Как Леви и Ханджи на титана ходили

      Четвертую ночь!       Четвертую сраную ночь подряд Леви выслушивал неуемный поток восторга, которым фонтанировала любимая женщина. Ханджи бубнила, не переставая, периодически повышая и понижая тональность. И если днем, она «отвлекалась» на насущные проблемы, стратегию и теорию, то ночью её фантазия пробивалась бурным потоком, сметая всё на своем пути.       И глядя на сверкающие глаза, лохматую голову и криво нацепленные очки Леви хотел только одного: заткнуть поскорее неумолкающий рот чувственным поцелуем, снимая попутно рубашку и брюки со стройного тела. А затем воплотить всё то, о чем он мечтал с начала этой сумасшедшей вылазки.       Но куда там! Эта, блядь, гениальная женщина умудрялась игнорировать его какой день (и ночь!) подряд, в красках расписывая, что и как она будет делать с титанами. И Леви уже не раз пожалел, что повелся на поводу у Смита, согласившись возглавить неофициальную экспедицию по поимке этих тупых великанов.       Они находились в старом, но еще крепком деревянном доме в нескольких милях к северу от стены Мария, на границе леса гигантских деревьев, где было что-то вроде временного склада Разведкорпуса.       Остальная немногочисленная команда уже разбрелась по двум комнатам с минимальными удобствами, а Леви и Ханджи, как двум офицерам оставили небольшой, но отдельный свободный закуток. Так сказать, для уединения и решения стратегических вопросов.       Угу, - усмехнулся про себя Леви, - обсуждались они исключительно в горизонтальной плоскости. Хотя, если быть предельно откровенным, уже никто, кроме капитана, не мог выносить бесконечный восторженный треп ученой. Леви даже подозревал, что большинство подчиненных мгновенно слиняли после скудного ужина именно из-за этой причины.       - Я назову их.. бу, бу, бу, бу…       Леви молча наблюдал, как блестят в неярком свете сальных свечей карие вишни за толстыми линзами очков, как движутся полные губы, как переливается темная медь волос…       Он смотрел, как она ходит из угла в угол, отчаянно жестикулируя, и не слышал ровным счетом ничего: он только знал, что под желтой рубашкой совсем нет белья, а светлые брюки ладно обтягивают стройные бедра и аппетитную попу; он видел её руки с длинными гибкими пальцами и представлял их у себя на груди и на животе, вспоминая, какое удовольствие они могут дарить…       Память услужливо подкинула образ Ханджи, которая изгибается и томно стонет в его руках, когда он нарочито медленно двигается в ней или, наоборот, не жалея их обоих, любит грубо и страстно.       Да что ж за наваждение такое, а не женщина!? Леви чертыхнулся, поймав недоуменный взгляд Ханджи, буркнул что-то невразумительное и завалился на узкую лежанку в углу.       - Я спать.. – капитан натянул на голову капюшон от накидки. Несмотря на теплый август, он все-равно ещё часто мерз по ночам.        - А, ну спать, так спать!       Ханджи быстро погасила свечу, на секунду прислушалась к тишине за окном и, сдвинув Леви к стене, притулилась у него за спиной. Через пару минут она уже крепко спала, опаляя дыханием короткие волосы на затылке Леви. Капитан не успел даже возмутиться.       Разом вспомнив всю нецензурщину, он выдал витиеватое ругательство, которое, однако, не возымело никакого воспитательного эффекта – Ханджи безмятежно спала, забыв, как обычно, снять очки.       Услышав слабые смешки младших разведчиков за стенкой, Леви пообещал себе вычислить завтра этих гениев отсталой мысли и погонять при возвращении по полигону.       Утешая себя этой мыслью, он провалился в тревожный сон.