих офицеров. Шэдоу — медленно и вальяжно — слегка виляя бёдрами, подошла немного ближе к задержанному. Она скрестила руки на своей груди, окидывая того надменно-заинтересованным взглядом, когда Соник приподнял немного голову, кидаясь жадно рассматривать появившуюся перед ним ежиху. Его взгляд сменяется с раздражённого на соблазнительный и ёж похабно усмехается. — А ты симпатичная, — Соник расплывается в дерзкой ухмылке и прикрывает зелёные глаза, которые хищно сверкают на солнце, пока он продолжает разглядывать открывшийся перед ним вид столь привлекательной полицейской. — Я бы тебя… — кобальтовый ёж пытается двинуться чуть дальше в сторону, ближе к ней, но сразу же оказывается прерванным в действии жёстким ударом под ребро и его припечатывают обратно. Соник определённо выбрал не самое удачное время, чтобы флиртовать с разъярённым из-за него копом. — Тебе не давали право слова, ублюдок. Знаешь, сколько нам пришлось гоняться за тобой?! — возмущённо хмурясь, рявкает озлобленная чёрно-красная ежиха. Затем хлопает, тяжко, ладонью по капоту служебной машины. Это отдаётся противным лязгом в ушах рядом находящихся полицейских, которые даже немного вздрагивают от крика их главнокомандующей. А ведь изначально могло показаться, что она не такая скверная леди. — Всего четыреста двадцать пять дней, а именно: один год и два грёбанных месяца, — женственно-сахарный голосок, выходящей из толпы стражей порядка, летучей мышки — чётко отвечает на вопрос вместо преступника. В её тембре точно слышатся нотки нервозности. Руж стремительно направляется к офицерше Шэдоу, держа в руках небольшое количество всяких — исписанных и чистых — важных бумаг, вместе с необходимыми документами, готовые для составления протокола по задержанию. — Я очень ценю твоё редкостное остроумие, дорогая. Однако давай ближе к делу, — отзывается Шэдоу, тоном почти огрызающимся, саркастическим — разворачиваясь, наконец, в сторону белокурой девушки, одетой практически как она, только с накинутой поверх курткой. Руж протягивает ей фотографии и досье преступника для полного убеждения. — Этот прыткий засранец, известный как «Соник» или же «Скорость» по весьма очевидной его кличке в кругу «своих», находился в федеральном розыске за нелегальное распространение и торговлю наркотическими веществами. Вдобавок, он всячески скрывался от полиции и устраивал групповые дебоши, преимущественно по ночам, — подбочениваясь, в своей привычной манере, спокойно разъясняет Руж по поводу дела о пойманном преступнике. Она заранее подготовила ручку и уже начала составление протокола. — Я всё поняла. И без этого знала, с кем имею дело, — пролистывая страницы, одну за одной, Шэдоу всматривается в фотографии с мест преступлений. Офицерша бегло просматривает все необходимые улики и записи, после чего возвращает материал по делу назад занятой напарнице. — Возьму на себя ответственность отвезти подозреваемого в участок, — после этих слов, Шэдоу направляется к двери своего автомобиля, предварительно приказав сотрудникам полиции, которые держали Соника, усадить того на заднее сидение и всем покинуть территорию. Сама Шэдоу уже была на водительском месте, когда кобальтового ежа насильно затолкали в машину. — Только, пожалуйста, будь осторожна, — немного наклонившись около приоткрытого переднего окна, полушёпотом предупреждает Руж — кидая, напоследок, грозный взгляд на сидящего в салоне Соника, надёжно скованного наручниками. — Я справлюсь, всё-таки, не в первый раз, — слегка кивая головой, уверенно отвечает Шэдоу, глядя дружелюбно, но твëрдо на свою давнюю подругу и коллегу по совместительству — в последний раз, прежде чем вставить ключ и завести полицейский автомобиль. Руж отходит в сторону, провожая уезжающую машину взглядом, пока другие полицейские не приглашают её, наконец, присесть в салон одного из авто, чтобы тоже уехать с места задержания. Они закончили здесь с делами: подозреваемый задержан, протокол по делу составлен, вроде бы все на месте — но у летучей мышки, всё это время, почему-то было плохое предчувствие по пути в штаб-квартиру их отряда. Тем временем, Шэдоу уже выехала на малолюдную трассу, держа маршрут в ближайший полицейский участок. В этой местности машины и прохожие встречались не так часто — что, с одной стороны, было очень кстати, поскольку практически не приходится стоять в длиннейших пробках. В этом районе города население было не столь обширным, как в другом, куда Шэдоу сейчас и направлялась. Соник, всё это время, на удивление вёл себя слишком тихо. Он молчал, лишь прижавшись спиной назад к мягкой поверхности и, опустив голову, смотрел какое-то время в окно на мелькающие мимо него здания — однозначно что-то замышляя. Кобальтовый ёж поёрзал немного на месте и перевёл, наконец, медленно взгляд на сидящую за рулём Шэдоу, которая во время пути иногда посматривала на внутрисалонное зеркало — наблюдая, недолго, за преступником позади. Она была больше сосредоточена на дороге и мыслях о своей дальнейшей работе. Тем более, Шэдоу не собиралась вести любезные дискуссии с задержанным, поэтому тот вполне мог воспользоваться шансом, чтобы попробовать освободиться, пока водитель отвлечена. Соник, стараясь лишний раз не шуметь и не вызывать подозрений офицерши, начинает бегать глазами по сторонам, словно выискивая что-то. Пока его взгляд не цепляется за карман лазурных брюк с чёрным ремешком — из которых что-то так привлекательно поблёскивает. И он отмечает про себя — неужели, копы держат такие важные вещи, как ключи от наручников, столь небрежно? Да ещё и в таком банальном месте? Возможно, Шэдоу просто слишком устала после погони и позабыла напрочь о правилах предосторожности. Особенно, когда находишься в одном авто с опасным преступником. В любом случае, это только сыграло на руку кобальтовому ежу — теперь оставалось только дотянуться и максимально незаметно выкрасть ключи, что парню удаётся достаточно просто, поскольку в подобных делах он был уже давно научен своей преступной жизнью. Шэдоу спокойно наблюдает за дорогой и даже не подозревает, что Соник уже спланировал своё освобождение от металлических оков. И замышляет теперь что-то явно очень и очень плохое. На этот раз офицерше придётся заплатить за свою невнимательность. Соник выжидает подходящий момент, чтобы воспользовался украденным ключом и снять наручники. Шэдоу слышит тихий щелчок и слишком поздно спохватывается, когда её уже хватают сзади за горло и заносят острое лезвие сбоку от шеи. — Сейчас же останавливай тачку и вырубай мигалки, если хочешь жить, — угрожающе требует Соник, сжимая горло девушки ещё сильнее — и Шэдоу не остаётся больше ничего, кроме как послушаться. Собственная жизнь всяко дороже, да и ежиха думала попробовать как-нибудь обхитрить наглеца, например — послать сигнал в штаб и при этом попытаться справиться с ним самой, дотянувшись до пистолета. Полицейский автомобиль тормозит в одиноком переулке и Шэдоу паркуется, отключая проблесковые маячки, после чего приподнимает руки немного вверх — ожидая, что преступник бросится в бегство и тогда она сможет успеть подстрелить его, тем самым останавливая и задерживая во второй раз. — Какая послушная девочка, мне нравятся такие, — проговаривает подозрительно ласково Соник, почти шёпотом, протягивая слова прямо над чёрным ушком. И рука его ослабляет хватку на шее, оставляя только нож перед напряжённым горлом. Шэдоу приподнимает голову чуть выше, когда острое лезвие прижимается вплотную к коже и она чувствует движение чужой руки по своему плечу, что продвигается стремительно вверх. И Шэдоу вздрагивает. Похоже, Соник не торопится покидать салон. — Чего ты добиваешься этим? Я ведь сделала то, что ты хотел, — осторожно спрашивает, в недоумении, Шэдоу — шумно ахая, когда её хватают за воротник лазуритовой рубашки, предварительно убирая нож-бабочку, чтобы не поранить ненароком. Затем девушку резко поворачивают вбок. Соник, без лишних слов, тут же приближается к палевой мордочке, пальцами свободной руки сжимая челюсть ежихи. Он грубо целует её в припухлые губы, настойчиво проталкивая язык в рот — заставляя проглотить две цветные таблетки — экстази. Шэдоу, будучи в абсолютном ошеломлении, даже не сразу понимает, что в неё коварно запихнули один из самых сильных наркотиков. — Ммх… Что ты сделал со мной? — вырываясь, наконец, из нежеланного поцелуя, интересуется Шэдоу. И слегка жмурясь, она ощущает, как запястья её рук обхватывает что-то холодное и металлическое, после чего следует щелчок. Соник сковывает её наручниками. — Не волнуйся, милая, я всего лишь поделился с тобой своими… «конфетками», хорошая вещь, тебе точно понравится, — с дерзкой ухмылкой, обнажая клыки, довольно отвечает кобальтовый ëж. Соник прикрывает глаза и облизывается, приближаясь снова к её лицу — безрезультатно пытается ещё раз сорвать поцелуй с губ сопротивляющейся ежихи. — Чего?! Это были наркотики?! — выкрикивает, в испуге, офицерша, осознавая, что все её планы уже давно разрушены и катятся к чёрту — теперь она находится в ловушке. Руки Шэдоу заключены в наручниках, она сама фактически накачана наркотой, заперта в собственной служебной машине с этим больным придурком — и хаос знает, что у того вообще в голове творится. Соник быстро затыкает её рот ладонью и продолжает молча ухмыляться, останавливаясь совсем ненадолго. Он заглядывает в испуганные рубиновые глаза, обхватывая их обладательницу второй рукой за талию. — Ну-ну, не стоит так кричать, иначе мне придётся принять меры, — полушёпотом предупреждает Соник, прежде чем резко подхватить чёрно-красную ежиху на руки, после прижимая её к заднему сидению, рядом с собой — он убирает ладонь от палевого рта. Соник опускается слегка и аккуратно ласкает губами бок чёрной шейки. И Шэдоу чувствует, как приятно по телу разливается адреналин вместе с принятым веществом. Её губы и скованные руки немного дрожат, а разум совсем помутняется. Офицерша ощущает, как нутро слегка стягивает неуместным возбуждением и понимает однозначно — что во всём виновато действие наркотика. Но она не в силах противиться больше неизведанным ранее ощущениям. Кобальтовый ёж медленно оглаживает руками её широкие упругие бёдра, пока ещё скрытые тканью обтягивающих, тёмных брюк, переходя плавно на талию — затем пробирается снизу под хлопковую рубашку, касаясь слишком чувствительного — из-за запрещённого стимулятора — тела. Шэдоу упирается в сильную грудь парня сжатыми в кулаки руками, прерывая того, а после подаётся вперёд и сама прижимается к персиковым губам своими, закрывая глаза. Она закидывает одну из ног на пояс кобальтового ежа и пропускает слабый стон — словно наслаждаясь происходящим. Соник жадно целует её в ответ, проникая языком в ротовую полость девушки и встречаясь с её собственным — страстно сплетает их вместе. Он начинает расстёгивать одну за одной пуговицы рубашки цвета лазури, пока совсем не стягивает вещь вместе с бюстгальтером. Соник проходится, нежно, руками по рёбрам Шэдоу, ведя чуть выше, пока ладони не покрывают большую мягкую грудь, слегка сжимая её пальцами — аккуратно дразня розоватые сосочки. Шэдоу глухо хнычет в поцелуй и жмурится, начиная тереться промежностью об ногу парня, тем самым возбуждая себя ещё сильнее. И ей всё это кажется бредом, нереальным сном — всё происходит словно сквозь пелену тумана. Ведь она не может так просто отдаться в руки преступнику. Шэдоу стыдно и мерзко от самой себя. Она — офицер полиции и страж порядка. В её долгу отлавливать таких подлых утырков, как он — и ставить их на место, а не спонтанно ложиться под них. Но сейчас она не может. Наркотики уже проявляли полный потенциал своего действия, подавляя бóльшую часть разума Шэдоу, заставляя ту вести себя совсем неподобающе. И, в конце концов, она сдаётся — больше не способная противиться таким манящим ласкам сильных персиковых рук на её податливом теле. Пальцы обездвиженных тёмных рук с красными коготками сильно сжимаются на груди Соника, когда тот расстёгивает свою иссиня-чёрную рубашку по локоть — почти как у неё. Затем преступник снимает ремень с тёмных джинс, прижимая ежиху всем своим телом к мягкому сидению. Соник стягивает последние остатки одежды с девушки, проходясь рукой по стройной талии, затем ведёт ей ещё ниже, медленно раздвигая чёрные ножки в стороны. Шэдоу откидывает голову немного назад и слегка изгибается, прикрывая глаза — она, в предвкушении, слабо прикусывает нижнюю губу, пока Соник нависает над ней, крепко держась одной рукой за бедро цвета обсидиана. Кобальтовый ёж, наконец, пристраивается между её ножек и упирается, настырно, набухшей головкой к мокрому входу и плавно проникает внутрь — узкие стенки влажного пространства тут же приятно сжимают большой разгорячённый член. И Соник закрывает глаза, довольственно вздыхая. — Ах… Со-Соник… — протяжно стонет Шэдоу запомнившееся ей имя, когда кобальтовый ёж накрывает её своим телом, тесно прижимаясь лицом к чёрной шее, покрывая ту страстными поцелуями и оставляя багровые засосы на выступающих ключицах. Соник нагло ухмыляется, ускоряя, постепенно, шумные толчки в тело чёрно-красной ежихи. Он проходится одной рукой по её упругой груди, слабо сминая, следом по тонкой талии, а мокрый язык интенсивно дразнит розовые соски, затем позволяя персиковым губам плотно прижиматься к тем, ведя дорожку поцелуев до живота. Шэдоу отводит голову чуть вбок и вжимается всей спиной в сидение, слегка поджимая свои ноги. Она в блаженстве стонет ещё громче, умоляя преступника о большем. Еë тело изящно извивается в его властных руках и она требовательно целует его в губы — вновь и вновь — когда Соник так идеально грубо вталкивается в абсолютно мокрую киску с новой силой. Кобальтовый ёж закидывает обе ножки офицерши к себе на плечи, слегка приподнимая заднюю часть тела Шэдоу одной рукой. И трахает ещё сильнее, жёстче и глубже — почти по-животному — пока пальчики другой руки покрывают область чувствительного клитора, массируя, нежно, чтобы доставить больше удовольствия. Чёрно-красная ежиха гортанно рычит и, немного оскаливаясь, выгибается в спине, снова откидывая голову назад — закрывает глаза и пропускает шумные стоны наслаждения, сильнее поджимая свои ноги на персиковых плечах. Соник крепко сжимает одной рукой большую грудь, а ловкие пальцы другой интенсивно продолжают дразнить бусинку клитора — ёж вгоняет член в скользкую и податливую вагину Шэдоу настолько быстро, насколько это возможно в такой позе — будучи уже совсем на пределе. Совсем скоро Шэдоу, с криком имени Соника, кончает, содрогаясь всем своим телом в сильных руках — Соник же достигает оргазма сразу после неё. Не вынимает, кончая внутрь, тёплой спермой постепенно заполняя лоно ежихи. — С-Соник… Я хо-хочу… Ещё р-раз… Это б-было так… — Шэдоу совсем обессилена и не может думать больше ни о чём, кроме Соника — она крепко обвивает руками кобальтовую шею и тянется к нему, чтобы ещё раз поцеловать, но не справляется, теряя сознание и падая назад — на сидение. Соник, наконец, выходит из Шэдоу, быстро отдышиваясь, затем нависает сверху вновь, готовый повторить. Но смотрит на неё и замечает, что партнёрша отключилась. Забавно — думает он. Кобальтовый ёж, второпях, приводит себя в порядок, одеваясь и поправляя иголки, затем глядит на чёрно-красную ежиху и, укладывая ту поудобнее на сидении, накрывает своей кожаной курткой. — Отдыхай, Шэдоу, всё будет хорошо, — заботливо шепчет Соник ей прямо на ушко, после чего нежно целует офицершу в губы и гладит, аккуратно, палевую щёку, медленно отстраняясь — затем направляет взгляд на пустое место водителя в салоне автомобиля. Сбежать одному или забрать её с собой? Выбор был слишком очевиден для такого рискового парня, как Соник. Звук заводящегося двигателя нарушает тишину. У него ещё есть время.