Lipstick/Губная помада

Адриан, честно говоря, никогда в своей жизни так сильно не хотел делать фотосессию. Но ему было почти двадцать, и он был в самом расцвете сил, а для моделей это означало фотосессии с духами. А парфюмерные фотосессии обычно включали в себя наводящий на размышления контент. Адриан был в восторге от того, что ему удалось отвлечь внимание от этой рекламы, в которой он был полуголым с женщиной-моделью. Однако новый план состоял в том, чтобы он выглядел так, как будто какая-то женщина уже опустошила его. Никогда в жизни ему так не хотелось сделать фотосессию, как сейчас. — Я не знаю, Маринетт, — сказал он молодой женщине, которая в данный момент поправляла на нём предварительно помятую рубашку. — Я просто не хочу знать, как команда визажистов собирается оставить на мне отпечатки губной помады. — Волнуешься, котëнок? — прошептала она, глядя на него сквозь свои длинные ресницы. Прошёл почти год с тех пор, как произошло случайное разоблачение. Излишне говорить, что это сделало ситуацию безумно неловкой для них двоих. Особенно учитывая, что Маринетт призналась Адриану в любви менее чем за две недели до этого, а Кот попытался сделать предложение Ледибаг через неделю после этого. Зная то, что они знали сейчас… это немного разрушало их партнёрство. Отсюда и то, почему у них не было никаких отношений до тех пор, пока они оба не смогли собраться с мыслями. Что, по мнению Адриана, у них и было. Они просто не хотели разбираться со слоном в посудной лавке*. — Да, — сказал он. — Я больше всего беспокоюсь о том, что способ, которым они собираются нанести на меня упомянутые следы губной помады, — это… ну… поцелуи меня. Маринетт вздрогнула. — О-о, — сказала она, и румянец залил её щëки. Адриан тоже почувствовал, как вспыхнули его щëки. — И я… не с нетерпением жду этого. — Что, ты не хочешь, чтобы девушки вешались на тебя со всех сторон? — Она попыталась улыбнуться. Она старалась, чтобы её голос звучал непринуждённо. Но это было болезненно. И такой же была его улыбка. — Ну… — Он потëр затылок. — Честно говоря, есть только одна девушка, от которой я бы хотел этого. Их глаза встретились, и Адриан почувствовал, как его сердце болезненно колотится в груди. Ну, он точно пошëл и шлëпнул этого слона*, не так ли? Маринетт прочистила горло и в последний раз поправила его рубашку. — Вот, — сказала она. — Эм… Ты можешь идти. Было больно улыбаться, как его щекам, так и сердцу. Как всегда, в тот момент, когда кто-то переступал черту, они оба делали три шага назад. — Спасибо. Она одарила его вымученной улыбкой, которая длилась всего секунду, прежде чем повернуться и оставить его, чтобы пойти к гримëру. Он ушёл не сразу. Ему потребовалась секунда, чтобы взять себя в руки и пнуть себя. Они договорились, что теперь никаких отношений. Они договорились, что теперь никаких отношений. Но это не остановило его любовь к ней. Не останавливало то, как колотилось его сердце всякий раз, когда она заходила в комнату. Это не остановило его от того, что он находил всë — от еë улыбки до уверенности в себе и её тела — чрезвычайно привлекательным. Он ничего не мог с этим поделать. Но сейчас они договорились о том, что никаких отношений сейчас. Нет, пока они не могли взять себя в руки во время битвы. Чего они никогда бы не сделали. Кот больше не мог полностью не зависеть от своей леди, а Ледибаг не могла перестать беспокоиться о нём. Знать, кто они такие друг другу, было гораздо опаснее, чем он думал. Каким бы странным это ни было, Адриан пожалел, что встретил Маринетт. Было бы намного проще найти незнакомку под маской. То, что Ледибаг была невероятной женщиной, которая сама по себе заслужила его полное уважение и дружескую любовь, испортило его. И он знал, что испортил её, учитывая, что она была влюблена в Адриана. Это был полный бардак. И независимо от того, был ли кто-то из них готов убрать это или нет, ни один из них не предпринял никаких действий для этого. Мысленно накричав на себя, чтобы он взял себя в руки, Адриан заставил себя отправиться на макияж. — Итак, — начал он, заставляя себя улыбнуться дамам. — Каков план замазать меня помадой? — Он просто хотел знать, к чему ему нужно подготовиться. Особенно, если они собирались облепить его со всех сторон. — Ну, — сказала одна из дам с ухмылкой на лице. — Я не знала, что у тебя есть девушка, Агрест. Адриан замер. Что теперь говорить? — Итак, самый простой способ накрасить тебя — это дать ей тюбик губной помады и просто попросить её отметить тебя. К тому же это было бы наиболее реалистично. Девушка? — Что? Женщина указала на стул, молча приказывая ему сесть. — Да. Она такая милая. Я всегда подозревала, что между вами двумя есть нечто большее, чем просто модель и дизайнер. Модель и дизайнер? Он был моделью, но… Маринетт? Адриан чувствовал, что сходит с ума. Был ли он телепортирован в другую вселенную, где Маринетт была его девушкой? Подождите? Была ли она только его девушкой здесь, в этом измерении? Тем не менее, он был послушной моделью и сел в кресло, позволив съёмочной группе подправить макияж и опрыскать его волосы десятью различными средствами, чтобы уложить их на место и придать им соответствующий задумчивый вид. Теперь о губной помаде. — Я отправила её в подсобку, если вы хотите провести с ней немного времени, — подмигнув, сказала главная визажистка. Несмотря на свой яростный румянец, Адриан почти не нуждался в подсказках. Он нашёл Маринетт, спрятавшуюся в раздевалке. К счастью, кроме них двоих, там никого не было. Она смотрела на одежду на вешалке, повернувшись к нему спиной. Он смог прокрасться в комнату и закрыть за ней дверь. Она вздрогнула от мягкого щелчка, наполовину повернувшись к нему, прежде чем вернуться к своей работе. — Итак, — начал он, подходя к ней сзади и заставляя её подпрыгнуть, когда он положил руки ей на бёдра. — Девушка, хах? Она вздохнула, её руки немедленно взлетели к лицу и эффективно заглушили всё, что она пыталась сказать. — Что? — спросил он, наклоняя свою голову ближе к её. Она заставила себя убрать руки от лица, сложив их вместе перед губами. — Ты выглядел очень неуютно из-за перспективы того, как они собирались осыпать тебя поцелуями, — сказала она тихим и застенчивым голосом. — На самом деле, ты выглядел действительно несчастным во время всей этой фотосессии. И… с учётом того, что ты сказал ранее… — Она замолчала, отворачивая лицо. — Я просто… подумала, может быть, я могла бы помочь облегчить тебе задачу. — Мучая меня в процессе? Она откинула голову назад, чтобы посмотреть на него. Его сердце бешено колотилось. Она выглядела такой же шокированной и нервничающей из-за всей этой ситуации, как и он. — Маринетт, ты же на самом деле не думала, что прикосновение твоих губ ко мне не погубит меня полностью, не так ли, жучок? На мгновение она разинула рот, как рыба. — Мы можем быть профессионалами. — Нет, — сказал он, качая головой. — Нет, мы не можем. И ты это знаешь. — Не можешь или не хочешь? Адриан нахмурился. — Не буду, — сказал он, его хватка на её бедрах усилилась, когда он притянул её на полшага ближе к себе. — Я просто скажу это прямо сейчас: мы всё ещё любим друг друга. Всё тело Маринетт обмякло при этих словах. Он положил подбородок ей на плечо, счастливо наслаждаясь ощущением того, что находится даже так ближе к ней. Что ж, теперь к слону* точно обращались. — Жучок. Мои чувства к тебе не изменились. И ты должна знать, что даже несмотря на то, что ты сказала мне, что мне лучше забрать то кольцо, с которым я сделал тебе предложение, оно всё ещё у меня. Я просто жду, когда ты его примешь. Краем глаза он видел, как её глаза начали слезиться, и она была на грани слёз. — Котёнок… — Итак, — сказал он. — Как бы то ни было, я повторю: если ты думаешь, что я смогу держать себя в руках, пока ты целуешь меня своими губами, подумай ещё раз. Ты собираешься погубить меня, жучок. Её румянец стал ещё гуще. — Ты… — Она сглотнула. — Кольцо всё ещё у тебя? — Её голос был шёпотом, как будто она не могла сказать это громче. Адриан ухмыльнулся. — Да, — сказал он, его сердце болезненно сжалось в груди. — У меня. На мгновение между ними обоими воцарилась тишина, прежде чем Маринетт вернулась к реальности. — Эм… — сказала она, высвобождаясь из его объятий и поворачиваясь к нему лицом. — Мы должны подготовить тебя. Он вздохнул. — Значит, ты просто собираешься избегать этого? — он спросил: — Или это было твёрдое «нет»? — Это как «у нас есть работа, которую нужно сделать, и сейчас не время для этого разговора». Проблеск надежды проскользнул в его сознании. — Поклянёшься мне в этом? — спросил он. — Поклянись, что мы поговорим об этом позже. Внезапно они оказались грудь к груди. Адриан не знал, как это произошло, но он точно не жаловался. Она подняла руку, положив её прямо на его сердце и остановив его в процессе. — Я клянусь, Адриан. Он улыбнулся, тёплая надежда на то, что, возможно, есть «они», расцвела в его груди. — Итак, — спросил он, его разум каким-то образом напомнил ему о нынешнем затруднительном положении, несмотря на то, что в данный момент он не работал. — Ты собираешься поцеловать меня? Или нет? Его сердце подскочило к горлу в тот момент, когда она вытащила помаду из заднего кармана. — Да, — прошептала она. — Итак, давай сделаем так, чтобы это подсчитать. — Моя леди, — сказал он, его дыхание уже вырывалось из лёгких, когда он наблюдал, как Маринетт красит губы в ярко-красный цвет. — Я в твоей власти. Хорошенько меня испачкай. — Что-то подсказывает мне, что мне не нужно сильно стараться. Она была права; она этого не делала. В тот момент, когда она положила на него руки, одна опустилась ему на шею, а другая на челюсть, ему пришёл конец. Целиком и полностью. Больше не было этих Адриана и Маринетт на фотосессии. Это были Адриан и Маринетт, и точка. Конец истории. Он позволил своим глазам закрыться, не потрудившись держать их открытыми, когда Маринетт прикоснулась к нему губами. Над уголком его рта. На его щеке. Его челюсть. Его ухо. Она отстранилась, и он услышал щелчок, с которым она снова открывала помаду. Его глаза лениво открылись, чтобы посмотреть, как она снова накладывает макияж. — Куда ты целишься дальше? — спросил он. — Куда? — спросила она, убирая помаду обратно в карман. — Чтобы я мог подготовиться. Она ухмыльнулась. — Мой секрет. Его колени вот-вот подогнутся, и он рухнет замертво на пол. На самом деле, он был уверен, что чуть не потерял сознание, когда её губы коснулись его горла. Он ахнул, каждая частичка его тела медленно умирала с каждым прикосновением её губ. Губы, которые затем опустились на его ключицу, затем ещё ниже на грудь. Какая сладкая смерть. Ещё одно нанесение помады, и её губы снова коснулись его груди, шеи, подбородка, виска. Она отстранилась в последний раз, и он услышал, как щёлкнул тюбик губной помады. Он едва мог держать глаза открытыми. Какова ваша следующая цель, миледи? Её руки поднялись, чтобы погладить его по щекам, но она остановилась, не дотрагиваясь до его лица. — Ты в порядке, котёнок? — Я умираю, — признался он. — Прикончи меня, жучок. Сделай это сладко. Она хихикнула. — Как драматично. Эти идеальные губы, покрытые слоем красной, очень красной помады, затем приземлились на его губы, и весь самоконтроль вылетел в окно, когда он схватил её, крепко прижимая к себе и прижимая их губы друг к другу. Будь проклят профессионализм, он собирался поцеловать её, чего бы это ни стоило. Её руки пробежались по его покрытым лаком волосам и вниз по груди, а затем снова поднялись, чтобы обхватить его щёки. Его руки были повсюду на ней, хватая её за бока, руки и щёки. Сдержанности просто не существовало. В конце концов, она оторвалась, задыхаясь. Сам Адриан дышал так тяжело, что ему казалось, он вот-вот потеряет сознание. Слава богу, его прижали к стене, потому что он был уверен, что иначе упадёт. Но даже несмотря на то, что его ноги были ватными, он цеплялся за неё изо всех сил. Так же, как она держалась за него. Они постояли там мгновение, тяжело дыша, прижимаясь друг к другу; прекрасная катастрофа. — Я… Я думаю, — сказала Маринетт между вдохами, — тебе следует пойти… и… сделать фотосессию. Он не хотел этого. Он действительно не хотел этого. — Выходи за меня замуж. — Что? Он посмотрел на неё сверху вниз. — Ты пропустила предыдущее предложение «У меня все ещё есть кольцо», так что позволь мне объяснить это тебе по буквам: выходи за меня замуж, жучок. Она застыла в шоке. — Котёнок, ты не можешь быть серьёзным. — Я, — настаивал он. — Я на тысячу процентов уверен. Потому что я больше не могу этого выносить. Выходи за меня. Будь моей женой. — Кот, — выдохнула она. — Будь благоразумен… — Это совершенно невозможно для меня, когда ты вот так разрушаешь меня, — перебил он. — Ты всегда разрушала меня, доводила до уничтожения. Жучок, ты мой идеальный партнёр, и я тебя не отпущу. Я люблю всю тебя; ты любишь всего меня. Почему мы не вместе? Она открыла рот, вероятно, чтобы возразить, но ничего не произнесла. Медленно её рот закрылся, и выражение её лица стало уязвимым. — Я… у тебя действительно всё ещё есть кольцо? Ты… ты же не собираешься просто пойти и купить одно и сказать, что это было кольцо? Потому что я помню это кольцо. Очень хорошо. Его сердце ёкнуло. — Что ты делаешь? — Говорят, что забываешь, когда мужчина, которому принадлежит половина твоего сердца, что делает тебе предложение. Он ничего не мог с собой поделать и снова поцеловал её. Страстно. Покусывая её сладкие губы так же, как она покусывала его. С такой скоростью фотосессии не будет. — Я сбегаю домой, — сказал он между поцелуями, — и захвачу его, как только освобожусь от этой фотосессии. — Он снова поцеловал её. — А потом я побегу к тебе домой… — Ещё один поцелуй. — И упаду на колени… — Ещё один. — И буду умолять тебя стать моей невестой. И если ты скажешь «да», я буду вопить с каждой грёбаной крыши Парижа о том, как я рад, что ты станешь моей женой. Их дикие поцелуи замедлились и прекратились, оставив Маринетт снова цепляться за Адриана, просто чтобы устоять на ногах. Честно говоря, Адриан был шокирован, что в этот момент они не были на полу. Медленно на лице Маринетт появилась весёлая улыбка, которая в конце концов расплылась, когда из неё вырвался смех. — Ты такой смешной, — сказала она между смешками. Он просто пожал плечами. — Ну и что? — это было всё, что он мог сказать. Она одарила его этой улыбкой, и Адриан почувствовал, что может летать. — Ну, — сказала она. — Как насчёт того, чтобы ты пришёл и спросил меня как следует после фотосессии. Потому что… — её улыбка стала шире. — Мне понадобится время, чтобы осознать тот факт, что я собираюсь жениться на любви всей моей жизни. Он дëрнул её в сокрушительные объятия, и она вцепилась в него, крепко сжимая. Он был просто на седьмом небе от счастья и не собирался спускаться в ближайшее время. — Ты должен уйти, — в конце концов прошептала она, хотя её хватка на нём едва ослабла. — Ты, наверное, задерживаешь фотосессию. Он проворчал. — Отлично. Но только потому, что я знаю, что ты права. Неохотно он опустил её на землю, и дуэт распрощался друг с другом. Как бы тяжело это ни было, он заставил себя отойти от неë, повернулся спиной, сделал два шага и услышал грохот. Он резко обернулся и увидел Маринетт на полу, держащуюся за вешалку с одеждой, которая уже откатывалась в сторону. — Маринетт! — позвал он, мгновенно бросаясь обратно к ней, — ты в порядке? — Да, — сказала она, её голос был выше обычного, что всегда случалось, когда она была смущена или нервничала. — Я имею в виду, любовь всей моей жизни только что поцеловалась со мной и попросила меня выйти за него замуж, так что я не совсем психую или что-то в этом роде. Нет, вовсе нет. Страх, охвативший его, быстро исчез, оставив после себя краснеющее, хихикающее месиво. Он сделал это с ней. Она лежала на полу, не в силах стоять из-за него. Он чувствовал гордость, зная, что это была еë реакция на него. — Ладно. Пока с тобой всё в порядке. — Д-да. — Сказала она с неловкой, кривой улыбкой. — Просто… дай мне минутку. Он не мог сдержать улыбку на своём лице. Он наклонился вперёд, чтобы поцеловать её в лоб. — Успокойся, ладно. — Со мной всё будет в порядке, — заверила она. — Ты Ледибаг. Ты всегда такая. Ещё раз поцеловав её в лоб, он заставил себя подняться и направился обратно в отдел макияжа за одобрением. После одобрения — главный визажист выглядел слишком самодовольно, на взгляд Адриана, — его пригласили сделать фотографии. Фотограф продолжал выкрикивать ему приказы, иногда говоря, чтобы он выглядел мечтательно. Это было легко. Как будто Адриан мог думать о чëм угодно, кроме своей дорогой Маринетт, в любом случае. Не тогда, когда он размазывал её помаду по всему телу, как клеймо. Честно говоря, он надеялся, что это был первый раз из многих. Это был его новый любимый способ наносить макияж.