All I ever Needed, is here in my Arms

Enjoy the silence - Carla Bruni

All I ever Needed, is here in my Arms

Прикосновения вызывали у Минхо амбивалентные чувства: когда его обнимали, похлопывали по плечу, держали за руку или придерживали за талию было приятно, но в то же время отвратительно - это было райское чувство, но в то же время он словно низвергался в ад.  В большинстве случаев он не возражал; его друзья могли обнять его или дать пять после победы в напряженной игре в Марио Карт.  — Вау, Минхо, я не знал, что ты так хорош в этой игре.  — Я никогда не говорил тебе, что я бомбезный игрок в Марио Карт? Когда кто-то обвивал Минхо руками, он не просто боялся комментариев о его теле — он молился, каждый чертов раз, чтобы они не открывали свой рот. Так они и делали. Молчали.  Так было до тех пор, пока он не встретил Джисона.  Минхо был близок к тому, чтобы сдаться и выкинуть сигарету: было слишком ветрено, и его трясущиеся руки не могли зажечь её. Он почти швырнул зажигалку, в которой оставалось мало горючего, о стену, когда рука, появившаяся из ниоткуда, остановила его движение.  — Дай я попробую.  — М? — Минхо обернулся, встретившись с  капюшоном, натянутым на голову незнакомца. Его лица почти не было видно, кроме слегка видневшихся сверкающих глаз. Незнакомый мальчик был одет в черную толстовку с капюшоном и мешковатые джинсы — и то, и другое было почти на два размера больше его самого. Минхо встрепенулся; он протянул зажигалку человеку, стоявшему перед ним, и сунул сигарету обратно в рот.  — Дерзай.  Незнакомец прикрыл кончик сигареты одной рукой, защищая от ветра. Она зажглась с трех попыток. — Спасибо… — Джисон. — Спасибо, Джисон.  Джисон пошатнутся и положил руку на чужую талию. Минхо мог бы отстраниться, стряхнуть руку и придумать неубедительное оправдание — ему даже не нужно оправдание, ведь совершенно незнакомый человек прикоснулся к нему, — но это прикосновение было лучшим в его жизни.  — Ты тощий.  Минхо закатил глаза, затянулся своей только что зажженной сигаретой и выпустил дым прямо в лицо Джисону.  — Стараюсь.  Джисон положил вторую руку на талию Минхо с другой стороны, прямо на его тазовую кость.  — Для кого ты такой тощий? — он вырвал сигарету у Минхо из руки и затянулся, прежде чем сунуть ее обратно в рот Минхо.  — Для себя, — пробормотал Минхо, зажав никотиновую палочку между губами.  Сейчас Джисон был ближе к Минхо, чем кто-либо и когда-либо, уложив две руки на чужое тело и едва оставляя пространство для дыхания.  — Сколько в тебе наркоты, только честно? Джисон отклонился назад, удивленно раскрыв глаза. Его пальцы все еще оставались на талии Минхо.  — А ты как думаешь? Я бы никогда не сделал такого в трезвом состоянии, — Джисон убрал левую руку и полез в карман, вытаскивая сложенный листок бумаги. — Мой номер.  — У тебя это было заготовлено?  — Я всегда готов познакомиться с симпатичными мальчиками, — Джисон провел руками по животу Минхо, обводя впадины рядом с тазовыми костями. — А ты прекрасен, ты знаешь это? Две недели  Две недели — столько они знали друг друга, каждый день либо переписываясь, либо угощая друг друга сигаретами. Ни разу в своей жизни Минхо не чувствовал себя таким счастливым, как сейчас… А ещё он никогда не чувствовал себя так отвратно, как сейчас.  Слова Джисона окрыляли настолько же, насколько и убивали.  Он хотел быть красивым для самого себя, морил свое тело голодом, чтобы без отвращения смотреться в зеркало рядом с кроватью. Теперь он должен был быть красивым для Джисона; голодать, чтобы Джисон мог обнять его за талию и начать насвистывать песни, как он всегда делал.  Минхо взял руки Джисона, положив себе на живот.  — Ты красивый. Джисон вырвал свои руки из крепкой хватки и приподнялся, нависнув над Минхо и прижав его к кровати своими бёдрами. Его руки блуждали по животу и груди Ли, в то время как он оставлял маленькие поцелуи вокруг пупка. — Ты красивее.  Желудок Минхо заурчал, свидетельствуя о голоде, который растекался по телу. Джисон рассмеялся, выдыхая тёплым воздухом в грудь Минхо.  — Еще более красив, когда ты голодаешь ради меня, детка.  Минхо склонился над унитазом, засунув два пальца в горло и давясь едой, которую он ранее съел. Джисон стоял позади него, расчесывая пальцами его волосы и шепча ему на ухо что-то вроде "ты в порядке", "выпусти все это", "я здесь".  Минхо вытер рот и сел прямо, прислоняясь спиной к белому камню туалета и поднимая голову к Джисону.  — Кто мы? Он не мог думать на пустой желудок. Он не мог думать, когда его мозг кричал ему есть и голодать одновременно.  — О чем ты? — Джисон был застигнут врасплох, но его пальцы все еще оставались в подстриженных волосах Минхо.  — Ты убираешь мои волосы назад, когда меня тошнит, ты делишься со мной своими сигаретами и целуешь меня в такие места, в которые меня никогда раньше не целовали.  — Это то, что делают друзья, не так ли? — Лицо Минхо вытянулось еще больше, чем раньше, заставив Джисона улыбнуться. — Ты хочешь быть больше, чем просто друзьями? Минхо обхватил рукой шею Джисона, его рука играла с волосами на затылке. Другая его рука легла на талию парня, что было неудобным положением, так как они все еще находились на кафельном полу.  — Да.  Джисон наклонился, прижимаясь губами к губам Минхо, который издал тихий удивлённый вздох, больше похожий на писк; он немедленно отстранился.  — Мерзость, меня только что вырвало, а ты хочешь меня поцеловать? — Ты мог бы сидеть здесь хоть с кровью на губах, а я все равно захотел бы поцеловать тебя, — Джисон положил обе руки на худеющее лицо Минхо и притянул его к себе. — Ты того стоишь.  Минхо так и остался сидеть там, вжимаясь спиной в сиденье унитаза, его хрупкие ноги касались холодного пола. Голоса в его голове кричали: «Голодай ещё или вырви остатки своего ужина».  Всю свою жизнь Минхо пытался найти кого-то, кто смог бы утихомирить голоса. Кого-то, кто сказал бы ему, что всё, что они говорили, было неправдой.  Вместо этого он нашел человека, благодаря которому справляться с голосами стало немного легче.