Омега

      День. Солнце ярко светит за окном, пропуская свои лучи через окно, отражаясь почти в каждом уголке помещения ярким пятном. Разнообразные постеры, фигурки героев, карандаши, раскраски — всё было отличающими предметами кабинета детского врача. Тихо тикающие часы, висящие на одной из стен; весёлый детский смех, слышимый с улицы через открытое окно; тихое жужжание работающего компьютера и принтера, распечатывающего нужную бумажку.       Беспричудный…       В голове всё ещё эхом отражаются слова мужчины, который, не показывая ни единой эмоции на лице, записывал диагноз в только что распечатанном листочке. Он голосом профессионального лектора, что-то объяснял моей матери, временами отрывая ручку от бумаги, и касался ею снимка, показывая наличие ненужного мне сустава на мизинце ноги.       В толстой тетради с разнообразными рисунками героев на странице с моими будущими профессиями красивый иероглиф «герой», который я очень долго и чательно перерисовывал с бумажки, на которой мне его написала мама, был зачёркнут моей дрожащей рукой в вечер того же дня. К слову, он был единственным, написанным на том развороте.       Мне пять, и моя мечта стать героем отдалилась от меня на несколько тысяч шагов, становясь в своём достижении ещё сложнее. Только вот я не отчаивался, пытался не дать соленным каплям начать литься из глаз и все крепче сжимал фигурку Всемогущего в своих руках, надеясь, что все происходящее мне лишь снится.

***

      Снова день, только вот солнце не радует своими яркими лучами, боясь выглянуть из-за тёмных туч. В кабинете горит свет. На стенах висят те же потрёпанные и старые постеры с героями; их фигурки, все ещё стоящие на нескольких полках, пополнившиеся несколькими людьми недавно поднявшимися в топе. Почти ничего не изменилось. Лишь мой возраст и отсутствие детского смеха на улице.       Омега…       Если не сидел на стуле, то упал бы. Слова эхом звучат в моей голове, точно так же как в день, когда врач сообщил о моей беспричудности. Этот же человек, таким же лекторским не терпящим возражений тоном, вещал мне о моей бесполезности. Он — Альфа и таким, как он перечить нельзя. А мне, омеге, беспричудной омеге никогда не стать героем.       Лист со списком, находящийся в той же толстой тетради, за долгие годы не пополнившийся ни на одну из доступных мне профессий, был вырван из неё в злополучном кабинете и разорван на мелкие кусочки, отправившись в мусорное ведро. Я вылетел от врача, несясь домой, стараясь не попасться никому на глаза.       Мне четырнадцать, моя жизнь окончательно разрушилась. А мечта стала недостижимой.

***

      Мне все ещё четырнадцать, только теперь моя мечта перестала быть недостижимой. Мой кумир сказал, что даже беспричудная омега может стать героем, и я поверил ему, ведь он спасает людей с улыбкой на лице.       Тренировался, наращивал мышечную массу и свою силу, раз природа не наделила меня причудой, отнесся к тем двадцати процентам всего населения планеты, что не получило своей отличительной черты, и давил свою нежную сущность, просящую наконец-то перестать над ней издеваться и выпустить наружу. Становился сильнее под чутким руководством Всемогущего и чувствовал, как становлюсь вершителем своей судьбы.       Делал всё, для того чтобы считали бетой, и мне это прекрасно удавалось. И так ещё не сформировавшийся омежий запах, который в полной мере раскроется только после течки, скрывали подавители, оставляя после себя лишь размытый аромат феромонов, в точности напоминающий безвкусный — бет, и это было спасением. Худощавое тело стало набирать массу, а на плоском животе появился пресс. Я заставил себя перестать заикаться перед более сильным полом. Я не напоминал омегу, все считали меня обычным, а я не отрицал, тихо радуясь своей маленькой победе и долгожданным шагам, которые все ближе продвигали меня к красной атласной ленте, натянутой перед финишем.

***

      Мне восемнадцать, и все мои планы чуть не сгинули в Бездну. Меня настигла первая течка. Сущность внутри меня скулила, просила показаться перед своим альфой, подчиниться ему, как и положено, ведь учуяла его среди всего множества запахов, гуляющих по общежитию, после первого же спазма в районе живота.       Только вот я не хотел, боролся с внутренней омегой, не давая ей взять вверх, глотал горстями подавители вместе с обезболивающим, сворачивался на кровати комочком, обхватывая живот руками, скуля от одиночества и пустоты внутри. Проклинал то, что омега после первой течки начинает слышать запахи во всей красе и может наконец-то унюхать своего альфу, молился о том, чтобы он ничего не заподозрил.       Мы не созданы друг для друга, и никакая истинность этого не изменит.       Омега не должна быть сильной, она должна быть красивой и полностью подчиняться своему альфе, я же никогда не смогу поставить свою мечту на кон.

***

      Я не подчиняюсь своему альфе, как любая другая омега. Не жду его дома с тёплой водой в набранной ванне, горячим ужином на столе и новой пачкой презервативов, кинутой поверх застеленной кровати. И в моем, и в его доме стоят душевые кабины, я не умею готовить и слишком стесняюсь купить контрацептивы.       Я внимательно слежу за графиком течек, посылаю свою мать за новой коробкой подавителей и каждый месяц съедаю упаковку обезболивающего, закрываясь в своей квартире и не высовывая из нее носа. Каждый раз глупо оправдываю причину своего отсутствия перед ним, а в следующий раз, сжимая зубы, провожу течку на ногах, не отрываясь от патрулирования городских улиц, натягивая на лицо весёлую улыбку, ободряющую встречающихся прохожих, и держусь от него подальше.       — Чёртов Деку! Ты в каких облаках летаешь?! — меня за капюшон геройского костюма дёргают назад, помогая избежать атаки злодея.       — Прости, Каччан! — воскликнул я, вновь возвращаясь в строй, выкидывая все ненужные сейчас мысли из головы.       — Не называй меня так, Деку!       Мне двадцать пять, и я не подхожу ни под один из эпитетов. Все тело усеивают ужасные шрамы, украшающие лишь альф. Некоторые получены в пылу сражения, некоторые по моей глупости, а какие-то уродливыми звёздочками вещают о том, что он все ещё считает меня бетой.

      Я Мидория Изуку, и из всех людей на Земле только четверо из них знают, что нынешний герой Номер Один и Символ Мира — омега. Я, моя мама, Всемогущий и… врач, сидящий в том чёртовом кабинете, где моя жизнь разрушалась на части.