Ты мой папа?

Слух прорезал резкий удар эхом разлетевшийся по пустой комнате лязгом рассыпавшихся осколков. Я закрывал своей спиной Эмму от стекла, разбросанного по ковру. Левую ладонь пронзила секундная боль, но я не обратил внимания. Мой взгляд с остатков лампы переместился на девочку. Она совершенно не казалась испуганной, с неподдельным интересом Эмма наблюдала за реакцией матери. Мадам Чен лишь поджала уголки губ: — В мой кабинет. Живо. — Нет! Мама, не ругай его! — лицо девочки резко исказил страх. Женщина не выслушав ребенка, развернулась на каблуках и вышла из комнаты. Я быстро поднялся на ноги и, спрятав левую руку за спиной, спокойно улыбнулся Эмме: — Я скоро вернусь. Идя по коридору за начальницей, взглянул на свою кисть. Я оказался прав в своей догадке: тёмно-красной струйкой уже по пальцам стекала капиллярная кровь. Не смертельно. Будучи Супер Котом я получал более серьезные травмы. В дождливую погоду рёбра иногда отзывались тянущей болью, напоминая о моём насыщенном прошлом. Зайдя в кабинет Альи, Мадам Чен по-хозяйски расположилась в кресле и уставилась на меня. — Я не понимаю почему тебя до сих пор не уволили. — она быстро набрала сообщение в телефоне. Уже через минуту в кабинете стояла Алья. — Подготовь бумаги на увольнение. — требовательно запросила Мари. — Не могу. Сейчас нет подходящих кандидатов на эту должность. — Алья скучающе рассматривала свои стеллажи. В голове пронеслась мысль: "Алья меня прикрывает? Я думал, что она меня ненавидит..." — Во всём Париже нет? Во Франции? В мире? — уже более раздражённо поинтересовалась начальница. Алья молчала. — Хорошо, тогда вычти стоимость лампы и компенсацию за моральный ущерб из его зарплаты. — Не имеете право. Я светильник не разбивал. — еле сдерживая улыбку, отбивался я. — Мммм, почему ты сейчас не с ребёнком? Ты знаешь что это карается штрафом? — она старательно пыталась найти причину для увольнения. — "Вызов работника на деловой разговор с начальством", 6 страница договора... — я сообразил не свою оплошность. — Меня вот больше всего интересует, вы сейчас оставили пятилетнего ребенка одного в комнате на ковролине с осколками? Мари злобно зыркнула на Алью и та мигом ретировалась из кабинета. — А теперь давайте на чистоту. Вы правда не понимаете, что произошло и почему Эмма так себя повела? Правда не услышали этот крик о помощи? — я повысил голос. — Я не удивлен, что ваша дочь не выдержала подобного. Она живёт, пытаясь привлечь ваше внимание! Я врал. Я не знал, что Эмма так скоро сорвётся. Я не думал, что так скоро застану подобную ситуацию, и девочка при мне вычудит подобное. Мари промолчала. — Вы конечно извините, но уделять внимание своему ребенку очень важно...— мою голову резко посетила догадка, которую я поспешил озвучить. — А вы вычеркнули из своего длиннющего списка дел день с дочерью, который она очень долго ждала... Естественно, что она пытается привлечь ваше внимание подобным образом, раз уж вы не реагируете на её положительные действия. — Выговорился? А теперь запомни пожалуйста: я её мать, и только мне решать... Я перебил женщину: — А я квалифицированный специалист с высшим образованием, детский психолог со стажем работы в 5 лет, я знаю, о чем говорю. И если вы действительно хотите всего лучшего для своей дочери, то прислушайтесь ко мне: В ближайшее время выделите день и проведите его с дочерью, желательно где-нибудь на улице или на природе, а то я подозреваю, что она не часто выходит подышать свежим воздухом. А теперь прошу прощения. Я вернусь к своей работе, а то там осколки лампы, неквалифицированный специалист и травмированный ребенок. Я выскочил из кабинета. Сердце громыхало в груди. Хоть бы после такой яростной речи меня не уволили. Я закусывал губы, пока бежал до детской. Зря это я. Меня не послушают, здесь я обычный нянь без права голоса на решение судьбы девочки. Но накопившаяся злость за время моего пребывания здесь просто хлынула через край и разлилась рекой. Вернувшись на этаж к Эмме предо мной предстала картина: Алья на каблуках свернувшись в три погибели, двумя листами А4 пыталась собрать розовое стекло. Я не слишком громко озвучил свои мысли о приглашении уборщицы и зашёл в комнату девочки. Эмма сидела на кровати, закутанная в пледик калачиком, как ёжик, и очень редко всхлипывала. Я спрятал левую руку за спину и сел на край кровати к девочке. — Эми, у тебя что-то болит? Девочка вылезла из под пледа и вся в слезах бросилась ко мне в объятия. — Адри, прости пожалуйста, я больше так никогда не буду, прости, прости, не уходи пожалуйста, мне так нравится с тобой играть, я не хотела, правда. — девочка громко всхлипывала. Моя рубашка постепенно пропитывалась слезами маленького ребёнка. А моё сердце согрелось от столь милого обращения. Обычно Эмма либо обращалась ко мне не по имени, либо говорила в побуждающей к действиям манере. Это "Адри" отозвалось в моей душе чем-то детским и столь наивным. — Всё хорошо. Не переживай. Твоя мама меня почти не ругала. — я солгал. Несколько минут я успокаивал девочку, прежде, чем мы сходили в ванную комнату умыться. Я отправил Эмму в комнату, а сам наконец решился осмотреть свою ладонь. Несколько кусочков стекла застряли в плоти. Я постарался их достать, но все мои попытки были тщетны. Я открыл шкафчик за зеркалом и вытащив перекись и марлю, первым обильно полил, а вторым туго замотал руку. Под повязкой отчётливо ощущалось наличие инородных объектов. Я вернулся в комнату. Эмма сначала опечалено смотрела на мою левую руку, затем ещё раз извинилась, а после поинтересовалась больно ли мне. Оставшийся вечер плавно перетек в ночь. Эмма уже спала, а я преданно сидел у её кровати в ожидании кого-нибудь взрослого. Ближе к часу ночи пришла уставшая Алья и пробормотав, что-то в духе: завтра можешь опоздать на часок, отправила домой. Общественный транспорт уже не ходил. Я собирался вызвать такси, но у порога Сезар, что-то быстро прикинув, решила дать мне ключи от служебной машины со словами: "Чтобы завтра вернул". Я был в шоке от её сегодняшней щедрости, но отказываться не стал. Не каждый день катаюсь до дома на BMW. На утро плюшки от начальства не закончились. Уведомление от банка меня ввело в ступор. Ещё вчера меня собирались уволить или вылепить штраф, а сегодня мой счёт увеличился на некую сумму. "Денежная компенсация за травму на рабочем месте" — гласило сообщение к получателю. Мои уголки губ поплыли вверх, когда я ещё и вспомнил, что Алья отсрочила моё сегодняшнее появление на работе на целый час. Нужно было потихоньку свалить из дома, не наткнувшись на мисье Дюпена, и отправиться спозаранку в травмпункт. Миссия была успешна завершена, уже через пол часа я сидел у врача, а ещё через двадцать минут подъезжал на бэхе на подземную парковку в место моей работы. Иметь машину было слишком удобно. Нужно было бы задуматься о покупке. Зайдя на нужный этаж, я увидел, как Эмма играла в шалаше, а Алья стояла рядом с не самым весёлым выражением лица. — Доброе утро. — поприветствовал я. Тут же Эмма выскочила из шалаша в мои объятия. — Адрииии!!! — Привет, Эми. — я мило улыбнулся. Алья молча кивнула и, забрав у меня ключи от машины, пулей вылетела с этажа. Эмма довольно хорошо себя вела, скорее всего чувствовала вину за вчерашнее. Нарисовала несколько картин, которые очень хотела показать маме. Но близилась ночь, а Мари Чен никак не приходила. Перед сном Эмма очень опечалилась, когда Алья зашла и предупредила, что мама задерживается и не сможет подойти перед сном. Я почувствовал знакомый неприятный укол одиночества, который испытывала в этот момент девочка. Эмма попросила ей почитать на ночь какую-нибудь книжку и очень долго не могла уснуть. Скорее всего уснуть так и не получилось, просто увидев мою усталость, она сжалилась и отпустила домой. Уже в лифте я собирался нажать первый этаж, но замялся и вернулся за рисунками Эммы. Мой вчерашний выговор для её матери прошел мимо ушей. Самому захотелось привлечь внимание строгой женщины к маленькому ребенку. — Мари! Выслушай меня пожалуйста! — услышал я голос Альи, исходящий из кабинета. — Мне неинтересно. — Мне кажется, что он... Голос Альи был прерван грубым ответом Мари: — Мне. Неинтересно. Моё. Прошлое. Моё сердце бешенно забилось от осознания того, что речь шла обо мне. Одна мысль в голове перебивала другую. "Нужно узнать дату рождения ". "Не может быть ". "Почему?". "Мне бы сообщили ". "Эта глупая догадка не могла быть правдой". "Нет.нет.нет.нет". Я услышал шаги и тут же рванул за угол коридора. Сделав два глубоких вздоха и, натянув улыбку, непринужденно вышел из-за угла. Мне навстречу шла опечаленная Алья, но увидев меня секретарь приняла нейтральное выражение лица и остановилась. — Мадам Сезар! — начал я дружелюбно. — Не могли бы вы передать рисунки Эммы Мадам Чен?