Meet Me At Our Spot

      Пытаться убедить себя в том, что тебе наплевать на Ли Минхо — нелегкий подвиг.       И, если вы спросите Джисона, это не только потому, что он горяч.       Ну, отчасти так.       Окей, это в основном потому, что он горяч.       Но разве этого недостаточно? Минхо — определение крутости. Он хорош собой и отчужден, и вы никогда не поймете, о чем он думает, поэтому плюсом, что он еще загадочный. Когда он входит в комнату, все оборачиваются, чтобы посмотреть на него. Когда он публикует посты в социальных сетях, весь мир останавливается, чтобы засыпать его комплиментами. Когда его нет рядом, люди ничего не могут поделать, кроме как говорить о нем. Именно поэтому он идеально подходит для Джисона.       — Да пусть он идет нахуй, — настаивает Джисон. Он и его лучший друг, Хенджин, катались на своих скейтах на улице во время обеденного перерыва в безуспешной попытке удержать Джисона в здравом уме.       — Разве это не то, что ты пытался сделать? — Хенджин издевается со смехом.       — Пошел нахуй ты, — говорит Джисон, пытаясь исправиться. Хенджин должен считать, что ему очень повезло, что они все еще были на территории школы, иначе Джисон ударил бы его прямо в лицо.       — Прости, Ханджи, просто… разве мы не всегда знали, что это произойдет? — говорит Хенджин. — Он Ли Минхо.       — А я Хан Джисон, — огрызается Джисон. — Почему это имеет значение?       — Ты знаешь почему, — это все, что отвечает Хенджин. Правда в том, что Джисон определенно знал, что имел в виду Хенджин. Минхо был членом королевской семьи. Он делал то, что хотел, потому что люди позволяли ему. Джисон лишь еще одна жертва.       — Знаешь, в нем нет ничего особенного, — решает Джисон через несколько минут. — В этом мире есть миллион таких парней, как Ли Минхо.       — Не в этой школе, — с усмешкой напоминает ему Хенджин.       — Все, что у него есть — это внешность, — заявляет Джисон. — Это не имеет никакого отношения к его личности или мозгу. Люди не понимают, что любой может надеть дурацкий берет и клетчатые брюки и выглядеть точно так же, как Ли Минхо.       — Ты злишься, потому что снова проиграешь в этом году, — оценивает Хенджин с ухмылкой. — Ты думал, что он был твоим золотым билетом.       Джисон стискивает челюсти. Хенджин не ошибся.       Чтобы отпраздновать каждые весенние каникулы, их друг Чанбин устраивал настоящую вечеринку. У его родителей была ежегодная традиция ездить в отпуск вдвоем, и он воспользовался этим соответствующим моментом. Присутствовала почти вся школа, и Чанбин платил своей старшей сестре, чтобы она купила им достаточно алкоголя, чтобы отправить потом кого-нибудь в отделение скорой помощи. Это было светское событие года, гораздо ожидаемое и приятное, чем выпускной или школьный бал.       Для Джисона, однако, главное событие происходит на следующий день после вечеринки, точнее после того, как их группа друзей помогает Чанбину выводить людей с похмелья из гостиной и убирать рвоту с кафельного пола на кухне. Как только дом снова приобретает презентабельный вид, группа садится в круг и отдает свои голоса за то, кто из них привел самого горячего партнера.       Это было по-детски. Это было несерьезно. Это была объективация. Они все это знали. Но ничто не сравнится со славой и правом хвастовства, которые приходят с победой. Они занимались этим с первого курса, и с годами Джисон становился все сильнее конкурентоспособным по этому поводу.       В первый год соревнование было спонтанным, так что Джисон проявил себя не с лучшей стороны. Его спутником был парень из команды Модели ООН, который пытался объяснить Холодную войну уже нетрезвому Хенджину. Излишне говорить, что в тот год он не выиграл.       На следующий год Джисон все спланировал. Он ухаживал за парнем из команды по кросс-кантри с милой улыбкой и красивыми руками. Кросс-кантри парень появился в рубашке без рукавов, и Джисон был уверен, что его объявят победителем. К сожалению, партнер Джисона плохо переносил алкоголь, что привело к очень жесткому столпотворению, когда пришло время голосовать. Очевидно, трудно найти кого-то сексуального после того, как этот человек убирает свою блевотину.       Прошлый год был самой неловкой попыткой Джисона за все время. Он солгал о своем возрасте в тиндере, чтобы познакомиться с парнем из колледжа. Новизна парня постарше быстро исчезла, как только он появился на вечеринке и доказал всем, почему он так охотно общается со старшеклассниками. Джисон получил в общей сложности ноль голосов.       Поскольку эта весна была их последним ‘ура’, Джисон знал, что это последний шанс на победу, и поставил перед собой высокие цели. Минхо автоматически одержал бы победу. Если бы Джисон появился под руку с Минхо, они, по сути, могли бы отменить голосование. Он начал планировать свои атаки за несколько месяцев вперед, постепенно все больше и больше общаясь с Минхо в инстаграмм и, в конце концов, пригласив другого на свидание. Они начали регулярно переписываться и тусоваться, и Джисон практически мог видеть победу на расстоянии.       К сожалению, Джисон не смог помешать Минхо наскучить. Это случалось со всеми, с кем встречался Минхо. Когда вы были потусторонним существом и объектом всеобщей привязанности, никто не мог надолго удержать ваше внимание. Что касается Джисона, то это в равной степени приводит его в ярость и печаль. Он плохо переносил отказ, даже если у него самого были скрытые мотивы.       Так что, да, Джисон почувствовал себя более чем преданным, когда Минхо подошел к обычному месту Джисона и его друзей перед первым уроком, чтобы дать понять, что он больше не заинтересован в нем. Джисон не чувствовал, что сделал что-то не так. Как он мог больше не нравиться Минхо? Джисон был веселым. Джисон был горяч. Что в этом могло не понравиться?       — Я не собираюсь проигрывать, — заявляет Джисон. — Я же сказал тебе. В Минхо нет ничего особенного. Я мог бы взять любого парня в этой школе и сделать его таким же прекрасным.       — Любого парня? — повторяет Хенджин со смехом. — Ну же, Хан. Давай не будем сходить с ума.       — Любой парень, — настаивает Джисон. — Все, что мне нужно, это надеть на него дурацкую полосатую водолазку, и я победитель.       — Даже тот парень? — говорит Хенджин, указывая пальцем на мальчика с растрепанными волосами, сидящего за деревянным столом в нескольких метров от него. Он всегда сидел там, один, за обедом. Джисон не раз говорил, что любой, кто так часто бывает один, должно быть, неудачник.       — Даже этот парень, — настаивает Джисон. — Он, наверное, также никогда раньше не бывал на вечеринке. Это будет что-то вроде благотворительности.       — Ты такой придурок, — говорит Хенджин, но улыбка не сходит с его лица. — Тогда возьми его, если ты так уверен, что все равно победишь.       — Я сделаю это и выиграю, — заявляет Джисон. Хенджин закатывает глаза.       — Если ты выиграешь с этим парнем, я дам тебе свою доску для скейта Томми Герреро, — дразнит Хенджин. Джисон останавливается как вкопанный. Хенджин имел в виду, что это высказывание было легкомысленным, но доска для скейтборда Томми Герреро Хенджина была, безусловно, лучшей вещью, которой он владел. Это было переиздание дизайна Пауэлла и Перальты 1980-х годов, и оно было в идеальном состоянии. Рот Джисона наполнился слюной при одной мысли о том, как ярко все еще выглядел пурпурный и пылающий кинжал. Хенджин оставил ее висеть на стене, боясь воспользоваться. Джисон сделал бы все, чтобы заполучить ее.       — Ты в игре, — объявляет Джисон. Хенджин усмехается, сбитый с толку, что Джисон воспринял его всерьез.       — Я пошутил, — говорит Хенджин.       — Ты боишься того, насколько сексуальным я сделаю Обеденного одиночку, — определяет Джисон. Хенджин прищуривает глаза.       — Я ничего не боюсь. Ты никогда не выиграешь с ним, — отвечает Хенджин. Джисон скрещивает руки на груди.       — Если ты так в этом уверен, тогда ставь на Томми, — говорит Джисон, пытаясь подтолкнуть Хенджина поставить на кон свою доску. Никогда не отступавший, Хенджин попадался на удочку каждый раз, когда Джисон пытался проделать это с ним.       Сегодняшний день не исключение.       — Ладно. Это пари, — соглашается Хенджин. — Но ты не выиграешь.       — Просто подожди, — говорит Джисон.       Он пинает свою доску в руки, затем бросает на Хенджина ехидный взгляд, прежде чем направиться прямо к Обеденному одиночке.       — Привет, — резко говорит Джисон, садясь напротив одиночки, и кладет свой скейтборд на стол для обеда. Часть его не могла поверить, что он это делает. Остальная часть была голодна, чтобы доказать, что Хенджин неправ и украсть его доску Герреро. — Я — Хан Джисон.       — Знаю, — отвечает Обедающий одиночка. Он поднимает взгляд от своей книги и широко улыбается Джисону, сверкая глазами и сверкая зубами. — У нас общие занятия.       Джисон немного удивлен. Во-первых, он, вероятно, мог бы прожить всю свою жизнь, не зная, что он и одиночка учились в одном классе. Но что еще более важно, у одиночки есть потенциал. Да, он был из тех придурков, которые ходят в школу в комбинезоне. Да, в настоящее время краска размазалась по его рукаву. Да, растрепанный беспорядок, который он называет волосами, выглядит так, словно его никогда не стригли профессионалы. Однако, когда он улыбнулся, стало ясно, что холст, с которым ему придется работать, был неплохим. На самом деле, Джисон немного завидовал острой линии подбородка одиночки и идеальному круглому носу. Джисон подумал, что зря тратит время.       — Серьезно? — спрашивает Джисон, медленно склоняя голову набок.       — Естествознание, 3-й урок, — напоминает ему одиночка. Ой. Джисон никогда даже не замечал его там.       — Верно, — говорит Джисон, будто он знал это с самого начала. — Извини, я немного легкомысленный.       — Все в порядке, — радостно заверяет он его. — Я — Феликс.       — Милое имя, — отмечает Джисон с мягкой улыбкой. — Подходит.       — С-спасибо, — заикается Феликс. Джисон прикусывает губу, осторожно наклоняясь, чтобы заглянуть в книгу Феликса через плечо.       — Что ты читаешь?       — Эмму, — объясняет Феликс. — Джейн Остин. Это мое внеклассное чтение по английской литературе.       — Ты правда читаешь внеклассно? — удивляется Джисон со смехом. Он весь год эффектно морочил им голову.       — Обычно нет, — признается Феликс, — но этот мне понравился.       — Я хвалю тебя за то, что тебе понравилась любая книга. Слова путаются у меня в голове, и это сводит меня с ума, — объясняет Джисон. Феликс хмурит брови.       — Это похоже на дислексию, — теоретизирует он.       — Да, может быть. А может быть я просто тупой, — шутит Джисон. Он снова смотрит на краску на руках Феликса, затем спрашивает: — Ты, типа, художник?       — В основном увлекаюсь керамикой, — отвечает Феликс. Услышав слова Джисона, он инстинктивно закатывает рукав, чтобы скрыть пятно. — Я работал над кое-чем перед школой, так что…       — Это круто, — говорит Джисон с самой искренней улыбкой, на которую способен. Он не думал, что есть что-то менее интересное, чем самодельные вазы. — Эм, слушай, это может показаться случайным, но ты не хочешь как-нибудь сходить куда-нибудь?       — Что? — восклицает Феликс. — Это что, какая-то шутка?       — Что? Нет, — настаивает Джисон, — я хочу пойти с тобой на свидание.       — Со мной?       — Нет, с другим парнем за столом, — шутит Джисон, закатывая глаза. — Да, с тобой. В этом не должно быть ничего особенного. Мы можем просто взять по мороженому.       — Сейчас февраль, — указывает Феликс.       — Ты позволяешь погоде определять, будешь ли ты есть мороженое? — спрашивает Джисон. Феликс выглядит настолько сбитым с толку, что Джисон даже не ждет его ответа. — Я встречу тебя после школы в пятницу, хорошо?       — Хорошо, — тихо произносит Феликс одними губами.       Джисон улыбается, прежде чем схватить свой скейт и вернуться туда, где сейчас сидел Хенджин, ел свой обед и печатал на своем телефоне.       — Пусть игра начинается, — гордо объявляет Джисон.

• • •

      В пятницу Джисон встречается с Феликсом вне его 8-го урока рисования. Феликс всегда задерживался допоздна, чтобы помочь своему учителю почистить кисти и палитры перед выходными, поэтому после звонка Джисон направляется в кабинет рисования в задней части школы и тупо смотрит на свой телефон, ожидая, когда Феликс выйдет.       — Привет, — приветствует Джисон, когда Феликс, наконец, выходит в коридор. Джисон замолкает, когда видит, что волосы Феликса убраны с лица, обнажая каждую веснушку на его коже. — Я никогда раньше не видел тебя с поднятыми волосами.       — О, эм, — бормочет Феликс, затягивая резинку на запястье и освобождая волосы. — Я это делаю только когда леплю.       — Мне нравится, — говорит Джисон, дергая Феликса за рюкзак, чтобы тот остановился и посмотрел на него. Джисон медленно стягивает галстук со своего запястья, затем протягивает руку и опять собирает волосы Феликса, на этот раз более растрепанные. Секунду он смотрит на Феликса, затем осторожно убирает две передние пряди волос вокруг лица. — Вот так.       — Я никогда не ношу их так, — признается Феликс.       — Ты должен, — говорит Джисон, отстраняясь от Феликса и направляясь по коридору. Феликс следует за ним, как какой-то утенок, отчаянно нуждающийся в одобрении Джисона.       Пока они идут, Джисон машет знакомым и даже останавливается, чтобы перекинуться парой слов с одним из своих друзей. Феликс ни с кем не разговаривает, лишь держится рядом с Джисоном, пока он ведет их на парковку. Когда они добираются туда, Джисон останавливается.       — Ты водишь машину? — спрашивает он.       — Да, — подтверждает Феликс.       — Показывай дорогу, — просит Джисон, размахивая своим скейтом в воздухе. Феликс улыбается, перекидывая рюкзак через бок, чтобы выудить ключи из переднего кармана, прежде чем повести Джисона к машине. Джисон, вероятно, мог бы догадаться, какой она была, по желтой наклейке со знаком мира на бампере.       Феликс открывает багажник, чтобы положить внутрь рюкзак, и Джисон складывает туда свои вещи, кладя доску рядом со своей сумкой.       — Могу я кое в чем признаться? — Джисон прислоняется к задней части машины Феликса, как только багажник закреплен. Феликс нерешительно кивает. — У меня вообще нет плана на этот день.       — Я вроде как догадался, — говорит Феликс сквозь тихий смех. Джисон не может поверить, что Феликс счел это забавным. Большинство людей воспринимали его отсутствие планирования как досадную помеху, признак того, что ему все равно.       — Есть место, куда ты хочешь пойти? — Джисон размышляет, только наполовину шутя. Все лицо Феликса светится.       — Я как раз знаю одно место, — с энтузиазмом заявляет он.       В машине Феликса играет музыка, которую Джисон даже никогда не слышал. Дело не в том, что музыка малоизвестна или Феликс ее обожает, а в том, что все это было до того, как кто-то из них родился.       — Тебе не нравится Нирвана? Моя мама слушала это все время, пока росла! — Феликс пищит.       — Никогда по-настоящему их не слушал, — отмечает Джисон, пожимая плечами.       Тем не менее, музыка запоминающаяся, и Джисон обнаруживает, что ему действительно нравится улыбка Феликса, поэтому он принимает свою судьбу. Кроме того, из этого получилась бы хорошая история после того, как он выиграет соревнование. Победа после того, как Джисон приведет парня, настолько отстойного, что он наслаждается музыкой 90-х? Это сюжетная линия, за которую Джисон мог зацепиться.       Феликс выезжает за пределы города, пока дороги из асфальтированных не превращаются в ухабистые и едва существующие. Сначала Джисон думает, что это забавно и необычно для странного ребенка взять его с собой в приключение. Затем он начинает беспокоиться, не убьют ли его топором. Тридцать минут спустя они прибывают к озеру, расположенному, казалось бы, у черта на куличках.       — Где мы, черт возьми, находимся? — Джисон выпрыгивает из машины и оглядывается вокруг, но видит только воду, деревья, и больше ничего.       — Озеро Пигмалион, — Феликс выходит из машины с одеялом и сумкой на молнии в руках. Джисон быстро приходит в замешательство. — Я часто приходил сюда со своими сестрами, когда мы были детьми.       — И ты привел меня сюда, потому что? — Джисон не знает, стоит ли того доска Томми Герреро.       — Потому что у тебя не было идей получше, — поддразнивает Феликс. Джисон оскорбленно усмехается, но следует за Феликсом к кромке воды. Феликс расстилает одеяло из своей машины на траве в нескольких футах от берега, и они с Джисоном садятся вместе.       — Достаточно справедливо, — соглашается Джисон.       — Тебе повезло, что у меня грязная машина, — шутит Феликс. Он расстегивает сумку, которую держит в руках, и начинает раскладывать разноцветные нитки по кучкам, прежде чем вытащить пластиковый пакет, наполненный бусинами с алфавитом.       — Что это такое? — Джисон смеется.       — Чтобы сделать браслеты дружбы, — сообщает ему Феликс. — Я подумал об этом находу.       — Почему ты носишь это барахло в своей машине? — Джисон просматривает свои варианты цветов в стопках ниток Феликса.       — У меня в машине есть все, — с гордостью заявляет Феликс. Джисон поверил ему; он кажется из тех, у кого есть сумочка Мэри Поппинс.       — Какой должна быть концепция моего браслета? — прежде чем Феликс успевает ответить, Джисон хватает королевские синие и черные нити. — Идеально подходит для моей эстетики.       — Я никогда не использую эти цвета, — признается Феликс с улыбкой. Он выбирает красный, розовый и белый для себя, прежде чем взять ножницы и отрезать подходящую длину для плетения кос для всех пяти цветов.       — Звучит так, будто я выбрал дерьмовые цвета, — решает Джисон, прищурившись. Феликс качает головой.       — Это хорошие цвета. Они мне нравятся, — обещает он, беря кусок скотча и прикрепляя веревку к колену Джисона. — Не двигайся, когда работаешь.       — Не двигаться? — повторяет Джисон неровным голосом, пытаясь понять, о чем вообще говорил Феликс.       — У нас нет свободного столика! — Феликс напоминает ему, приклеивая свои собственные цвета тоже. — Ты знаешь, как их заплетать?       — Я выгляжу так, словно знаю, как это делать?       — Нет, — говорит Феликс, — но ты не должен судить о книге по обложке.       Джисон быстро доказывает Феликсу, что в некоторых случаях первоначальное суждение является точным. Феликс пытается научить Джисона, как пересекать нитку так, чтобы она создавала шевронный узор, но Джисон так сильно все портит, что им приходится все начинать сначала. После этого он понизил его до диагонального дизайна, и даже после этого, столь же неудачного, Феликс, по сути, просто учит Джисона, как перекрещивать веревку через себя.       Феликс работает в два раза быстрее Джисона, даже когда останавливается, чтобы научить и исправить ошибки Джисона. Примерно на трети пути создания узора на своем браслете в виде шеврона, который он изначально планировал для Джисона, он завязывает узел и надевает бусины, чтобы написать «ЛИКС❤️» на нитку, прежде чем продолжить плетение. Джисон копирует его, делая на своем браслете надпись «ХАН❤️». Все время, пока они делают свои браслеты, Феликс не перестает улыбаться. Даже когда Джисон что-то напутал, он терпелив и изо всех сил старается это исправить. Джисон не знал, как кто-то может так долго сохранять такое хорошее настроение.       — С меня хватит! — Джисон щебечет, когда, наконец, достигает конца своей нити. Феликс протягивает руку и завязывает для него узел на конце своего браслета, затем снимает ленту с колена и вручает Джисону готовое изделие.       — У меня тоже все готово, — говорит Феликс, показывая Джисону свой браслет — цвета чередуются, узлы идеально ровные, и Джисону сразу становится не по себе от собственной работы.       — Твой выглядит намного лучше моего, — осознает Джисон. Феликс похлопывает его по плечу, пока он изучает браслет Джисона, чтобы понять, где он ошибся.       — Это твой первый раз. Ты станешь лучше, — уверяет его Феликс. Джисон несколько секунд смотрит на Феликса, прежде чем принять решение.       — Давай поменяемся, — настаивает Джисон, протягивая Феликсу свой браслет. Феликс хмурит брови.       — Имена будут неправильными, — указывает Феликс.       — И что? — Говорит Джисон, надув губы. Феликс закатывает глаза, но ему приходится прикусить нижнюю губу, чтобы не улыбнуться Джисону, когда он завязывает браслет, который сделал, на запястье Джисона. — Мне это нравится.       — Если бы я знал, что это для тебя, я выбрал бы цвета, которые тебе нравятся, — говорит Феликс. Джисон пожимает плечами, поворачивая браслет так, чтобы имя Феликса было на внешней стороне его запястья.       — Этот способ лучше. Теперь, как будто я ношу на себе маленькую частичку тебя, — решает Джисон. Он может сказать, что Феликсу нравится этот ответ, потому что он замолкает, не в силах ответить. Джисон очень гордился флиртом с Феликсом, потому что это делало Феликса счастливым; Джисон получил мгновенную отдачу и теплое чувство в животе, когда все лицо Феликса покраснело. — Ты собираешься надеть мое?       — Конечно, — обещает Феликс, беря браслет, сделанный Джисоном, и закрепляет его на запястье, затягивая до тех пор, пока он не будет надежно закреплен. Джисон не ожидал, что он так легко согласится. — Я тоже хочу носить частичку тебя.       — Это довольно прямолинейно с твоей стороны, — шутит Джисон, — учитывая, что ты едва знаешь меня.       — Ты сказал это первым! — Феликс смеется.       — Да, но я тот, кто пригласил тебя на свидание. Я тот, кто разрушается, унывает и тоскует, — настаивает Джисон. Феликс закатывает глаза.       — Мне трудно поверить, что какая-то часть тебя тоскует по мне, Ханджи, — признается Феликс.       — Почему бы и нет? — спрашивает Джисон. — Я здесь, не так ли?       — Да, но… — Феликс позволяет своим словам медленно падать, не уверенный в том, как выразить свои мысли Джисону. — Не знаю. Все знают, что ты встречался с Минхо. Просто кажется немного странным, что ты вдруг решил, что я тебе нравлюсь.       — Это не странно, — заявляет Джисон. — У нас с Минхо все кончено. Теперь ты мне нравишься.       — Это странно, — настаивает Феликс, хотя Джисон видит, как кончики его ушей краснеют. Джисон протягивает руку и медленно сплетает их пальцы вместе, чтобы насладиться удовлетворением, когда лицо Феликса продолжает краснеть.       — Нет, это не так. Я думаю, это круто, что ты такой вычурный и загадочный, — лжет Джисон. Он не мог сказать Феликсу, что на него заключили пари, так что ему приходится думать находу. — Минхо такой же, как и все остальные. Это круто, что ты такой другой.       — Неужели? — шепчет Феликс.       — Да, — подтверждает он.       — Я всегда думал, что ты правда классный, — признается Феликс. — Ты, Хенджин, и все остальные. И я считаю, что ты умнее, чем кажешься.       — Я? Умный? Я хочу сказать, крутость — это данность, но ум? — Джисон подчеркивает, будто это самое нелепое обвинение, которое он когда-либо слышал.       — Не знаю. Я просто всегда чувствовал, что такой остроумный и забавный человек, как ты, вероятно, не так глуп, как ты утверждаешь, — рассуждает Феликс. — В классе у тебя всегда есть какой-нибудь умный ответ на все. Даже когда ты разговариваешь со мной, ты всегда знаешь, что сказать. Ты не дурак. Даже ни капельки.       — Язвительный язык не делает меня умным, — сообщает ему Джисон. — Это лишь делает меня мудаком.       — Я не считаю, что ты мудак, — говорит Феликс, нежно сжимая руку Джисона. — Мудак не стал бы со мной общаться.       Джисон чувствует себя мудаком еще больше, чем когда-либо прежде.       — Эй, эм, расскажи мне что-нибудь о себе, — просит Джисон. Ему нужно было отвлечься, сменить тему, пока чувство вины не стало слишком сильным.       — О себе? — в замешательстве повторяет Феликс.       — Да, расскажи мне что-нибудь, — умоляет Джисон. Он теребит браслет на запястье, ожидая, что Феликс что-нибудь придумает.       — У меня только девять пальцев на ногах, — внезапно выпаливает он.       — Серьезно? — Джисон взвизгивает, делая немедленное движение, чтобы развязать ботинок Феликса, чтобы посмотреть самому, но Феликс со смехом отбрасывает его руки.       — Нет! Это было первое, что пришло мне в голову, — признается Феликс. — Я не очень хорошо умею говорить о себе.       — Чтооооо? Говорить о себе — самая легкая вещь в мире, — утверждает Джисон. — Смотри. Спроси меня о чем угодно. Я продержу тебя на этом озере всю ночь, рассказывая о самом Хан Джисоне.       — Какое твое самое раннее воспоминание?       — Детская забава, — замечает Джисон с насмешкой. — Мой отец отправил меня в бассейн, когда мне было три года, потому что думал, что я научусь плавать с помощью погружения. Я чуть не утонул.       — Это страшно, — говорит Феликс, морщась. Джисон может лишь смеяться.       — Теперь ты знаешь, откуда я черпаю свой интеллект, — гордо заявляет Джисон. — А как насчет тебя?       — Когда мне было три или четыре года, мы переехали из дома, в котором жили в то время, и я действительно не помню, как жил в том доме, но помню, как плакал на крыльце, потому что не хотел уходить, — вспоминает Феликс. — Я помню, что после этого мне еще много лет хотелось вернуться назад.       — Почему? У тебя там было много друзей?       Феликс качает головой.       — Я не люблю перемен, — объясняет Феликс. — Это пугает.       — Тогда тебе не следовало говорить со мной, — предупреждает Джисон, — потому что я хочу изменить твою жизнь.       — Ты единственная перемена, которую я приветствую, — шепчет Феликс. Джисон резко опрокидывается, хватаясь за грудь, словно в него только что выстрелили. Он драматично извивается, симулируя травму в свете реплики Феликса.       — И у тебя хватает наглости утверждать, что я всегда знаю, что сказать? — спрашивает Джисон, когда он, наконец, выпрямляется.       — Я просто пытаюсь не отставать от тебя, — клянется Феликс. — Это нелегко сделать.       — Ага, неважно. Я вижу тебя, — говорит Джисон. — Расскажи мне о своей первой влюбленности.       — Со всем уважением, я бы предпочел умереть.       — Тем больше причин рассказать мне.       Джисон и Феликс проводят остаток ночи, лежа у озера, разговаривая, смеясь и флиртуя. Джисон ничего не может с собой поделать; ему нравится, как Феликс смущается, хихикает и прячет лицо в ладонях. Он оправдывается тем, говоря себе, что Феликс с большей вероятностью согласился бы с его планами, если бы был влюблен в Джисона. Это всего лишь часть плана.       Когда Феликс высаживает Джисона у дома, то он колеблется, прежде чем выйти из машины.       — Мы можем потусоваться в следующие выходные? — просит Джисон.       — Ты хочешь тусоваться со мной два уик-энда подряд?       — Да. Ты можешь прийти ко мне домой, и мы можем расслабиться, — предлагает Джисон.       — Ладно, — соглашается Феликс. Джисон видит, как улыбка скользит по уголкам его рта, и ему это нравится. — Да, это звучит весело.       — В субботу?       — Хорошо, — повторяет Феликс.       — Идеально, — подтверждает Джисон с усмешкой. — Увидимся в школе.       С этими словами Джисон выходит из машины. Поднимаясь по ступенькам к своему дому, он не может избавиться от мысли, что только что завершил лучшее первое свидание в своей жизни.       И оно даже не было настоящим.

• • •

      На обед в понедельник Хенджин и Джисон, опять же, едят на улице. Джисон продолжает поглядывать на столик Феликса, ожидая появления другого. Когда этого не происходит, Джисону приходится сопротивляться желанию написать ему и спросить, где он. Это будет слишком навязчиво, не так ли? Они еще недостаточно хорошо знали друг друга для этого.       — Я предполагаю, что ваше свидание прошло успешно, — заключает Хенджин. Джисон искажает свое лицо в замешательстве. — Посмотри на себя, ты продолжаешь пялиться на его место для ланча и буквально носишь браслет с его именем.       Джисон протягивает руку и поворачивает свой браслет так, чтобы бусины были обращены к внутренней стороне его запястья при этом обвинении.       — Ничего страшного, — настаивает Джисон. — Я не снимал его, потому что думал, что это может заставить того-кого-нельзя-называть ревновать, если он увидит это.       — Почему ты хочешь заставить его ревновать, если ты больше не хочешь быть с ним? — спрашивает Хенджин, прищурив глаза.       — Я хочу, чтобы он страдал, — гордо объявляет Джисон.       — Сомневаюсь, что его это волнует, — смеется Хенджин. Джисон пожимает плечами, опять бросая взгляд на свое запястье. — Ты, наверное, можешь это снять.       Джисон колеблется. Он не хотел его снимать.       — Я вроде как хочу, чтобы этот придурок увидел меня в нем, — говорит Джисон. Хенджин подозрительно поднимает бровь, глядя на него. — Подумай об этом! Он будет обведен вокруг моего пальца.       — Тебе слишком весело манипулировать этим бедным парнем, — ворчит Хенджин. Джисон заглушает его, когда наконец видит, как Феликс подходит к своему обычному столику.       — Мне пора, — Джисон вскакивает на ноги и бросается к столу Феликса, проскальзывая в противоположную сторону как раз в тот момент, когда Феликс садится.       — Привет, — приветствует Феликс с нежной улыбкой.       — Где ты был? Я искал тебя, — жалуется Джисон, протягивая руки через стол, чтобы Феликс увидел, что он все еще носит браслет. Это работает как заклинание. Феликс протягивает руку и осторожно поправляет браслет Джисона, чтобы тот мог видеть амулеты, все время улыбаясь про себя.       — Я заканчивал художественный проект, над которым работал, — объясняет Феликс. Джисон лишь преувеличенно надувает губы в ответ, когда замечает, что запястья Феликса обнажены. — Что?       — Моя работа была слишком уродливой для тебя, — заключает Джисон. Феликс качает головой, хватает свой рюкзак и кладет на стол, чтобы показать ему свой браслет, аккуратно привязанный к молнии, как брелок.       — Я не хотел пачкать его глиной или краской, — утверждает Феликс. — Вот как мне это нравится.       Джисон улыбается, явно довольный ответом.       — Принеси все это, чтобы я мог сделать тебе еще что-нибудь в следующий раз, когда мы будем тусоваться, — советует Джисон. — Этот я даю тебе разрешение испортить.       — Спасибо, — смеется Феликс. Тогда Джисон замечает, что он носит волосы наверх, точно так же, как Джисон показал ему в пятницу. Это уже работало. Джисону просто нужно начать принимать более решительные меры.

• • •

      В субботу Феликс приходит в дом Джисона утром вскоре после того, как тот просыпается. Он приносит сумку, полную припасов, готовый провести весь день, заперевшись в комнате Джисона.       Самое первое, что хочет сделать Джисон — сплести больше браслетов. Они с Феликсом забираются к нему в постель, и Джисон заставляет Феликса показывать ему, как заплетать их снова и снова. Он практикуется в надежде, что сможет сделать полностью самостоятельно. Феликс лишь смеется и исправляет ошибки, даже не потрудившись сделать браслет самостоятельно.       Через некоторое время из кухни доносится громкий грохот.       — Может, нам пойти посмотреть, все ли в порядке? — спрашивает Феликс. Джисон качает головой.       — Это всего лишь мои родители, — заключает Джисон. — Они драматичны.       — Драматичны? Похоже, они ссорятся, — указывает Феликс, когда шум сменяется криками.       — Так и есть, — со смехом сообщает ему Джисон. — Твои родители не ссорятся?       — Не часто, — признается Феликс. — Я предполагаю, что это нормально для вашей семьи?       — Это путь Ханов, — объясняет Джисон. — Мои родители, мой старший брат… У нас есть хаотическая энергия. Нам просто нравится создавать проблемы.       — Все окей, — отвечает Феликс. — Путь стороны Ли — это их починка.       Джисон опять сосредотачивается на своих браслетах, закатывая глаза.       — Мы должны осветлить твои волосы, — объявляет Джисон после более чем часа изготовления браслета. Он только что закончил попытку заплести косу по диагонали и сидел вверх ногами на своей кровати, мягко танцуя пальцами вверх и вниз по позвоночнику Феликса через ткань футболки. Феликс сгорбился, играя в игру на игровой приставке, едва замечая тонкие чувства Джисона.       — Типа блонда? — интересуется Феликс, нажимая кнопку включения, чтобы выключить экран игры. Он обернулся, чтобы посмотреть на Джисона, который кивнул в ответ. — Ты думаешь, это будет хорошо смотреться?       — Безумно хорошо, — настаивает Джисон, приподнимаясь, чтобы посмотреть Феликсу в глаза. — Ты был бы таким горячим.       Феликс краснеет, и Джисон понимает, что с таким же успехом он мог бы достать осветлитель из-под раковины в ванной. Ему нравилось, как быстро Феликс таял в его руках.       — Ты знаешь, как это сделать?       Бинго.       — Да, — подтверждает Джисон. — Я все время причесывал Хенджина, когда он был в своей блондинистой фазе. У меня все еще есть материал, чтобы сделать это.       — Срок его действия не истек? — уточняет Феликс, склонив голову набок.       — Нет, — просто отвечает Джисон. По правде говоря, он не знал. Он выбросил все это, как только Хенджин перестал красить волосы в десятом классе. Однако Джисон, во всей своей коварной славе, рано утром отправился в магазин косметики, чтобы подготовиться к тому, чтобы убедить Феликса начать эру блондина.       — Хорошо, — нерешительно шепчет Феликс. Джисон улыбается, возбужденно хлопая в ладоши.       — Это будет смотреться оооочень красиво, — настаивает Джисон. Феликс кивает, пытаясь не обращать внимания на жжение в щеках. — Я пойду смешаю осветлитель.       — Ладно, — повторяет Феликс. Джисон мог сказать, что он нервничал, но он уверен, что Феликс будет хорошо выглядеть, поэтому не слишком зациклился на этом.       Джисон зовет Феликса в ванную, примыкающую к его комнате, и проводит следующие пять минут, пытаясь нанести осветлитель на голову Феликса. Он роется в своих ящиках в поисках щетки, чтобы помочь, но все, что он находит — это лак для ногтей многолетней давности и запасные зубные щетки. Он решает просто сунуть руку в краску и размазать ее.       — Ты уверен, что это нормально — делать это вот так?       — Да, все в порядке, — настаивает Джисон.       Джисон продолжает наносить осветлитель, пока не израсходует весь. Он прикидывает, что если нанесет на голову достаточно краски, то она станет светлой. Закончив, он моет руки и устанавливает часовой таймер на своем телефоне.       — Что нам теперь делать?       — Теперь мы ждем, — заявляет Джисон, разворачиваясь на ногах, чтобы уйти обратно в спальню, но останавливается, когда замечает, что Феликс не двигается. — Что?       — Просто… я заметил, что у тебя в ящиках есть лак для ногтей, — указывает Феликс. — И у нас есть час, чтобы убить время.       — Ты хочешь накрасить мои ногти? — спрашивает Джисон, на что Феликс кивает. — Ты превращаешь меня в художественный проект.       — Это будет круто, — настаивает Феликс. Джисон вздыхает, открывая ящик рядом с раковиной, чтобы выудить три флакона лака для ногтей: черный, красный и синий.       Они садятся на ковер на полу, и Джисон протягивает Феликсу руку. Он должен сделать Феликса счастливым, иначе тот не позволил бы Джисону делать такие вещи, как покрывать всю его голову осветлителем.       — Какими я должен их сделать? — Феликс напевает.       — Зависит от тебя.       Феликс откручивает крышку флакона с черным лаком и проводит следующие десять минут, тщательно покрывая все ногти, кроме указательных, начальным слоем. Затем он берет синюю краску и раскрашивает оставшиеся пальцы. Джисон думает, что с него хватит, но Феликс не отпускает его руку.       — Ты и правда хорош в этом, — бормочет Джисон, осматривая свои ногти. — Хенджин всегда размазывает лак по всей моей коже.       — Я хорошо владею кистью, — говорит Феликс с мягкой улыбкой.       — Ты должен как-нибудь показать мне свои работы, — предлагает Джисон. — Ты так много говоришь об этом, но я никогда на самом деле не видел ничего, что ты сделал.       — Я безумно хочу, чтобы ты это увидел, — признается Феликс. Джисон делает движение, чтобы убрать руку, размазывая при этом лак для ногтей.       — Блять, извини, — бормочет Джисон.       — Все в порядке. Просто нужно больше времени держать тебя за руку, — говорит Феликс, осторожно нанося еще один слой на испорченный ноготь. Джисон активно старается не реагировать.       Они проводят следующий час, сидя на полу, смеясь, пока Феликс пытается нарисовать ровный шахматный узор на ногтях Джисона, используя только палочку для лака. Когда он заканчивает, Джисон восхищается и делает снимки так, словно это лучшее, что он когда-либо видел. Он уже много лет не красил ногти, но ему нравилось, как это радовало Феликса.       Таймер на телефоне Джисона срабатывает, и они оба возвращаются в ванную, чтобы увидеть свои результаты.       — Давай, опрокидывайся на раковину, — инструктирует Джисон, включая воду, и Феликс ложится на спину, чтобы Джисон мог смыть краску с волос.       Когда Джисон смывает химикаты с волос Феликса, становится очевидно, что он допустил немало ошибок. Во-первых, он не очень хорошо поработал над тем, чтобы покрыть каждую прядь волос Феликса осветлителем. Во-вторых, он был желтого цвета. Действительно желтым. Ему трудно сохранять серьезное выражение лица, чтобы Феликс не волновался.       — Окей, сядь, но пока не смотри на это, — приказывает Джисон. Феликс осторожно садится и поворачивается так, чтобы спина была обращена к зеркалу. — Они выглядят лучше после того, как ты их высушишь.       — Окей, — соглашается Феликс. Джисон достает свой фен из-под раковины и включает его, молясь всем богам, которых он может придумать, чтобы сушка хоть немного помогла.       Это не срабатывает.       — Ты можешь смотреть, но не волнуйся. Это еще не закончено, — говорит Джисон. Феликс спрыгивает со стойки, и Джисон видит, как вытягивается все его лицо.       — О, боже мой, — шепчет Феликс, медленно проводя рукой по волосам и обнажая все случайные коричневые пятна на волосах, которые Джисон либо пропустил, либо не смог нанести достаточное количество осветлителя. — Моя мама взбесится, когда увидит это.       — Все не так уж плохо, — пытается заверить Джисон. Феликс хмурит брови, глядя на него через отражение в зеркале. — Я имею в виду. Это плохо. Но мы можем это исправить.       — Ты уверен? — спрашивает Феликс, явно потерявший всякую веру в Джисона после того, как увидел себя в зеркале.       — Я попрошу Хенджина прийти, ладно? Он может помочь, — обещает Джисон. — Это легко исправить, клянусь.       Феликс кивает, продолжая смотреть на себя в зеркало, пока Джисон достает телефон, чтобы попытаться исправить то, что он натворил.

HAN🕺

ПОМОГИ

ХЕНДЖИН💃 ????       Когда полчаса спустя Джисон слышит стук в дверь, он никогда не испытывал такого облегчения.       — Ты принес материал? — отчаяно спрашивает Джисон, приглашая Хенджина внутрь. Хенджин закатывает глаза, поднимая пластиковый пакет в своих руках и встряхивая его. — Ты моя палочка-выручалочка.       — Я мог если честно послать тебя к черту. Это помогает тебе выиграть мою доску, помнишь, — сетует Хенджин.       — Знаю, — говорит Джисон, — но, пожалуйста, помни, что Феликс — настоящий человек, в волосах которого сейчас непреднамеренный желтый отпечаток гепарда.       — Иисус, блядь, Христос. Где он сейчас? — удивляется Хенджин. Джисон ведет Хенджина в ванную, и тот ахает от ужаса, как мельком видит волосы Феликса.       — Все настолько плохо?       Хенджин стискивает зубы, стараясь не слишком волновать Феликса.       — Нет, — обещает Джисон. — Мы собираемся это исправить.       Хенджин немедленно приступает к работе, разрезая волосы Феликса и используя заколки, перчатки и щетку вместо того, чтобы нанести краску на голову и надеяться на лучшее. Хенджин старательно наносит ее на пятна, которые пропустил Джисон, в надежде получить все волосы одного цвета, даже если этот цвет желтый.       Пока Хенджин работает, Феликс благодарит его сто раз. Джисон немного удивлен тем, как хорошо они ладят. Конечно, ему тоже нравилось быть рядом с Феликсом, но все по-другому, когда Джисон получал дополнительное удовольствие от флирта с ним.       — Это уже выглядит лучше! — отмечает Джисон, когда Хенджин смывает вторую порцию осветлителя с Феликса в раковине. Хенджин пристально смотрит на него.       — Тебе не разрешается комментировать это, когда ты причина, по которой это выглядит так.       Феликс смеется, снова садясь на стойку и смотря на себя в зеркало.       — Это уже выглядит лучше, — повторяет Феликс.       — Определенно! — Хенджин напевает, не желая критиковать кого-то такого теплого, как Феликс. — Мы исправим то, что натворил этот идиот.       — Он не идиот, — настаивает Феликс сквозь смех. Он смотрит на Джисона, и другому приходится напомнить себе, что нельзя позволять Обеденному одиночке заставлять его сердце биться быстрее.       — Ты можешь верить во что хочешь, — шутит в ответ Хенджин.       Они проводят еще полтора часа, исправляя то, что Джисон сделал с волосами Феликса, с помощью осветлителя, тоники, фиолетового шампуня и старомодной тяжелой работы. Когда Феликс заходит в душ Джисона, чтобы в последний раз вымыть голову, Джисон провожает Хенджина обратно.       — Еще раз спасибо, — говорит Джисон, пока Хенджин завязывает шнурки на ботинках. — Я чувствую себя ужасно из-за того, что заставил тебя это закончить, но ты же видел, как плохо это выглядело.       — Не проблема, — уверяет его Хенджин, замолкая на секунду, и затем поднимает взгляд на Джисона. — Будь с ним поласковее, ладно?       — О, да ладно, Хенджин.       — Я говорю серьезно, — настаивает Хенджин. — Он хороший парень. И я могу сказать, что по какой-то причине ты ему нравишься. Я знаю, что ты не откажешься от этого сейчас, но просто… постарайся не быть жестоким, Хан.       — Не буду, — тихо соглашается Джисон. И он не шутит. Он не хотел разбивать сердце Феликса.       — Кстати, красивые ногти, — говорит Хенджин с легкой ухмылкой. Джисон засовывает руки в карманы толстовки.       Хенджин уходит, а Джисон возвращается в свою ванную и обнаруживает, что Феликс смотрит на себя в зеркало. На нем одна из старых толстовок Джисона, и он несколько раз проводит руками по все еще влажным волосам.       — Это выглядит ужасно, да? — Феликс поправляет недавно посветлевшую прядь своих волос, глядя в зеркало. Джисон тихо вздыхает. Он чувствовал себя немного виноватым за то, что заставил Феликса чувствовать себя неуверенно из-за такой разительной перемены. Он медленно обнимает Феликса сзади за талию и кладет подбородок на изгиб его шеи.       — Я думаю, ты выглядишь сексуально, — говорит Джисон, — как я и говорил.       — Спасибо, — бормочет Феликс. — Мне нравится, если тебе это нравится.       — Так и есть, — обещает Джисон, когда Феликс переплетает их пальцы вместе. — Мы должны пойти в торговый центр на следующих выходных и купить тебе что-нибудь классное, чтобы подходило к новому стилю.       — Звучит неплохо, — Феликс кладет голову на плечо Джисона, и Джисон чувствует, как все внутри него трепещет от того, каким теплым был Феликс.       Джисон пытается напомнить себе, что все это нереально. Он пытается напомнить себе, что делал это лишь ради доски Томми Герреро. Но он ловит себя на том, что тянет Феликса обратно к кровати, соблазняя другого прижаться к нему, обещая позволить Феликсу показать ему остров в Animal Crossing на своей игровой приставке.       Джисон чувствовал себя счастливым, когда они были вместе.       Он чувствовал себя спокойно.

• • •

      На следующее утро Джисон лежит в своей постели, смотрит в потолок и слушает, как родители спорят через кажущиеся тонкими стены. Сначала он переворачивается на другой бок, пытаясь заглушить их крики подушкой, но чем дольше это продолжается, тем меньше он может с этим справиться. Более того, он думает о том, как счастлив был накануне, проведя день с Феликсом, и все, чего он хотел — повторить это опять. Он встает с кровати, накрывает волосы шапкой, хватает свою доску, а затем изо всех сил старается выйти из дома, не привлекая к себе внимания.       К несчастью для него, дверь производит слишком много шума, и брат ловит его за несколько секунд до того, как он уходит.       — Куда направляешься?       — Гулять, — просто отвечает Джисон.       — Чтобы увидеть того веснушчатого парня, которого ты сюда привел? — спрашивает брат, слегка приподнимая бровь. Джисон кивает. — В последнее время он также отвозил тебя домой. Это твой парень?       — Я ни с кем не встречаюсь, — настаивает Джисон. — Вернусь позже.       С этими словами Джисон уходит. Он не чувствовал, что должен своей семье еще какие-то объяснения, кроме этого. Им, наверное, в любом случае без разницы.       Джисон катается на своей доске по окрестностям, пока не добирается до дома Феликса в нескольких кварталах отсюда. Он испытывает облегчение, когда видит, что Феликс уже снаружи, переставляет беспорядок на заднем сиденье своей машины. Джисон уверен, что семья Феликса была такой же дружелюбной, как и Феликс, но, на тот случай, если они были чем-то похожи на собственную семью Джисона, он не хотел рисковать, стуча в дверь.       — О, привет, — говорит Джисон, спрыгивая со своей доски и подбрасывая ее в руку. Он сунул ее подмышку и подошел к Феликсу.       — Привет, — отвечает Феликс, отрываясь от двери своей машины, чтобы посмотреть на Джисона. — Что случилось? Ты забыл что-то в моей машине?       — Нет. Просто… — Джисон замолкает. Это неубедительно, да? У него нет реального объяснения, почему он появился здесь. Он ожидал, что Феликс будет рядом, чтобы составить ему компанию. — Не знаю. Я отлично провел время в прошлый раз. Подумал, что мы могли бы также сегодня потусоваться.       — Ну, — напевает Феликс, — у меня вроде как есть планы.       — Оу, — шепчет Джисон. Он не хотел показывать свое разочарование, но, вероятно, с его стороны высокомерно думать, что Феликс бросит все ради него.       — Ты можешь присоединиться, если хочешь, — предлагает Феликс. Джисон чувствует немедленное облегчение.       — Это было бы круто, — подтверждает Джисон. Он пошел бы куда угодно, лишь бы иметь возможность выбраться из собственного дома. — Куда ты направляешься?       — Блошиный рынок, — объясняет Феликс с улыбкой. Джисон хмурит брови. Он никогда не слышал, чтобы люди серьезно ходили туда. — Есть один в паре городов отсюда, на старой ярмарочной площади. Они проводят его в первую субботу каждого месяца, включая сегодняшний день.       — Окей, — говорит Джисон. — Ты собирался пойти один?       — Я всегда так делаю, — признается Феликс. — Я не против. Куча художников продают там свои работы, реально классные поделки ручной работы и прочее.       Джисону приходится активно работать, чтобы сдержать улыбку. Это такой феликсовский поступок; он хотел проехать два города лишь для того, чтобы посмотреть на кучу дерьма. Джисон предположил, что он может обесцветить волосы Феликса и обновить гардероб, но внутри он всегда будет таким же.       — Ну, не сегодня, — решает Джисон. Феликс сияет, указывая на свою машину, чтобы Джисон понял, что нужно садиться.       Джисон запрыгивает на пассажирское сиденье и, по общему признанию, чувствует себя как дома. Он кладет скейтборд на заднее сиденье, а затем с энтузиазмом закидывает ноги на приборную панель Феликса. Феликс даже не реагирует на это. Джисон был бы счастлив, если бы он вечно возил его по городу.       — Я не могу поверить, что ты согласился на это, — со смехом признается Феликс после того, как настраивает навигацию на своем телефоне и собирается выезжать. Джисон лишь пожимает плечами.       — Я сделаю все, что ты захочешь, — говорит Джисон так небрежно, как только может. Он имел в виду, что это еще один преувеличенный способ флиртовать с Феликсом, но реальность такова, что он сделал бы все, что бы Феликс ни попросил, если это будет означать возможность проводить с ним время.       — В следующие выходные мы собираемся заняться гончарным делом, — решает Феликс. Джисон стонет. — Да ладно тебе. Это будет не так уж и плохо. Мы можем сделать одинаковые кружки.       — Давай сначала посмотрим, переживу ли я это вычурное занятие, окей? — Джисон жалуется. Феликс смеется в ответ.       — Это не вычурно. Это поход по магазинам, — настаивает он. — Тебе понравится. Обещаю.       Джисон начинает сопротивляться, но он мало что любит больше, чем тратить деньги, поэтому решает приберечь свое суждение.       Когда они прибывают, Феликс паркуется и ведет Джисона вокруг входа на ярмарку, словно он был там уже сто раз. Он крепко переплетает свои пальцы с пальцами Джисона, когда тащит мимо всех продавцов, и когда они входят, все продают различные безделушки и украшения.       — Ты можешь купить это в интернете, — объясняет Феликс, хотя Джисон не спрашивал. Он едва останавливался, чтобы взглянуть на то, что продается. — Люди массово покупают и продают.       — Ага, — говорит Джисон. Он не знал, почему это имело значение, но Феликс, казалось, непреклонен в этом, поэтому он согласился.       — Мне нравятся вещи ручной работы, — добавляет Феликс, — и другие вещи, которые ты больше нигде не найдешь.       Джисон считает, что это соответствует тому, что он знал о Феликсе; он был странным, мягко говоря. Они продолжают идти, пока не достигают центра шоу, где Феликс, наконец, чувствует удовлетворение, позволяя Джисону замедлиться и просматривать все, пока они идут. Многие киоски излучают ярко выраженную энергию домохозяйки, с деревянными вывесками, которые лучше всего использовать на кухнях, и безвкусными надписями. Некоторые, однако, искренне интересуют Джисона.       Сначала Феликс останавливается, чтобы посмотреть на изготовленные на заказ флюгеры и керамику, выполненные в технике, о которой Феликс даже не слышал. Затем Джисон крепко держит Феликса за руку, чтобы тот не оставил его позади, пока он разговаривает со стариком, управляющим киоском по продаже старинных спортивных вымпелов. Джисон делает их первую покупку за день — наклейку с изображением монстра, которую он хочет наклеить на скейт.       Они продолжают гулять еще несколько часов, с удовольствием разглядывая садовые украшения, украшения ручной работы и картины местных художников, пока Джисон не начинает жаловаться на голод. Феликс ведет его на фуд-корт и позволяет Джисону сходить с ума, выбирая угощения из ресторанов, которые установили грузовики и прилавки в этом районе.       Как только они оба решают, что будут есть, Феликс ведет Джисона к травянистым холмам рядом с фуд-кортом, чтобы сесть и поесть вместе. Джисон проглатывает свой бургер, словно это лучшее блюдо, которое он когда-либо пробовал, и затем начинает есть торт-воронку, который он купил для него и Феликса, чтобы разделить. К несчастью для Феликса, Джисон съедает большую часть сам.       — Это оооочень вкусно, — говорит Джисон Феликсу. Феликс лишь улыбается, поедая свою картошку фри, радуясь, что Джисону так нравится быть здесь.       — Ты милый, — смеется Феликс, осторожно убирая сахарную пудру с носа Джисона. — Похоже, тебе здесь нравится.       — Да, — признается Джисон, откусывая последний кусочек воронкообразного пирога, прежде чем лечь на траву. — Я никогда не думал, что приеду в такое место, но это так круто.       Феликс ложится рядом с Джисоном на траву, осторожно сплетая их пальцы вместе, пока они наблюдают за облаками.       — Спасибо, что поехал со мной, — шепчет Феликс, мягко убирая волосы Джисона с лица.       Джисон надувает губы, протягивает руку и проводит по контуру челюсти Феликса своей рукой, которая еще не была связана с рукой Феликса.       — Я сделаю это с тобой в любое время, когда захочешь, — обещает Джисон. — Я также буду мастерить кружки в следующие выходные.       Феликс улыбается, нежно прижимаясь щекой к руке Джисона. Джисон решает сделать то, что Хенджин почти наверняка определил бы как ошибку, и наклоняется, чтобы поцеловать Феликса, нежно обнимая за талию, чтобы притянуть ближе. Феликс осторожно целует в ответ, явно взволнованный и не решающийся прижать к себе Джисона. Когда Джисон отстраняется, то лишь улыбается Феликсу, поправляя волосы, когда они расходятся.       — Хочешь пойти посмотреть на антиквариат в сарае? — щеки Феликса все еще горячие. Джисон с энтузиазмом кивает.       Еще через час они заканчивают прогулку по ярмарочной площади. Прежде чем они уходят, Джисон делает еще одну покупку, на этот раз старую уличную вывеску, чтобы повесить ее на стену у продавца, который их собирал. На стенде было много вариантов, но Джисон выбрал тот, который гласил: ‘НИКАКИХ СКЕЙТБОРДОВ, ВЕЛОСИПЕДОВ ИЛИ РОЛИКОВЫХ КОНЬКОВ’. Джисону понравилась ирония всего этого.       Когда они возвращаются к машине Феликса, Джисон умоляет позволить побыть с Феликсом у него дома еще пару часов. Он не хотел идти домой, и ему нравилось быть с Феликсом. Феликс соглашается без особого сопротивления.       — Мама, папа, я дома, — зовет Феликс, ведя Джисона через парадную дверь. — Я привел друга, если вы не против.       Через пару секунд перед ними появляется пожилая женщина, за которой следуют две молодые копии ее самой. У всех у них была такая же теплая, сияющая улыбка, как у Феликса.       — Кто это? — спрашивает одна из сестер, оглядывая Джисона с ног до головы, оценивая его.       — Мой друг, Джисон, — отвечает Феликс. — У нас вместе урок естествознания. Я взял его с собой на блошиный рынок.       Другая сестра многозначительно шевелит бровями, но Феликс не обращает внимания.       — Тебе было весело? — спрашивает его мама, адресуя свой вопрос Джисону.       — Это было здорово, — подтверждает он.       — Он останется на ужин? — удивляется первая сестра. Феликс смотрит на Джисона в ожидании ответа.       — Это нормально? — Джисон отвечает. Вся семья разражается заверениями, что он может остаться. Джисон чувствовал себя немного неловко, стоя между четырьмя людьми, которые были так явно игривы и дружелюбны. В его семье определенно нет такой же приветливой атмосферы. — Ладно. Я не против.       — Прекрасно, — говорит мама Феликса с улыбкой только для Джисона.       Вскоре после этого Феликс тянет Джисона обратно в комнату, и они сразу же забираются на кровать. Феликс обнимает Джисона обеими руками, положив голову на грудь. Джисон запускает руку в его волосы, осторожно расчесывая их. Он чувствовал себя виноватым, держа Феликса вот так и встречаясь с его семьей, зная, что он никогда не был заинтересован в свиданиях с Феликсом. Все, чего он хотел, это доску для скейтборда, и каким-то образом он связался с Феликсом только для того, чтобы избежать возвращения домой.       Ужин с семьей Феликса хорош — даже великолепен — по той простой причине, что вся его семья нормальная. Они хорошо относятся друг к другу. Они рассказывают о своих днях и планах на неделю, и все за столом, кажется, искренне заботятся друг о друге. Джисон любил свою семью, но они никогда не были так открыты и честны друг с другом. Он вырос на жесткой любви, запугивании друг друга как форме привязанности. Он не уверен, что Феликс знаком с такой концепцией.       После ужина Джисон решает, что у него нет другого выбора, кроме как вернуться домой. Феликс непреклонен в том, чтобы отвезти его обратно к себе домой, несмотря на короткое расстояние, настаивая на том, что Джисон не может ехать на своей доске домой в темноте. Джисон не спорит.       Как только они возвращаются в дом Джисона, Джисон переползает разделительную полосу в машине Феликса, чтобы поцеловать другого в щеку, прежде чем выйти.       — Мне определенно понравилось сегодня, — шепчет Джисон. Феликс кивает в знак согласия. — Давай делать больше подобных вещей.       — Хорошо, — бормочет Феликс в ответ.       — И давай снова пообщаемся с твоей семьей, — Джисон не может объяснить почему, но, находясь рядом с остальной семьей Феликса, он чувствовал себя в безопасности. Они были добры и отзывчивы, и заставляли Джисона чувствовать себя своим, даже если он едва знал Феликса.       — Окей, — снова соглашается Феликс. Джисон колеблется секунду, прежде чем снова встретиться с губами Феликса. Феликс сжимает ткань толстовки Джисона, пока они целуются, пытаясь не растаять, когда Джисон нежно поглаживает пальцами его затылок.       — Увидимся завтра в школе, Ликс, — бормочет Джисон, лицо все еще в сантиметрах от Феликса.       Джисон выходит из машины, и только один вопрос крутился у него в голове: какого хуя он делает?

• • •

      — Кто-нибудь из вас когда-нибудь был на блошином рынке? — Джисон свешивает ноги с чаши в скейт-парке и наблюдает, как Хенджин, Чанбин и остальные друзья кружат вокруг. Он принес свою доску, но вместо этого стал есть мармеладных червей и наблюдать за всеми остальными.       — Нет, — усмехается Чонин.       — Они настоящие? — Хенджин отчасти в восторге от этой идеи.       — В нескольких городах отсюда есть огромный, — подтверждает Джисон. — Я ездил с Феликсом в прошлые выходные.       — Феликс, да? — Чан замечает это, шевеля бровями. Он спрыгнул со своей доски, чтобы посмотреть на Джисона. — Вы, ребята, проводите много времени вместе.       — Я пытаюсь выиграть в этом году, — напоминает им Джисон. — Это мой последний шанс.       — Для этого не нужно водить его на свидания на блошиный рынок, — насмехается Чан.       — Я должен сделать это правдоподобным. Я не могу просто сказать: ‘Привет, ботаник. Надень этот наряд. Я веду тебя на вечеринку, чтобы мои друзья могли проголосовать за то, сексуален ли ты’, — настаивает Джисон. — Если он не будет считать, что он мне нравится, то не сделает это.       — Думаю, ты достиг пика придурка, — объявляет Чонин. — Я так горжусь тобой.       — Ты целовался с ним? — Чан снова шевелит бровями. Джисон прикусывает губу, обдумывая возможность солгать Чану в лицо. — Я буду считать это как «да».       — Почему это имеет значение? — возражает Джисон.       — Кто инициировал поцелуй?       Джисон немедленно замолкает. Хенджин позволяет ему колебаться секунду, прежде чем высказать свое мнение.       — Я видел их вместе, и уверен, что это Феликс, — решает Хенджин. — Он похож на влюбленного щенка. Между тем, единственный человек, в которого Джисон влюблен — это Томми Герреро.       — Пик придурка, — повторяет Чонин.       — Я не веду себя как придурок, — огрызается Джисон. — Я делаю ему одолжение. Он был неудачником всю свою жизнь. Я делаю его крутым.       — Вести себя так, будто ты занимаешься благотворительностью, не лучший способ убедить нас, что ты не придурок, — предупреждает Хенджин.       — Я не занимаюсь благотворительностью, — небрежно говорит Джисон. — Правда.       Чан, Чанбин и Чонин разражаются хором вздохов и воплей. Джисон знал, что делал. Хенджин недавно увлекся ботаником из своего класса математики, и Джисон отчаянно пытается отвлечь внимание от себя и Феликса.       — Пошел ты, — выплевывает Хенджин.       — Серьезно, что ты делаешь? Ты пытаешься манипулировать им, чтобы он делал твою домашнюю работу? — Джисон насмехается. Хенджин прищуривает глаза.       — Он милый. И он мне нравится, — медленно говорит Хенджин. — Не будь придурком.       — Я лишь просто говорю. При таких темпах в этом году это будет гонка вчетвером, — смеется Джисон.       Хенджин фыркает, явно раздраженный тем, что Джисон использовал его, чтобы отвлечь внимание от себя, когда Хенджин поручился за него. И все же Джисон чувствовал, что у него нет выбора. Он не готов столкнуться с возможностью, что делал что-то большее, чем пытался выиграть доску Томми Герреро, и Хенджин простил бы ему все его грехи. Он всегда так делал.

• • •

      На следующее субботнее утро Феликс и Джисон отправляются в торговый центр. У Джисона было видение, и он полон решимости осуществить его. Феликс лишь держит Джисона за руку и следует за ним по торговому центру, не решаясь расспрашивать Джисона, когда он так уверен в своих целях.       В конце концов Джисон затаскивает Феликса в магазин, наполненный нейтральными тонами: коричневыми, серыми и белыми. Одежда элегантна и изыскана: блейзеры и свитера. Все, что выставлено на всеобщее обозрение — полная противоположностью фиолетовому костюму Феликса.       — Ты уверен, что это подходящее место для меня?       — Да, — отвечает Джисон без особых объяснений. Он не мог сказать Феликсу, что у него гардероб ученика начальной школы, которому дали 20 долларов и высадили по доброй воле.       Джисон прокладывает себе путь между стеллажами, выбирая одежду и передавая ее Феликсу, чтобы тот держал, пока он продолжает просматривать. Феликс задает вопросы по поводу одежды, но Джисон игнорирует его, выбирая укороченные джинсы, брюки в тонкую клетку, черные водолазки и всевозможные другие вещи, в которых Феликса обычно не застали бы врасплох.       — Я не уверен во всем этом, — говорит Феликс, просматривая одежду, которую выбрал Джисон. — Это не тот тип вещей, которые я обычно люблю носить.       — Знаю, но ты будешь выглядеть определенно отлично, — настаивает Джисон, — особенно с твоим новым цветом волос.       — Возможно, — бормочет Феликс. Джисон вздыхает, убирая волосы Феликса со своего лица, чтобы Феликс повернул голову и посмотрел на него.       — Ты хотя бы примеришь их? Для меня? — Джисон хлопает ресницами. Он знает, что манипулирует, но он не мог позволить Феликсу прийти на вечеринку в его обычном гардеробе.       Феликс, конечно же, делает так, как просит Джисон, примеряя все различные наряды, выбранные другим. Джисон воркует над каждым образом, словно Феликс самый горячий парень, которого он когда-либо видел. Он знал, что ему нужно убедить Феликса, что он неплохо выглядит, или он никогда не последует выбору одежды Джисона.       — Ты уверен, что это подходит мне? — Феликс неловко смотрит в зеркало на один из образов, которые выбрал для него Джисон.       — Ты выглядишь великолепно, — обещает Джисон. — Мы будем прекрасно смотреться вместе.       Услышав это, лицо Феликса просветлело. Джисон практически видит, как он становится более уверен в одежде, которую выбрал.       Феликс делает покупки в первом магазине, затем Джисон тащит его за собой в следующий, покупая элегантную и современную одежду, которая полностью контрастирует с нынешним стилем Феликса и тем, кем он был как личность. Руки Феликса нагружены пакетами с покупками, когда они проходят мимо киоска в торговом центре с пирсингом.       — Хочешь сделать один? — интересуется Джисон. Феликс закусил губу.       — Я никогда не делал этого раньше, — признается он.       — Все в порядке. Это будет весело, — настаивает Джисон. Феликс кивает, так что Джисон тащит его к стойке пирсинга.       Джисон приказывает девушке, работающей в кабинке, проколоть оба уха Феликса, даже не спросив другого, хочет ли он этого. Он даже выбирает пару черных гвоздиков в качестве украшения для пирсинга Феликса без согласия другого. Феликс кивает, соглашаясь со всем, что запланировал Джисон.       Пока работница готовит свой пистолет, чтобы проткнуть уши Феликса, Джисон замечает, что тот нервничает. Джисон улыбается, протягивает руку и сплетает их пальцы вместе. Когда пистолет пронзает мочку, Феликс изо всех сил цепляется за руку Джисона. Он ободряюще сжимает руку в ответ, и довольно скоро у Феликса появляются два свежих пирсинга в мочке уха.       — Я заплачу за это, так как ты сделал это ради меня, — говорит Джисон со смехом, доставая бумажник из кармана куртки. Ему нравилось доводить Феликса, может быть немного чересчур.       — В этом нет необходимости, — пытается возразить Феликс, но девушка за стойкой уже проводит карточкой Джисона, чтобы отправить их восвояси.       Когда они идут обратно через торговый центр и выходят на парковку, Джисон восхищается пирсингом и одеждой Феликса, настаивая, что он выглядит лучше, чем когда-либо. Феликс сияет, радуясь похвале Джисона.       Когда они возвращаются в дом Джисона, то прощаются, когда ему внезапно приходит в голову идея. Он велит Феликсу подождать, а затем бежит в свой дом. Через несколько минут он появляется снова, держа в руках кожаную куртку.       — Держи, — говорит Джисон, протягивая Феликсу куртку, когда он забирается обратно в машину. — Я купил ее некоторое время назад, но в итоге не носил. Это очень хорошо смотрелось бы на тебе.       — Правда?       — Я хочу, чтобы она была у тебя, — настаивает Джисон.       — Спасибо, — улыбается Феликс, кладя куртку на сиденье позади себя. — И спасибо за то, что помог мне сегодня.       — Это было круто, — говорит Джисон с мягкой улыбкой. — Я напишу тебе позже, хорошо?       — Просто помни о своем обещании, — напевает Феликс.       — Какое обещание? — Джисон морщит нос в замешательстве.       — Завтра мы делаем одинаковые кружки, — напоминает ему Феликс. Джисон стонет. Вот что он получил за то, что выбрал помешанного на искусстве, думает он.

• • •

      На следующей неделе Джисон приглашает Феликса на вечеринку к Хенджину. Пришло время официально помочь ему стать крутым, поощряя общаться с друзьями Джисона и другими ребятами в школе.       Только Феликс, кажется, разочарован, когда слышит эту просьбу.       — Что случилось? — Джисон берет его за руку и наклоняет ей подбородок Феликса к себе, чтобы они могли смотреть друг на друга. Они сидели за обычным обеденным столом Феликса, но Джисон начал сидеть с той же стороны, что и он, чтобы быть более тактильным.       — Просто- я подумал, что мы могли бы пойти на свидание в эти выходные, — тихо признается Феликс. Джисон хмурит брови. — Не знаю. Это глупо. Но я никогда раньше не был на настоящем свидании.       — Я пригласил тебя на свидание, — напоминает Джисон, — в самый первый раз, когда мы тусовались.       — Знаю, и мне было очень весело, — обещает Феликс, — но ты ничего не планировал. Я хочу пойти на свидание, как в кино.       Джисон смеется и отстраняется.       — Ты хочешь, чтобы я пригласил тебя на ужин, — решает Джисон. Феликс застенчиво кивает. — Я могу это сделать. Но потом мы идем на вечеринку. Согласен?       — Договорились, — взволнованно соглашается Феликс. Он быстро наклоняется и целует Джисона в губы, и лицо Джисона краснеет, когда он оглядывается, не заметил ли кто-нибудь. Он и раньше целовал Феликса, но никогда так публично. Джисон отодвигается чуть дальше, понимая, сколько скиншипа они с Феликсом совершали на регулярной основе. — Не могу дождаться.       — Я тоже, — шепчет в ответ Джисон.

• • •

      В субботу вечером Феликс приезжает к дому Джисона, чтобы забрать его. Он прошел весь путь до двери и постучал вместо того, чтобы написать ему сообщение. Джисон думает, что это смесь смешного и милого, особенно когда он открывает дверь и видит Феликса, одетого в самый красивый наряд из новой одежды, которую они купили.       — Как ты можешь так хорошо выглядеть в этих штанах? — кокетливо поддразнивает Джисон, обнимая Феликса за талию. Феликс усмехается, застенчиво отталкивая руки Джисона. — Наверное, потому, что я их выбрал.       — Весь этот наряд — подарок от нашего похода по магазинам, — подтверждает Феликс, вытягивая одну ногу, чтобы показать подол брюк. — Моя сестра сказала мне, что я отлично выгляжу, прежде чем я вышел из дома.       — Твоя сестра? — повторяет Джисон. — Комплименты от братьев и сестер довольно редки.       — Знаю. Вот откуда я понимаю, что она это имела в виду, — сообщает ему Феликс. Джисон лишь улыбается. Ему нравилась мысль, что все это идет на пользу Феликсу. Джисону удалось навязать это Минхо, и Феликс стал счастливее и популярнее.       — Ты милый, — шепчет Джисон, едва повышая голос, чтобы издать звук. Феликс в нерешительности прикусывает нижнюю губу, прежде чем решиться поцеловать Джисона в щеку в знак благодарности. — Давай не будем никуда выходить. Давай заберемся в мою кровать.       — Заманчиво, — бормочет Феликс, слегка надув губы. Тем не менее, он переплетает свои пальцы с пальцами Джисона и тащит его за дверь. — Но ты обещал.       — Я пошутил! Клянусь, — настаивает Джисон, поворачиваясь обратно к двери в дом, чтобы закрыть ее и плотно запереть. Часть его действительно хотела свернуться калачиком рядом с Феликсом, но он знал, как сильно тот хотел пойти на настоящее свидание. — Я хочу выйти на улицу. Мне нужно показать тебя.       — Тише, — говорит Феликс с усмешкой, ведя Джисона к машине на подъездной дорожке.       — Серьезно, — настаивает Джисон, — и только потому, что я приглашаю тебя на свидание сейчас, не значит, что я не могу забраться к тебе в кровать позже.       — Господи, — жалуется Феликс, — сначала угости парня обедом.       — Это все, что я должен сделать? — Джисон видит, как краснеют щеки Феликса, и не может не почувствовать оттенок удовлетворения. — Поехали. Не хочу опаздывать.       Джисон показывает Феликсу дорогу к выбранному им ресторану, и, по правде говоря, он не знал, чего ожидать. Если Феликс не считал «тусовку» свиданием, то и на настоящем свидании он никогда не был. Что он должен был делать? Как он должен действовать? Он не знал, как пригласить Феликса на свидание.       Джисон изо всех сил старается быть романтичным во время ужина, хотя и не уверен, как это сделать. Он спрашивает Феликса о том, как прошел его день, держит руку над столом и телефон в кармане, хотя ему отчаянно хочется посмотреть на свои уведомления. Джисон знает, что он делает прекрасную работу, потому что Феликс улыбается на протяжении всего ужина. Когда приходит счет, Джисон спешит вручить официанту свою карточку, прежде чем Феликс успеет предложить разделить счет.       Когда они встают, чтобы уйти, Феликс переплетает пальцы с пальцами Джисона и продолжает крепко сжимать его руку, пока они идут к его машине на свежем ночном воздухе.       — Эй, Ханджи, — тихо говорит Феликс, когда они всего в нескольких футах от его машины. Он дергает Джисона за край куртки, чтобы тот повернулся и посмотрел на Феликса. — Спасибо, что пригласил меня сегодня вечером.       — Что ты хочешь этим сказать? Я же говорил тебе, что сделаю это, — бормочет Джисон.       — Я просто имею в виду– Я знаю, что это не то, что тебе нравится делать, — объясняет Феликс, — и это очень много значит, что ты сделал это для меня. Например, как ты ходил в гончарный магазин ради меня и на блошиный рынок.       — Это не имеет большого значения, Ликс, — говорит Джисон.       — Для меня это так, — настаивает Феликс. — Я не знаю. Трудно найти людей, которые хотели бы делать такие вещи вместе со мной, поэтому я всегда делал это в одиночку. Я благодарен, что теперь у меня есть ты.       — Феликс–       — Извини, что я такой глупый, — смеется Феликс, прижимаясь мягкими губами к щеке Джисона. Джисон тихо выдыхает, не зная, как сказать все, что он хотел. — Готов идти на вечеринку?       Джисон лишь кивает.       Пока Феликс отвозил их к дому Хенджина, Джисон сильно нервничал, что едва мог соображать. Это первый раз, когда он позволит Феликсу по-настоящему пообщаться со своими друзьями, и Джисон волновался. Он полюбил странные стороны личности Феликса и все его маленькие причуды, но он не уверен, что друзья их поймут.       Как только они прибывают на вечеринку, страхи Джисона рассеиваются, когда он приводит Феликса и знакомит со всеми своими друзьями. Несмотря на свою склонность держаться особняком в школе, Феликс был дружелюбным и умел вести светскую беседу. Джисон вообще не знал, почему он беспокоился.       В конце концов, Джисон уклоняется от разговора, за который ухватился Феликс, чтобы пойти поговорить с Хенджином, который сидел на краю своего камина, потягивая свой напиток.       — Он выглядит как совершенно другой человек, — со смехом отмечает Хенджин. Им хорошо виден Феликс, который с энтузиазмом рассказывал о сменяющейся выставке в их местном художественном музее с чьей-то девушкой. — Кто знал, что Феликс Ли будет таким сексуальным?       — Я же сказал тебе. Я никогда не нуждался в Минхо, — радостно заявляет Джисон. — Любой парень, Хван Хенджин.       — Интересно, будет ли он продолжать в том же духе потом, — говорит Хенджин, небрежно убирая прядь волос со своего лица. Джисон косится на него.       — После этого?       — Ну, после вечеринки Чанбина, — уточняет Хенджин, — как только вы двое перестанете тусоваться.       — О, — шепчет Джисон. Он не думал об этом.       — Почему у тебя такой грустный голос?       Джисон на это хмурится, как будто это самый глупый вопрос, который он когда-либо слышал.       — О чем, блять, ты говоришь? — он огрызается. Уголки рта Хенджина кривятся от удивления, когда он приходит к осознанию.       — Он тебе нравится, — решает Хенджин.       — Я не–       — Ты влюблен в сексуального маленького ботаника, — насмехается Хенджин со смехом. — Боже, ты такое ебанное клише.       — Я ни в кого не влюблен, — рявкает Джисон. Он делает паузу, наблюдая за Феликсом с другого конца комнаты. Он не готов признать, что Феликс ему небезразличен вслух. Он не готов признаться в этом даже самому себе. — С ним весело проводить время. Вот и все.       — Оу, у тебя все плохо, — определяет Хенджин. — Я могу это сказать.       — Как ты вообще, блять, можешь это знать?       — Потому что ты не был бы так зол, если бы это было ложью, — решает Хенджин.       Джисону не нравится, что это правда. Он ненавидит это, но если бы ему было наплевать на Феликса, то он бы посмеялся над этим или преувеличил их свадьбу. Он не позволил бы Хенджину забраться ему под кожу, если бы это не было правдой. И Хенджин определенно действовал ему на нервы.       Как раз в тот момент, когда Джисон все равно собирается отрицать это еще раз, он замечает знакомый и глупый берет, входящий в парадную дверь.       — Ты пригласил его? — Джисон наблюдает, как Минхо приветствует некоторых других гостей в прихожей. Он лучезарно улыбается всем им, не заботясь ни о чем на свете. От этого Джисона тошнит. Он никогда не переставал быть совершенным и неприкасаемым.       — Конечно, нет, — отвечает Хенджин, — но я сказал всем, что они могут привести кого захотят.       Джисон тяжело вздыхает. Так обычно происходило на вечеринках их группы друзей; приглашались все, независимо от того, насколько хорошо они знали или не знали друг друга. Джисон и раньше видел много совершенно незнакомых людей в своем собственном доме.       — Ты хочешь, чтобы я сказал ему уйти? — уточняет Хенджин. — Я думаю, что это может сделать все еще хуже.       — Нет, — решает Джисон. — Не париться — это лучшее, что я могу сделать.       — Определенно, — соглашается Хенджин.       Конечно, Джисону не все равно. Джисон плох во многих вещах: сдерживании своего характера; извинениях; параллельной и регулярной парковке; отношениях; элементарной математике. Однако если и есть что-то, в чем он хуже всего на свете, так это принятие отказа. Он не мог смириться с тем, что Минхо его не любит или что Минхо прекрасно обходится без него. Насколько это хуево? Просто не хотеть быть с ним вообще? Джисон сидит там, наблюдая, как Минхо разговаривает со своими друзьями, пьет и смеется, и это с каждой секундой злит его все больше.       — С тобой все в порядке? — Феликс, который сел с другой стороны от Джисона, зажав его между собой и Хенджином, спрашивает. Он мягко кладет руку на колено Джисона, когда замечает, насколько далек Джисон от разговора Феликса и Хенджина.       — Я в порядке, — заявляет Джисон, наблюдая, как Минхо бросает своих друзей и исчезает на кухне. — Вообще-то, я собираюсь пойти выпить. Ребят, вам что-нибудь нужно?       — Я в норме, — отвечает Феликс с озабоченным видом. Джисон нежно сжимает его руку, прежде чем встать, в качестве крошечной гарантии, что все в порядке.       Он направляется на кухню и находит Минхо, в дурацком берете и всем остальном, наливающего себе еще один стакан какой-то ужасной гавайской смеси из пунша и водки, которую Хенджин и Чанбин создали ранее днем. Несколько мгновений Джисон держит рот на замке. Не париться на это было лучшим, что он мог сделать. Игнорировать Минхо было лучшим, что он мог сделать. Показать Минхо, что он двигается дальше, что ему наплевать на то, что делает Минхо — вот что было бы самым зрелым, уравновешенным способом сделать это.       К сожалению, Джисон не был зрелым и уравновешенным.       — Что ты здесь делаешь? — наконец задает вопрос Джисон. Он не устоял. Потребовалось немало мужества, чтобы появиться на одной из вечеринок его друга.       — Меня пригласили, — отвечает Минхо. — Теперь это запрещено?       — Ты знал, что я буду здесь. Ты же знаешь, что Хенджин — мой лучший друг, — спорит Джисон.       — Да, — говорит Минхо. — И что? Вся школа видела, как ты свернулся калачиком с Феликсом Ли. Как долго я должен избегать тебя, когда у тебя уже есть новый парень?       — Он не мой парень, — отрицает Джисон. — И это просто здравый смысл, что ты не появляешься на вечеринке лучшего друга своего бывшего, Минхо.       — Я лишь думал, что ты уже пережил это, — настаивает Минхо, ставя свой напиток на стол, чтобы поправить прическу. Джисон мог сказать, что он напряжен из-за конфронтации. Минхо никогда бы не признался в этом, но Джисон знал, что он не был таким бесчувственным, каким ему нравилось притворяться.       — Я пережил это, — говорит Джисон. — Это все еще мое личное пространство.       — То, что ты делаешь прямо сейчас, отстой, Джисон, — решает Минхо. — Я также хожу в эту школу. Мои друзья здесь. Мои друзья дружат с твоими друзьями. Я дружу с некоторыми из твоих друзей. Это отстой, что ты даже не можешь существовать в одной комнате со мной, когда ты вообще не заботился обо мне.       — Что это должно означать? Ты порвал со мной. Ты не можешь переписывать историю, — поправляет Джисон. Минхо хмурится.       — Я порвал с тобой, потому что ты, казалось, ни капельки не интересовался мной, — признается Минхо. — Не думаю, что ты когда-либо спрашивал о моих увлечениях или мнениях или о чем-то еще.       — Я–       Джисон не мог с этим поспорить. Он хотел Минхо, потому что тот был самым популярным парнем в школе и потому что с ним было легко выиграть соревнование. Для Джисона Минхо был скорее призом, чем личностью. Вероятно, он не спрашивал об увлечениях или мнениях Минхо, потому что ему было наплевать.       — Надеюсь, тебе понравится вечеринка, — говорит Джисон.       — Спасибо, — отвечает Минхо, беря свой напиток, и выходит из кухни, не сказав больше ни слова. Джисон думает, что он, скорее всего, должен извиниться перед Минхо, но слишком трудно произнести эти слова.       Джисон возвращается туда, где Хенджин и Феликс сидят на краю камина. Он не хотел оставаться на этой вечеринке ни секунды больше.       — Ликс, — шепчет Джисон. Феликс вскакивает на ноги, так что их с Джисоном глаза оказываются на одном уровне. — Ты можешь отвезти меня домой?       — Уверен? Сейчас всего около девяти, — говорит Феликс, доставая телефон из кармана, чтобы посмотреть на время. Джисон кивает. — Хорошо, все, что ты захочешь.       Феликс благодарит Хенджина за гостеприимство, затем Джисон тащит его из дома, пока он машет на прощание людям, с которыми разговаривал всю ночь.       — С каких это пор ты стал светской бабочкой? — уточняет Джисон, когда они оказываются в безопасности машины Феликса.       — Я пытаюсь быть вежливым с твоими друзьями, — объясняет Феликс, надув губы. — Хочу, чтобы я им понравился.       Джисон тихо вздыхает. Он не может отчитать Феликса за то, что тот изо всех сил старался вписаться в общество. Это то, чего хотел от него Джисон.       — Ты им нравишься, — обещает Джисон.       Несколько минут пара сидит в тишине, слушая низкий гул Sonic Youth по радио, пока Феликс ведет машину. Джисон смотрит в окно, глаза следят за луной вдалеке, пока они приближаются все ближе и ближе к дому Джисона. Он не хочет возвращаться домой.       — Мы можем поехать на озеро? — внезапно спрашивает Джисон.       — На озеро? — Феликс хмурит брови.       — Да, — подтверждает Джисон, — как на нашем первом свидании.       — Будет темно, — напоминает ему Феликс.       — Мы можем остаться в машине, — предлагает Джисон. — Пожалуйста.       — Хорошо, — соглашается Феликс. Он заезжает на подъездную дорожку к дому незнакомца, чтобы развернуться, а затем мчится к озеру. Джисон благодарен за все время, проведенное вдали от своего дома с Феликсом.       Когда они подъезжают к озеру, Феликс делает движение, чтобы выключить свою машину, но Джисон останавливает его.       — Включи фары, — приказывает Джисон. Феликс так и делает, затем Джисон открывает дверь и выползает на прохладный ночной воздух. Феликс неуклюже следует за ним, подражая Джисону, когда тот забирается на капот машины. Они прижимаются друг к другу, и Джисон более чем счастлив чувствовать тепло тела Феликса рядом с собой.       — Когда ты собираешься сказать мне, что случилось? — бормочет Феликс, кладя голову на плечо Джисона. — Ты весь вечер странно себя ведешь.       — Это не так, — настаивает Джисон, хотя и знает, что это ложь. Он потрясен, думая о Минхо, думая об очень реальной возможности, что прошло много времени с тех пор, как его отношения с Феликсом были связаны с доской для скейтборда.       — Поговори со мной, — умоляет Феликс. Джисон драматично стонет.       — Я не знаю, Ликс, — ворчит он. — просто… ты думаешь, я плохо к тебе отношусь?       — Нет, — смеется Феликс, поднимая голову и кладя руки по обе стороны от челюсти Джисона, чтобы он мог заставить Джисона посмотреть на него. — Почему ты вообще спрашиваешь меня об этом?       Потому что я начал встречаться с тобой только для того, чтобы заставить тебя стать кем-то другим.       — Не думаю, что заслуживаю тебя, — тихо признается Джисон.       — Ты делаешь меня счастливее, чем что-либо еще в мире, — уверяет его Феликс. — Ты делаешь меня счастливее, чем идеально выполненная ваза. Ты делаешь меня счастливее, чем запах свежеиспеченного печенья. Ты делаешь меня счастливее, чем все это абсолютное дерьмо на блошиных рынках. Вот каким счастливым ты меня делаешь.       — Я? — повторяет Джисон. Феликс кивает. — Я поверхностный идиот, Феликс.       — Ты не идиот, — оспаривает Феликс. — Я ненавижу, когда ты называешь себя тупым. И ты также не поверхностный человек.       Джисон хотел бы согласиться. Если бы Феликс знал хотя бы половину всего, то не согласился с этим.       — Джисон, — шепчет Феликс, — я тебе нравлюсь, это лучшее, что случилось со мной за долгое время.       Джисон тяжело сглатывает. Он не мог это продолжать. Он больше не может лгать Феликсу в лицо, позволяя ему верить, что Джисон случайно влюбился в него. Это жестоко, как и сказал Хенджин.       — Мне нужно тебе кое-что сказать, — объявляет Джисон, и на секунду уверен, что скажет правду прямо здесь и сейчас.       Но потом он видит обеспокоенное выражение на лице Феликса. Он чувствует тепло его рук и как меняется все его настроение. И Джисон не может разбить его сердце. Он просто не может.       — Ты так хорошо выглядишь сегодня вечером, что я схожу с ума, — вместо этого говорит Джисон. Феликс смеется, отталкивая Джисона.       — Ты напугал меня! — Феликс плачет. — Не делай этого!       — Прости, — бормочет Джисон. Феликс отчаянно чмокает Джисона в губы, но, отстранившись, Джисон на полсекунды замечает красный нос и надутые губы Феликса и тут же снова целует его, на этот раз медленнее. Феликс с готовностью заключает Джисона в свои объятия и прижимает его к себе, тоже не готовый отпустить Джисона.       Джисон решает, что некоторые вещи лучше держать в секрете.

• • •

      Хенджин и Джисон прогуливаются по торговому центру, убивая время перед встречей с Чаном, Чанбином и Чонином в скейт-парке, когда они проходят мимо ювелирного магазина, и кое-что в витрине привлекает внимание Джисона. Он останавливается, чтобы присмотреться повнимательнее, и Хенджин смущенно усмехается.       — С каких это пор ты покупаешь украшения? — задает вопрос Хенджин. — Ты носишь те же самые стальные кольца в ушах со второго курса.       — Они не для меня, — бормочет Джисон, явно сбитый с толку. Он заходит в магазин, и у Хенджина нет выбора, кроме как пойти за ним.       — Извините, — говорит Джисон работнику за кассой. — Могу я посмотреть на серьги с цветами, которые у вас на витрине?       — Цветы? Хан Джисон, что на тебя нашло?       — Феликсу нравятся такие вещи, — объясняет Джисон, когда помощник возвращается с серьгами, на которые смотрел Джисон, двумя крошечными серьгами-гвоздиками в форме ромашек. Это именно та вещь, которой восхищался Феликс на одной из своих выставок.       — Нравилось, — поправляет Хенджин. — Он больше не носит такие вещи, как это.       Джисон смотрит на серьги, зная, что они правда понравились Феликсу. То, как он одевался сейчас, было лишь тем, что Джисон попросил его надеть.       — Я возьму их, — говорит Джисон работнику, не обращая больше внимания на Хенджина. Хенджин прищуривается, наблюдая, как Джисон платит за серьги.       — Господи Иисусе, ты влюблен в него, — заявляет Хенджин. — Я хочу сказать, что знаю, что говорил это раньше, но ты серьезно влюблен в него. То есть, ты любишь его таким, какой он есть.       — Что, блять, значит любовь в таком случае? — Джисон берет свою сумку с прилавка и благодарит сотрудницу за помощь.       — Любовь — это когда ты видишь что-то совершенно случайное в витрине торгового центра, и это заставляет тебя думать о ком-то конкретном, — говорит Хенджин, слегка шевеля бровями, когда они выходят из магазина. Джисон тычет его локтем в ребра. Он не влюблен. Это не так.       — Хочешь получить крендельки? — Джисон пытается отвлечь Хенджина от насущного вопроса. Глаза Хенджина загораются. Он всегда готов съесть мягкий крендель.       — Последний платит, — заявляет Хенджин. Через несколько секунд они оба взлетают, мчась к ресторанному дворику.

• • •

      В оставшиеся недели перед весенними каникулами Джисон и Феликс становятся еще неразлучнее, чем когда-либо. Джисон проводит свои обеденные перерывы в художественной комнате с Феликсом, наблюдая, как он работает над своими проектами, и иногда участвуя. После школы он лежит в постели Феликса, пока тот делает домашнее задание и пока не звонит мама Джисона и не спрашивает, где он. По выходным они занимаются любым случайным занятием, которое Феликс сочтет нужным. Джисон знакомится с сестрами Феликса и родителями, и ему неприятно узнать, что они такие же добрые и любящие, как и он; это заставляет его еще больше обижаться на свою семью каждый раз, когда он заставляет себя вернуться домой.       Феликс становится завсегдатаем вечеринок группы друзей Джисона, и Джисон становится все больше уверен в том, что станет счастливым владельцем доски Хенджина каждый раз, когда видит, как Феликс заставляет Чанбина смеяться или Чана улыбаться. Больше, чем что-либо, что Джисон смог изменить в себе, личность Феликса сделала тяжелую работу. Он был добрым и милым, с кем бы ни разговаривал.       В пятницу перед весенними каникулами Хенджин и Джисон торчат у своих шкафчиков после школы. Джисон в восторге. Вечеринка назначена на следующий день, и он уверен, что впервые выиграет конкурс на самого горячего партнера.       — Вы, ребята, такие милые, — ворчит Хенджин, просматривая фотографии, которые Джисон опубликовал на своей странице в инстаграмм о нем и Феликсе. — Никогда не думал, что ты зайдешь так далеко.       — Я тоже, — признается Джисон. Несмотря на то, каким упрямым он был, Джисон разборчив в том, кем он хотел себя окружить. Ему хорошо быть одному, и он, конечно, не готов пожертвовать своей независимостью ради какого-то случайного парня, просто чтобы доказать что-то Хенджину. — Мне повезло.       — Так и есть. Феликс — ангел, — соглашается Хенджин. Он блокирует телефон и засовывает в карман толстовки, прежде чем закрыть шкафчик. — Он отвезет тебя домой?       — Да, — подтверждает Джисон, — мы собираемся пойти в Petco и купить подходящую рыбу бетта, чтобы назвать ее в честь персонажей из нашего любимого фильма.       Хенджин хмурит брови.       — Не могу решить, мило это или вы двое странные, — говорит Хенджин. Джисон пожимает плечами. Лично он считал это милым. — Я просто счастлив, что ты счастлив.       — Мне очень, очень жаль, — тихо признается Джисон.       — Знаю, — шепчет Хенджин.       — Боже, и я вроде как также должен поблагодарить тебя за это, — смеется Джисон, проводя рукой по волосам. — Ты и это дурацкое пари.       — Э-э, Хан…       — Серьезно, если бы ты не выбрал его-       — Хан-       — Мы, вероятно, никогда бы не заговорили-       — Ханджи-       — Я думал, он такой неудачник-       — Джисон, заткнись нахуй, — приказывает Хенджин, указывая ему за спину. Джисон разворачивается, и все его лицо вытягивается, когда он видит Феликса, стоящего в нескольких метрах от него и наблюдающего за ними большими блестящими глазами.       — Феликс, привет, — тихо говорит Джисон. Он знает, что Феликс слышал каждое слово. Он притворяется, что не понимает, молясь, чтобы Феликс не понял, о ком они говорили, или отключился.       — Мне нужно идти. Пока, ребята, — говорит Хенджин. Он выходит из коридора так быстро, как только может, явно боясь стать свидетелем разговора, который должен произойти дальше. Джисон игнорирует его, осторожно подходя ближе к Феликсу, готовясь заключить его в объятия, словно ничего не случилось.       — Что ты имел в виду под ‘пари’? — голос Феликса дрожит, когда Джисон подходит к нему. Тогда Джисон понимает, что его время быть счастливым с Феликсом прошло. — Я был пари?       — Нет! — Джисон настаивает, но бросает один взгляд на Феликса и больше не может ему лгать. Он хочет быть честным с ним, чтобы со всем этим можно было покончить. — Я имею в виду, да. Это так все и началось.       — На что было заключено пари?       Джисон морщится. Он не хочет говорить, зная, как сильно это ранит чувства Феликса. Феликс не сдвинулся с места.       — На что было заключено пари?       — Это глупо, — шепчет Джисон. — Неважно.       — Как раз таки наоборот, — говорит Феликс. Джисон наблюдает, как он кутается в куртку, похоже, внезапно почувствовав себя неуютно в собственной шкуре. — Пожалуйста, скажи мне.       — Просто каждый год мы проводим это соревнование, — признается Джисон. Феликс уставился на него. — Я, Хенджин и ребята. После вечеринки Чанбина на весенних каникулах мы… мы голосуем за то, кто привел самого горячего партнера.       — В твоих словах нет никакого смысла, — говорит Феликс. — Ты только что сказал Хенджину, что думал, что я неудачник. Почему ты хочешь взять меня с собой?       — Я хотел взять Минхо, — объясняет Джисон. Ему кажется, что он видит разбитое сердце на лице Феликса. — В конце концов он порвал со мной перед вечеринкой. И я правда разозлился. И поэтому сказал Хенджину, что все равно выиграю. Я сказал ему, что могу победить с любым парнем-       — Я — любой парень, — тихо заключает Феликс. Его слова казались такими незначительными. Джисон неохотно кивает. Феликс звучит разбитым, будто Джисон взял его сердце и растоптал. Джисон чувствует, что, вероятно, так и есть.       — Хенджин выбрал тебя, — признается Джисон.       — Почему я? — спрашивает он. У Джисона нет ответа, в любом случае, он не готов признаться. — Что я тебе такого сделал?       — Ничего, — говорит Джисон. — Ты не сделал ничего плохого.       — Так почему ты так поступил со мной? Ты и твои друзья наряжали меня, как куклу, и смеялись надо мной за моей спиной? — предполагает Феликс. Джисон качает головой, протягивая руку и пытаясь взять Феликса. Он плохо разбирался в словах и чувствах. Он плохо обращался с ними всю свою жизнь. Он надеялся, что Феликс сможет прикоснуться к нему и почувствовать исходящую от него искренность. Это его единственная надежда.       Феликс отталкивает его.       — Никто не смеялся над тобой, — клянется Джисон. Он искал в своем мозгу любой способ убедить Феликса в обратном. Это невозможно, не так ли? Если бы роли поменялись местами, Джисон взял ключи от машины Феликса. Он, вероятно, также проколол бы шины и разбил стекла. — Послушай, Ликс, я хотел помочь тебе. Разве ты сейчас не счастливее?       Феликс просто смотрит на него секунду, слезы медленно наполняют его глаза.       — Ты действительно думаешь, что я так счастливее, Джисон? — Феликс протягивает руки и снимает кожаную куртку, которую отдал ему Джисон. — Я чувствую себя клоуном. Я делаю это только ради тебя.       — Ради меня?       — Ради тебя, — повторяет Феликс. — Я ношу все, что ты мне прикажешь, и хожу на твои дурацкие вечеринки, и обесцвечиваю свои гребаные волосы, и я делаю все это, потому что хочу быть тем, кем ты хочешь, чтобы я был.       — Я думал, тебе нравилось, — выдыхает Джисон. Феликс только качает головой. — Думал, ты хочешь быть популярным.       — Ты мне нравился, — поправляет Феликс. Джисон чувствует, как вся влага покидает его тело, пока пытается осмыслить то, что говорит ему Феликс. — Ты мне все еще нравишься.       Феликс делает паузу, словно ждет, что Джисон придумает ответ. Джисон считает, что Феликс, вероятно, хочет, чтобы Джисон сказал ему, что он ему тоже нравится, но он не может выдавить из себя слова. Это слишком трудно сказать. Это слишком тяжело признать.       — Я идиот, — решает Феликс. Он отдает куртку, которую носил, в руки Джисона, чтобы вернуть. — Возьми. Мне это не нужно.       — Феликс-       — Я должен был догадаться, — добавляет он. — Это слишком хорошо, чтобы быть правдой, да? Кто-то вроде тебя проявляет интерес к кому-то вроде меня?       — Я не хотел причинить тебе боль, — обещает Джисон.       — Но ты это сделал, — утверждает Феликс. — Я иду домой. Тебе следует позвонить своему брату.       — Ликс–       — Не надо, — решительно говорит Феликс. Он протискивается мимо Джисона и исчезает в коридоре, просто так. Джисон задается вопросом, похоже ли это на разбитое сердце.       Ожидание на тротуаре, пока старший брат заберет его из школы, вероятно, один из самых унизительных моментов в жизни Джисона. Он был старшеклассником и сидел без дела, как ученик начальной школы, и делал это потому, что разбил сердце единственному человеку, который, как он когда-либо чувствовал, искренне любил его таким, какой он есть. Все, кто проходил мимо, должно быть, предполагали худшее, зная, что Феликс обычно подвозил Джисона домой.       Когда он забирается в машину брата, то сразу же скрещивает руки на груди и надувает губы. Если он собирался превратиться в ребенка, то может также сыграть эту роль, особенно учитывая, что незрелость Джисона привела его в эту ситуацию в первую очередь.       — Привет, неудачник, — говорит брат, переключая передачу в своей машине и украдкой бросая взгляд на Джисона. — Где Веснушка?       — Думаю, он меня бросил, — сообщает ему Джисон. Его брат усмехается.       — Я считал, ты не веришь в отношения, — поддразнивает он. Джисон закатывает глаза. — Следи за этим. Ты можешь пойти домой пешком.       — Извини, — ворчит Джисон. Он несколько секунд обдумывает первое утверждение своего брата, прежде чем решается ответить. — Ты прав. А я — нет.       — Но ты должен встречаться, чтобы тебя бросили, — заключает брат. Джисон вздыхает.       — Брошенный — это состояние души, — утверждает Джисон. — По-видимому, мне не обязательно встречаться с кем-то, чтобы они порвали со мной.       — Это не в первый раз, — теоретизирует он. Джисон предполагает, что нет; он чувствовал себя брошенным Минхо. — Ты переживешь это. Ты всегда так делаешь.       — Что, если я не хочу переживать это на этот раз? — Джисон все еще сидел, откинувшись на спинку стула, погрузившись в размышления до дальнейших указаний.       — Тогда ты должен сказать ему это, — предлагает его брат. Совет был простым, кратким и таким, какого Джисон никогда бы не додумался. Но, по крайней мере, брат Джисона пытался. Усилия не были чем-то, в чем их семья преуспела.       Когда они возвращаются домой, Джисон забирается в постель и включает Твое Имя. Это жалко. Он знает, что это так. У него были планы посмотреть фильм с симпатичным парнем, а вместо этого он свернулся калачиком в кровати и смотрел в одиночестве. Это так типично для него. Он сжег все мосты, которые построил. Он начинал уставать от напрасного труда.       Через некоторое время Джисон начинает думать о том, как сильно он любит этот фильм. Это один из его любимых фильмов с самого первого раза, когда он его посмотрел. Тем не менее, он никогда не смотрел его с другим человеком. Хенджин не любил анимационные фильмы. Чонину эта предпосылка показалась банальной. Даже его мама не была заинтересована. Единственным человеком в его жизни, который хотел посмотреть это вместе с ним, был Феликс, и Джисон прогнал его. Джисон думает, что в нем есть много такого, что понимает только Феликс. Феликс всегда был первым, кто ругал его, когда он называл себя тупицей, первым, кто поощрял его пробовать что-то новое. Даже Хенджин позволил Джисону смириться с ролью придворного шута. Феликс никогда этого не делал.       Джисон осторожно открывает свое приложение для обмена сообщениями и переходит к имени Феликса. Ему нужно поговорить с ним. Ему просто нужно было это сделать.

ХАН 💙:

все становится лучше, когда ты здесь.

      Феликс открывает сообщение через несколько минут. Он не отвечает.

• • •

      Джисон не спит этой ночью. Вместо этого он ворочается с бока на бок и думает обо всем, что должен был сказать. Почему он просто не сказал Феликсу, что тот ему небезразличен? Это то, чего хотел Феликс; вот почему Феликс так долго ждал ответа. Джисон подвел его.       На следующее утро Джисон все еще лежит в постели, уставившись в стену, когда слышит стук в парадную дверь своей семьи. Он не делает никакого движения, чтобы встать и ответить на звонок. Его брату или маме придется с этим смириться. Джисон не в настроении общаться.       — Что ты делаешь в постели? — Хенджин врывается в комнату Джисона. Джисон стонет, садясь.       — Гнию, — отвечает он. — Разве ты не видишь?       — Вечеринка сегодня вечером, — напоминает ему Хенджин.       — Знаю, — ворчит Джисон. — У меня больше нет парня.       — Значит, это все? — спрашивает он. Джисон кивает. — Ты серьезно собираешься просто сдаться?       — Я написал ему сообщение. Он не ответил, — объясняет Джисон. — Он оставил меня на прочтении.       — Ты сказал, что сожалеешь? — удивляется Хенджин. Джисон морщится. Он не умел признавать, что был не прав. Хенджин знал это. Каждый раз, когда они ссорились, Джисон извинялся, появляясь у двери Хенджина с мороженым и бросая на него жалкий взгляд, пока Хенджин не закатывал глаза и не позволял всему вернуться на круги своя. — Пиздец, Хан.       — Я не могу сказать ему, что мне жаль. Я даже не могу с ним поговорить, — возражает Джисон. — Нет никакого способа вернуть это, чувак.       — Ты не узнаешь, если даже не попытаешься, — огрызается Хенджин. — Ты так боишься быть отвергнутым, что предпочел бы оставить все как есть? Ты хочешь, чтобы он вечно ненавидел тебя, думая, что ты никогда не заботился о нем вообще?       — Конечно, нет, — спорит Джисон, — но если бы ты был на моем месте, ты мог бы честно сказать, что поговорил бы с ним снова после этого?       — Да, — подтверждает Хенджин, — если бы я заботился о ком-то так, как я знаю, что ты заботишься о нем, я бы так легко его не отпустил, Ханджи.       — Почему ты поощряешь меня, когда на кону твоя доска? — Джисон щурится.       — Потому что никогда не видел тебя таким счастливым, каким ты был последние пару недель, и я бы предпочел, чтобы в жизни моего лучшего друга был кто-то, кто заставляет его чувствовать себя так, а не глупый скейт, — объясняет Хенджин. Джисон пытается сформулировать любой ответ Хенджину — ‘спасибо’, ‘я люблю тебя’, что угодно — но он не может найти слов. Вместо этого Хенджин решает добавить:       — Кроме того, я выиграю независимо от того, кого ты приведешь.       Джисон закатывает глаза. Парень Хенджина определенно никогда не победит.       — Сынмин нуждается в преображении больше, чем Феликс, — замечает Джисон. Сынмин милый, но он был капитаном академической команды по десятиборью и постоянно неуклюжим.       — Он совершенен таким, какой он есть, — утверждает Хенджин, — и я знаю, что ты понимаешь, что я имею в виду, потому что видел, как ты влюбился в Феликса за то, кто он есть, а не за то, как он выглядит.       Он тихо вздыхает. Это правда. Его меньше всего заботило, какого цвета у Феликса волосы, или что он носит, или проколоты ли у него уши. Джисону нравился его смех, нравилось, как он мог вечно говорить о своих интересах. Ему нравилось, как Феликс бесконечно заботился о нем, даже если он этого не заслуживал.       — Так что мне сказать?       — Что ты сожалеешь, — отвечает Хенджин, — и, впервые в своей жизни, признаешь, что облажался.       Джисон некоторое время смотрит на стену позади Хенджина, думая о том, как тяжело будет встретиться лицом к лицу с Феликсом. А потом убеждает себя, что это того стоит. Оно того стоило, потому что, как бы тяжело это ни было, никто не заставлял его чувствовать себя так, как мог сделать это Феликс.       — Блять, — ворчит Джисон, выползая из кровати и направляясь к своему комоду. — Мне нужно в душ.       — Это то, что ты понял от этого? — раздраженно спрашивает Хенджин.       — Я не могу пойти в таком виде. Я уже несколько дней не мыл голову, Хенджин, — объясняет Джисон. Хенджин улыбается про себя, направляясь обратно к двери комнаты Джисона.       — Я пойду помогу Чанбину подготовиться. Удачи, — говорит Хенджин. Джисон кивает, наблюдая, как Хенджин уходит так же быстро, как и пришел.       Как только он принимает презентабельный вид, Джисон хватает свою доску и направляется к Феликсу. Он не знал, что будет делать, если Феликс откажется с ним разговаривать или, не дай бог, одна из его сестер откроет дверь, когда он постучит. Джисон слишком ужасен в своих чувствах, чтобы сказать то, что ему нужно, по тексту.       Он прислонил свою доску к кирпичу дома, затем нажал на дверной звонок, чтобы сообщить семье Феликса, что он снаружи. Джисон проделывал эти точные действия десятки раз на данный момент, но сейчас он так нервничал, что чувствовал, как сердце колотится в горле.       Джисон не ощущает ничего, кроме облегчения, когда Феликс является тем, кто отвечает на его звонок.       — Привет, — шепчет Джисон. Феликс вздыхает. Джисон оглядывает его наряд — джинсовые шорты и старая выцветшая футболка со смайликом, полная противоположность всему, что Джисон когда-либо просил его надеть. Их эксперимент действительно закончился.       — Привет, — отвечает Феликс. Вероятно, это был первый раз, когда Феликс не рад его видеть. Обычно он был таким теплым и восторженным каждый раз, когда Джисон разговаривал с ним. Теперь, это похоже на то, что все это было выкачано, оставив только оболочку обычного и игристого «я» Феликса.       — Мне нравится твоя футболка, — говорит Джисон, уставившись на тротуар, чтобы избежать взгляда Феликса. Он не хотел видеть, светятся ли они все еще печалью, как вчера.       — Спасибо, — прохрипел Феликс, скрещивая руки на груди, будто не знал, как был одет до этого комментария. Чувство вины, которое испытывает Джисон, ошеломляющее, всепоглощающее. — Я нашел ее некоторое время назад.       — Это соответствует твоей индивидуальности, — отмечает Джисон. Наконец он поднимает глаза, просто чтобы увидеть выражение лица Феликса. Феликс аккуратно убрал свою светлую челку с глаз, так что Джисон мог видеть каждую веснушку, нарисованную на его щеках.       — На самом деле сейчас я так не думаю, — тихо признается Феликс. Джисон чувствует, как что-то внутри него разбивается вдребезги. Он знает, что это его вина. Он знает, что Феликс был счастлив, как неуклюжий одиночка, каким был несколько недель назад. Он никогда не думал о вечеринках и не заботился о них. Популярность его не волновала. Мода была мифом. Джисон все испортил, потому что ему было грустно из-за парня, которому он никогда не нравился с самого начала.       — Прости, — признается Джисон, слова срываются с его губ, пока он пытается придумать, что сказать, чтобы подчеркнуть Феликсу, как по-настоящему ужасно он себя чувствовал. — Мне очень жаль. Правда, действительно-       — Все в порядке, — говорит Феликс. Джисон знает, что он не это имел в виду. У него просто больше не было сил бороться, он не думал, что это того стоит, чтобы продолжать сопротивляться.       — Я хотел бы вернуть все что у нас было, обратно, — говорит ему Джисон. — Я хотел, чтобы мы могли стать друзьями каким-то другим способом, любым другим способом.       — Как, например, Джисон? Это единственный способ, которым ты когда-либо собирался смотреть на меня.       — Это ложь, — обещает Джисон. Феликс качает головой, явно пытаясь снова не разрыдаться. Вчера Джисон сказал бы себе, что он никогда раньше не заставлял кого-то плакать. Теперь это казалось ему обычным делом.       — Разве нет? Ты даже не знал о моем существовании, пока не заключил это дурацкое пари, — утверждает Феликс, — и тебе было все равно. Тебя это никогда не волновало.       — Тогда я действительно пропустил бы это, — заключает Джисон. Феликс слегка прикусывает губу, прислоняясь к дверному косяку, поскольку разговор все больше и больше утомляет его. Даже Джисон мог сказать, что он не хотел говорить об этом. — Ты мне нравишься, Феликс. Ты мне нравишься больше, чем большинство людей или любой другой человек, на самом деле.       — Ложь, — шепчет Феликс.       — Нет, — утверждает Джисон. — Я никогда не ожидал этого, но общение с тобой заставило меня понять, что я потратил много времени, притворяясь тем, кем не являюсь. Я больше не хочу притворяться. Хочу ходить на блошиные рынки, расписывать керамику, тусоваться у озера и делать все, что ты захочешь, потому что с тобой мне было так хорошо, как никогда в жизни.       Феликс смотрит вперед, пытаясь придумать, что бы такое сказать. Джисон тяжело сглатывает. Он полагает, что это последний шанс.       — Слушай, я, э-э, принес тебе кое-что, — говорит Джисон. Он лезет в карман пиджака и достает темно-синюю бархатную шкатулку для драгоценностей. — Я купил их в торговом центре несколько недель назад, но был слишком смущен, чтобы отдать их тебе. Это неубедительно. Но просто хочу, чтобы ты знал, что я все время думаю о тебе. И не тем, кем я пытался сделать тебя — а тем, кто ты есть.       Он открывает коробку и показывает Феликсу крошечные цветочные серьги, которые он купил с Хенджином раньше. Они пылились в ящике тумбочки в течение последних нескольких недель, потому что он был сильно напуган, чтобы отдать их Феликсу после того, как Хенджин заговорил о любви.       — Они мне нравятся, — шепчет Феликс, беря коробку в руку, чтобы принять подарок. Джисон чувствует облегчение.       Джисон практически видел, как Феликс напрягает дверной косяк, когда смотрит на серьги. Он поднимает руки и обнимает Феликса за талию, нежно притягивая в свои объятия.       — Ты мне нравишься таким, какой ты есть. Мне нравилось, каким ты был, — бормочет Джисон, крепко обнимая Феликса, чтобы он никуда не ушел. — Хотел бы я понять это до того, как пытался превратить тебя в того, кем ты не являешься. Все, что тебе когда-либо было нужно — это быть самим собой.       Феликс тихо вздыхает, кладя голову на плечо Джисона, несмотря на его нежелание.       — Ты мне тоже нравишься, — отвечает он взаимностью, — хотя ты правда ранил мои чувства.       — Я правда, правда-       — Все в порядке, — повторяет Феликс еще раз. На этот раз Джисон почти верит ему. — Кроме того, ты помог мне понять, что я неплохо выгляжу блондином.       Джисон запускает пальцы в волосы Феликса, мягко откидывая голову назад, чтобы посмотреть Феликсу в глаза.       — Ты прекрасен, — говорит Джисон, и конечно имеет в виду не только волосы. Он любил ресницы Феликса, его скулы, зубы и каждую мельчайшую деталь в нем.       — Химические ожоги, вроде, тоже почти не болят, — шутит Феликс, хотя Джисон не знал, был ли он невнимателен или намеренно игнорировал то, что Джисон вообще не говорил о волосах. Однако затем Джисон понимает, что смотрит Феликсу в глаза и касается его лица, и единственное логичное, что он может сделать в этот момент, это наклониться и поцеловать его. Феликс реагирует так, словно это именно то, чего он ждал, с готовностью заключая Джисона в свои объятия.       — Могу я войти? — спрашивает Джисон после того, как они отстраняются. — Сегодня Неделя акул, верно? Ты и твои сестры будете смотреть, да?       — Разве сегодня не вечеринка Чанбина? — Феликс мягко напоминает ему об этом. Джисон колеблется секунду, зная, что он наверняка пропустит вечеринку, если будет поглощен тусовками с Феликсом и его семьей. Он отмахивается от этой мысли, зная, что находится именно там, где хочет быть.       — Меня не волнует эта тупая вечеринка, — заявляет Джисон. — Я бы предпочел пообщаться с тобой.       — Ты уверен?       — Да, — отвечает Джисон, сплетая их пальцы вместе и позволяя Феликсу утащить его в гостиную.       В итоге Джисон проигрывает 0:3, не явившись на вечеринку Чанбина и соревнование самого горячего партнера.       Тем не менее, Джисон чувствует, что победил.