Благие намерения мне никогда не помогали

      Дверь моего домика открылась, и я зашёл внутрь, но остановился, услышав дыхание девочки. Ну не было у меня сил разбудить её, особенно теперь, когда удостоверился с помощью шевеления плеча Ульяны, что она сейчас была в состоянии крепкого сна. Да и будить её будет трудно, а желания делать это у подавно исчезло.       Было, наоборот, желание дать дитю поспать. Раз уж она пропустила обязательный сон этой ночью. А обед… А обед и я могу принести, точнее завтрак. Я вспомнил на кухне как раз была посуда, которая могла сойти за термос, только для еды. А выпросить у поваров её теперь мне вряд ли сочтет большого труда. Да и печенье возьму. Пусть Ульяна оценит мой труд… Ну и свой, конечно, но об этом я не скажу. — Спи, Ракета, — я сказал это довольно тихо, но, готов поклясться, Ульяна улыбнулась после моих слов.       Видимо, услышала или же ей приснился приятный сон. Я вышел из домика, плотно закрыл дверь и уже приготовился идти на приём пищи. — Дима! Дима! Ты мне нужен, стой! — кто-то громко кричал моё имя.       Я повернулся и увидел, как ко мне подбежала девушка с тёмными волосами и фиолетовыми глазами. Алёна — младшая сестра Лены, насколько я помню. В руке у неё был лист ватмана и тетрадь, в которой было что-то написано. — Да я так-то и стоял, а ты кричишь: «остановись». Логика у тебя немного хромает — Да знаю я. Не будь нудным, — Алёна отдышалась и протянула мне тетрадь.       Я взял её и бегло пробежался по написанному на первой странице. И… Ничего не понял, так как читал очень маленькими отрывками. — Что это? — Рассказ. Я хочу, чтобы ты побыл критиком.       Я вернул девочке тетрадь. — А обязательно было пробегать весь лагерь ради этого? У тебя ведь сестра есть для этого. — Эх, Дима, дурачок ты, дурачок. К тебе девушка прибежала, помощи у тебя просит, а ты ей отказываешь. Не стыдно так поступать?       По её улыбке даже бы дурак понял — хитрая моська изволит издеваться. Ну и ладно. Мы не гордые птицы. — Ленка просто будет сразу же нахваливать. Я ей однажды дала почитать её же сочинение школьное, но соврала, что это я написала. Она говорит сказала, что я молодец. Поэтому-то мне и нужен человек, который с самого начала сможет быть независимым критиком.       Знакомая ситуация. Если твой родственник начинает заниматься одним из направлений культуры, ты хвалишь его, даже зная прекрасно, что его работы на первых парах ужасные. Конечно, когда ты маленький тебе и этого хватает, но для развития мастерства нужна конструктивная критика, а не постоянные акты поддержки со словами: «Ты молодец!» или «У тебя всё прекрасно получилось. Лучше некуда».       Я осмотрелся вокруг. С одной стороны, я хотел побыстрее поесть и принести завтрак Ульянке, но с другой, меня всё равно искать не будут. Да и Ольга Дмитриевна сама дала мне возможность отдохнуть до завтрака, а если приду чуть попозже — это же опозданием не будет считаться. — Ну, хорошо. Давай свои писательские думы. Побуду я твоим критиком, — Алёна довольно улыбнулась и дала мне свою тетрадку.              Я открыл первую страницу и, наконец, справившись с разбором, почерка начал чтение.

***

      Банда Семёна Персунова, отъявленного хулигана — вот чего боялись все обитатели «Совёнка». Они отбирали конфеты, кефир и булки у пионеров. Заставляли их лениться и не выполнять долг настоящего пионера. Один лишь человек мог заставить их испугаться — их вожатый, что имела прозвище «Великая» — Ольга Дмитриевна. Только она с помощью гимна Интернационала и веры в Ленина, а также нескольких мешков с сахаром могла хоть как-то совладать с хулиганами. В этот день её не было, поэтому Семён и его банда из Сани, Серого и Димона обдумывала новый план, который точно сработает.       Парни заседали в домике. Троица сидела по кроватям, Семён гордо смотрел на свою команду. — Семён! Семён! Семён! — команда громко приветствовала своего командира.       Семён поднял руку, и мальчики замолчали, начав внимательно слушать своего командира. — Ну, друзья. В прошлый раз нам не повезло, — Семён достал фотографию вожатой и Слави. — Напоролись на этих хорошистов, наевшихся нашими страданиями и пакостями по самое не балуй. — Оу! — В результате этой встречи нам пришлось… — Таскать сахар, — добавил Серый. — Ну, не совсем, — Семён был уверен, как самый настоящий командир. — Скажем так. Столкнувшись с непредвиденными обстоятельствами, мы были вынуждены перенести ингредиент для торта из клубов в столовую. — А солнце в тот день жарило, — Серый опять добавил. — Да нет, холодило… — Жарило! — Заткнись… — Семён стукнул своего подопечного, и он замолчал. — В общем, так, чтобы в следующий раз избежать беды, будем остерегаться Ольгу Дмитриевну и Славю. Остальных пионеров — будем продолжать обворовывать и пугать! — Да! — команда громко согласилась со своим командиром и гурьбой вышла на улицу.       Четверо друзей шли к столовой, и каждый, кто их видел, пугался так сильно, что убегал далеко. Лишь только крик «Персунов!» слышался территории этого лагеря, которая ещё несколько минут назад была заполнена пионерами по самое не хочу. И тут они подошли к столовой.       Димон был самый глазастый из них и быстро заметил, как стоя на крыльце, им махает Ольга Дмитриевна. Увидев это, пионер в страхе остановился, а его голос, начав сильно дрожать, сказал только несколько слов. — Нет. Там Вожатая! Вожатая и Славя! — Вожатая и Славя! — все резко посмотрели на крыльцо и увидели их.       Светловолосую девушку, помощницу вожатой, и саму вожатую. Команда задрожала, как осиновый лист. — Тележка есть у кого? — Семён забрал тележку, что стояла у здания столовой, и побежал в сторону клубов, подгоняя её впереди себя.       Его не было недолго. Славя и Ольга Дмитриевна не понимали, что он творит.       Наконец Семён прикатил тележку, в которой было очень много мешков, и на которых чёрными нитками было вышито слово «Сахар». — Берите мешки! — крикнул Семён и сам закинул на себя один.       Его примеру последовали другие. Четверо друзей начали таскать их. Ольга Дмитриевна была зла. — Жулики! Прохвосты! — Я так не играю, — Славя также взгрустнула.       Семён, увидев это, остановился и запрыгал от радости, после взял новый мешок. А Вожатая и ещё помощница недовольные ушли. Поругать хулиганов и привлечь их к труду у них так и не вышло.

***

      Рассказ меня позабавил. Ну а как иначе? Это же комедия, причём довольно неплохая. Только вот одно меня интересует. — Слушай, Алёнушка. Скажи, пожалуйста, почему именно сахар? — Да в прошлом году, когда разгружали продукты и привлекли пионеров первого отряда в помощь персоналу, вдруг оказалось, что привезли лишних продуктов, и среди лишних продуктов было не три, а шесть мешков с сахаром. Ну, Ольга Дмитриевна и привлекла Семёна их таскать. Он думал, что придётся тащить два мешка. А вышло по-другому. С тех пор он на неё постоянно со страхом смотрит, когда она его просит что-нибудь сделать.       Забавная ситуация. У меня тоже случай был. Помню, когда в армии служил, меня о помощи попросил каптер — нужно было вещи перенести из подвала в каптерку роты. Обещал, что будет немного, поэтому я думал, что будет всего пару мешков, а оказалось более ста килограмм. До самого его увольнения смотрел на него со страхом и злобой, опасаясь, что опять попросит меня о помощи. А он оказался хорошим человеком. На дембель, когда я уже сдал свой комплект ВКПО-формы и стал ходить только в офисной одежде, он подарил мне вышитый шеврон с гербом инженерных войск. — Вот оно что, тогда ясно, — я вернул ей тетрадь.       И тут я словил странное чувство дежавю. Не знаю почему, но я вдруг стал абсолютно уверен в том, что если этих четверых героев заменить пиратами, причем Семёну дать красную бороду, потом действие этой сцены перенести из лагеря на море, а вожатой и Славе сменить пол и отрастить бороды, то получиться один из классических французских фильмов в жанре комедия, а, может, и не уверен. Не знаю. — Ну, так как? Тебе понравилось? — Алёна смотрела на меня с улыбкой, как у кошки.              Ну как такой мордашке соврешь? — Да. Это хороший рассказ. Надеюсь, что ты его когда-нибудь опубликуешь. — Обязательно. В конце недели редакторская коллегия выпускает стенгазету, поэтому ты его точно увидишь.       А ведь точно. Я же вчера сам видел, как две темноволосые сестры готовили материал в заднем зале библиотеки. И, скорее всего, на стенгазете будет и та карикатура со мной.       Как я там говорил недавно — надо не выделяться?       Задача провалена на 146%. — Ладно, побегу я. Мне надо до завтрака ещё поработать в коллегии, чтобы доделать поскорее газету, а после отдыхать до конца недели. Бывай.       Алёна убежала, а я направился в столовую. Живот, будто радуясь этому событию, начал приветливо урчать. Как ребенок какой-то, ей-богу…       Площадь с вечно стоящим Гендой я прошел быстро. Видимо, с каждым шагом желание поесть усиливалось, и тем самым давало мне больше скорости, наверное, это работали остатки от моей привычки армейской — есть быстро, чтобы успевать также быстро возвращаться в штаб, чтобы никто не встречал из солдат и офицеров и не задавал вопросы, отвечать на которые у меня не было желания.       Подумать только. Мне 26 лет — я из армии уволился шесть лет назад, а до сих пор её вспоминаю. Вот не зря говорят — служат один год, зато впечатлений на всю жизнь хватает.       Крыльцо столовой, как и эта лавочка, которую какой-то мудрец придумал поставить здесь, оказались позади, так как я уже стоял в помещении столовой и думал. О чём я думал? Я вспоминал, что обещал собрать еды для Ульяны, именно это я и хотел исполнить.       По пути к раздаче я увидел Тётю Наташу, заведующую столовой. Надо поздороваться, ну а как иначе? Надо быть вежливым с теми людьми, что ко мне по-доброму отнеслись. — Доброе утро, Дима. А ты чего не спишь? Насколько я знаю, Ольга Дмитриевна разрешила тебе отоспаться за удачное печенье. — Так ей понравилось? — Не только ей, Дима, — женщина улыбнулась. — Не только ей. Весь лагерь поражается тем, какой вкусный сегодня завтрак вышел. Приходят и просят, чтобы так постоянно готовили.       Я повернулся. Все пионеры в столовой ели обычный завтрак: молочную рисовую кашу с какао. Видимо, все ослепли раз не обратили внимания на этот вкусный завтрак, ведь пионеры грызли печенье. Причем грызли — это мягко сказано. И получали от этого процесса удовольствие. Видимо, выпечка и вправду удалась. — За такое тебя нужно наградить. Только не знаю как… — Не надо награждать. Просто положите мне, пожалуйста, одну порцию с собой. И дайте две порции печенья, для меня и ещё одного человека. — Ты решил поесть дома? — Не совсем… — и вот как ей сказать зачем я решил взять еду с собо. — Да это для Ульянки. Я её сегодня встретил, она ночь не спала. Вот и решил ей завтрак принести… Тем более я ей должен… — Ты про ту историю с орехами? Ну, извини, просто я подумала, что у тебя много времени зайдет из очистка. Вот и попросила Олю найти мне помощника, но я и не думала, что ей станет Ульяна. — Да ничего. Я не скажу ей, но всё равно спасибо…       Учитывая, что я и так провозился до утра, Тётя Наташа была права. Чистка орехов убила бы много времени, и я бы не успел испечь печенье. Но, как я говорил уже много раз, Ульянке за помощь надо хоть какую-то награду дать. А то мысленные подзатыльники от Ольги Дмитриевны не лучшая награда, как бы мне не пытались доказать обратное любители садомазо.       В исполнении младших сестер. Тьфу… — Ну ладно. Подожди здесь…       Заведующая столовой куда-то ушла. Я стоял и смотрел на пионеров, которые довольно успешно, а самое главное быстро, уничтожали печенья. — О, так ты всё-таки решил позавтракать? А как же желание поспать больше?       Ко мне подошёл утренний сук… Точнее Славя. И опять улыбается. Интересно, она хоть когда-нибудь прекращает это делать? Надеюсь, что нет, не хочу видеть её лицо без улыбки.       Опять что-то от кого-то требую. Соберись уже… — Ну, знаешь, я решил у тебя титул активиста отобрать. Вот и пошёл сразу же после тебя. — Зря ты это делаешь. Потом же обратно захочешь вновь стать лодырем.       Усмешка. Ну, в принципе, неудивительно. Мордой я, как много раз и говорил, не вышел. Доверия не вызываю. Поэтому ничего страшного не видел в том, что волонтёра года, активиста года и бывшего депутата молодежного парламента в моем постоянно мрачном и усталом лице никто не видел.       Но гордость и у меня есть. И её замечание меня задело… — Ах так… Ну тогда, сегодня я весь день тебе помогать буду. Покажу тебе, на что способен лодырь…       Славя покраснела. Интересно, почему… — Да я сама хотела тебя о помощи попросить. А ты тут сам предложил.       Видимо, теперь я в экстрасенсы записаться должен. — Ну, хорошо. Только давай детали и прочее ты мне потом расскажешь — после линейки. Сейчас мне нужно помочь тут одному товарищу, что в беду попал…       Как раз Тётя Наташа принесла мне свёрток, в котором было несколько пачек молока и много, очень много, печенья. Ульянке такой завтрак, я думаю, понравиться. Как и любому другому ребенку. — Хорошо…       Славя кивнула, а я быстро вышел из столовой. И только сейчас вспомнил, что линейка уже закончилась. Интересно, а моё отсутствие заметил директор лагеря?       Невольно вспомнилась армия, а именно построения. Утренние построения, на которые были обязаны всегда приходить все, даже штабные писаря. И я вспоминал, как нам попадало, если мы этим правилом злоупотребляли. Но это было в армии, сейчас-то я в пионерском лагере. Да ведь кто-то вспомнил про то, что армия ужесточённая версия пионерлагеря, да, Дима?       Наконец я дошел до своего домика и зашёл внутрь. Ульянка так и продолжала крепко спать. И храпеть.       Когда я ходил дневальным, мне приходилось иногда ночью ходить по расположению части, и от громкости храпа других я мог оглохнуть, но теперь я готов поклясться, что храп этой маленькой девочки был громче. Видимо, Ульяна и вправду ракета — спит громко, зато когда проснется никто и догнать её не сможет.       Я поставил свёрток на стол и развернул его, после чего подошёл к кровати и положил на плечо Ульяны руку. — Просыпайся, Ракета. Есть пора… — М-м-м… А…       Ульяна, зевая, подняла голову. Видимо, сон ей очень нравился, раз она с такой неохотой открыла глаза. Впрочем, это вообще неудивительно, я тоже не люблю когда меня будят. — М-м-м… На завтрак пора? — Вообще-то он уже закончился.       Личико девушки сначала было шокировано, но потом она разозлилась. — Ну ты капуша, Дима. Я думала ты меня разбудишь. — Не-а. Я сделал другое дело — принёс завтрак в постель.       На её немой вопрос я повел головой в сторону стола. Она повернула голову и увидела завтрак. Недовольное личико снова заулыбалось. — Ха, а ты хитрец! Спасибо…       Она принялась завтракать. Я же, убедившись, что девочка довольна, пошёл в сторону площади. Сегодня я добровольцем записался помогать одной девочке. — Куда это ты? — На площадь пойду. Помогать запрягли.       Ну да, запрягли. Сам попросился. Чтобы с кра… Работя… Да ёмаё. — А-а-а, видимо, ты будешь помогать площадь к танцам подготавливать.       Что? Танцы? О… Чёрт…       Сколько себя помню мне с этими танцами никогда не везло. Постоянно, вот постоянно, я был в пролёте. — Хм. Ну, раз подготавливаю площадку к танцам, тогда будет и причина не участвовать в них. — Почему это? Все должны танцевать — это же весело.       Ульяна оказалась любителем танцев. Очень интересная ситуация. — Не выйдет, у меня пары не будет. А просто так танцевать я не могу. — Тогда, — она встала и взяла меня за руку. — Будешь со мной танцевать. И только попробуй не прийти, подсыплю тебе в суп муравьёв. Понял?       Вот это уже страшная угроза. Впрочем, не буду я ей, пожалуй, говорить, что в детстве во время прогулок по степям в моем родном Усть-Абаканском районе мне приходилось есть муравьев в качестве лакомства. А на вкус они кислые! — Ладно, посмотрим. Как будешь уходить, закрой дом. Ключ потом отдашь. Мне пора.