Шоколад с предсказанием

Хосок приходит в кафе ежедневно в одно и то же время. Всё такой же странно одетый, вспотевший, иногда загнанно дышаший и спешащий поскорее вернуться туда, откуда пришёл, но чаще спокойно ожидающий свой заказ и болтающий без умолку. В основном — с Тэхёном. После неудачной попытки коснуться своего предполагаемого истинного, Чимин решил, что не будет делать этого специально. Пусть всё идёт своим чередом, им некуда торопиться. Поэтому попросил Тэхëна не сбегать в подсобку каждый раз и не оставлять их с Хосоком наедине без надобности. В ходе ежедневных разговоров Чимин выяснил, что у хëна недалеко от их кафе находится школа спортивно-бальных танцев, где он преподаёт. С утра и после обеда он учит детей вальсу, фокстроту и пасадоблю, а поздно вечером готовится со своим напарником к участию в очередных международных соревнованиях, в которых они, как он с гордостью однажды заявил, побеждали уже не единожды. В этот раз они готовят танго, и в перерывах между отрабатыванием очередного Очо Кортадо и Басе, Хосок забегает к тонсенам на работу за кофе для себя и своего партнёра, поэтому и выглядит так небрежно, за что он однажды даже попросил прощения у парней, чем почти заставил их оскорбиться, ведь им было совершенно плевать, как выглядит их хëн. С момента их знакомства с Хосоком проходит почти месяц, и Чимин понимает, что чувствует себя просто ужасно. И это не из-за того, что они до сих пор так и не коснулись друг друга, и не из-за будоражащего запаха, который преследует Чимина даже тогда, когда хëна нет в помещение больше двенадцати часов. Дело совершенно в другом. Пак ничего не чувствует к Хосоку. Дружеская симпатия — безусловно, но не больше. Зато к хëну что-то явно испытывает Тэхён. Это заметил бы даже слепой. Друг краснеет, а его глаза блестят, когда хëн только переступает порог кафе. И Хосок полностью зеркалит эмоции своего тонсена. Они не перестают флиртовать друг с другом ни на минуту, пока Чимин привычно готовит заказ старшего, закатывая глаза и хмыкая себе под нос на довольно глупые подкаты этих влюблённых. В заигрывании этих двоих можно захлебнуться просто стоя рядом. Тут уже Чимину из раза в раз хочется скрыться в подсобке, чтобы "пересчитать кофейные зёрна". Казалось бы — это очевидная взаимная симпатия, уже давно было пора перейти от простого флирта к следующему этапу и сходить на свидание. И Чимин не понимает, почему его друзья до сих пор топчутся на месте, пока не замечает, как Тэхён жуёт нижнюю губу — признак его глубокой задумчивости, — и бросает незаметные, по его мнению, грустные взгляды на Чимина. Ну конечно! Когда Пака озаряет, он хочет, чтобы в этот момент на него накричал кто-нибудь из посетителей, а лучше — плеснул кофе ему в лицо. Ну какой же он глупый, раз не догадался раньше. Ведь это он сам, Чимин, является причиной и препятствием на пути развития отношений между другом и хëном. Всë-таки, Пак до сих пор так и не выяснил, является ли Хосок его истинным, пустив всё на самотёк. А Тэхён, будучи преданным другом, никогда бы не стал переходить к более близкому общению с чужим возможным соулмейтом, тем самым поступая настолько безнравственно по отношению к Чимину. Как только до Пака доходит вся суть сложившейся ситуации, он решает, что нужно при первом же удобном случае прекратить эту путаницу, чтобы больше не мучаться самому и не подвергать мукам своих друзей. На следующий день Чимин еле отлепляет свою голову от подушки, чтобы встать на работу. Смена в восемь утра в воскресенье не была его большой любовью, а учитывая, какая за окном стояла погода, то скорее являлась врагом. Чимин стоит под козырьком у подъезда, пытаясь увернуться от прорезающих воздух пуль ливня и стучит околевшими всего за минуту пальцами по экрану телефона. Он опаздывает уже на десять минут, а такси в такой сильный дождь стоит ужасно дорого. Чимин уже теряет всякую надежду отыскать среди кучи приложений по поиску машин то, в котором цена будет более или менее приемлемой, когда прямо напротив него останавливается знакомая Киа. — Ты с ума сошёл?! — пытается перекричать раскаты грома и потоки текущей по асфальту воды папа из приоткрытого окна автомобиля, — Где тёплая куртка и зонт?! — мужчина придирчиво рассматривает фисташковое осеннее пальто и укороченные джинсы Чимина, — Зря мы всё же с отцом отпустили тебя жить отдельно! — Ну па-а-ап, — плаксиво тянет Чимин, — ты приехал меня учить жизни или зачем? — Вообще-то я просто проезжал мимо, а тут непутёвый сын стоит, — мужчина закатывает глаза, а Чимин хмыкает с того, что папа перенял привычку отца, — Садись немедленно в машину, я подвезу тебя. Чимин счастлив, что одним выстрелом убьёт сразу двух зайцев: и с папой, наконец, проведёт время, и на такси не потратит огромную кучу денег. В два широких прыжка он достигает авто и заваливается на переднее сидение, успев всё-таки промокнуть. — Папочка, — Чимин тянется к мужчине, крепко обнимая его и звонко целуя в щëку, — я так скучал, ты не представляешь! Папа хмыкает и треплет сына по слегка влажным волосам: — Ох, поверь мне, я как раз таки могу себе представить, ведь ты так часто приезжаешь навестить своих родителей, — мужчина недовольно цокает и трогается с места. Киа медленно движется по дорогам, больше похожим на одну неглубокую лужу. В салоне тепло и уютно. Папа рассказывает, как они недавно летали отдыхать на Филиппины, и отец учил его плавать. Он пообещал папе, что поцелует его столько раз, сколько омега проплывëт метров самостоятельно. Так они сначала долго плавали, а потом так же долго целовались. Чимин слушает все эти истории с их совместного отдыха, улыбаясь и одновременно думая: а может быть и не стоит даже выяснять, является ли Хосок его истинным, и просто благословить их зарождающиеся отношения с Тэхёном? Ведь родители Чимина никогда не были соулмейтами, и уже столько лет вместе, но и по сей день ведут себя, как только что встретившиеся влюблённые подростки. Ветер с силой бросает капли в лобовое стекло, и дворники не справляются с таким обилием воды, когда старший омега тормозит около места работы Чимина. Папа крепко обнимает сына на прощание и просит его лучше следить за своим здоровьем. Чимин выбегает из приятной духоты салона под пронизывающий до костей ливень и думает, что сегодня уж точно посетителей не будет. Но когда он заходит в кафе, то очень сильно удивляется, обнаружив сидящего за столиком Хосока, мило о чём-то переговаривающегося с Тэхёном. — Привет, Тэхён и хëн! — Хосок приветственно машет и, как всегда, ярко улыбается. Сегодня он будто бы не похож сам на себя: волосы идеально уложены, на нём дутая куртка, чёрные джинсы, высокие ботинки и ярко-жëлтый свитер, а не привычные спортивные костюмы, — Не ожидал тебя увидеть так рано утром в воскресенье. Видимо по этой причине льёт такой сильный дождь? — Чимин хихикает и останавливается напротив занятого друзьями столика. — Всё может быть, мой дорогой Чимин-и, — Хосок весело хохочет, — На самом деле, я назначил здесь встречу. Нужно уладить по-быстрому кое-какие срочные дела. — А, вот как, — у Чимина на переферии сознания начинает маячит назойливая мысль, что что-то не так, и дело вовсе не в смене имиджа хена, — Может сделать тебе кофе, после того, как я переоденусь? — Да, было бы очень хорошо. Спасибо, Чимин-и, — хëн ласково улыбается, и Пак быстро удаляется переодеваться, чтобы больше не отнимать драгоценные минуты разговора наедине у влюблённых. Стоит Чимину только выйти из помещения для работников, как в кафе вваливается мужчина с ретривером на поводке. Оба ужасно мокрые. С них течёт в три ручья. Нет, даже больше. Тэхён поднимается на ноги, готовый обслужить, но Чимин делает ему знак рукой, что он справится, и друг может оставаться на месте. С каждым шагом от посетителя и его питомца на полу остаются маленькие лужицы. Собака ещё и отряхивается по пути, разбрызгивая повсюду капельки воды с шерсти. Чимин с ужасом представляет, какой океан останется в том месте у стойки, где они простоят больше двух секунд. — Здравствуйте! — весело улыбается мужчина, подойдя к бариста, будто это не он сейчас похож на забытый под открытым небом в ураган носок на верёвке для сушки белья. — Доброе утро, — вежливо, но с более скромной улыбкой отвечает Чимин. — Можно мне какао? Обожаю пить какао в такую буйную погоду, — мужчина не перестаёт улыбаться, а собака радостно поскуливает, будто соглашается с хозяином. — Хорошо. Вам с собой? — Чимин мысленно ругает себя. Он сказал это на автомате, ведь очевидно, что насквозь промокший человек захочет посидеть лишние полчаса в теплом помещении, отогреться и просохнуть. Но мужчина удивляет своей неординарностью, кивая. — Да, если можно. Мы с Джимми не особо любим есть вне дома. Чимин пускает в ход всю свою выдержку, чтобы его брови не полезли к линии роста волос. — Хорошо. — Чимин уже начинает вбивать заказ, когда мужчина вдруг резко вскрикивает. — Нет, стойте! Я передумал! Можно горячий шоколад? Шоколад. Чимина в этот момент будто окунают по самую макушку в ванную с холодной водой. Он на автомате пробивает и готовит заказ, как робот благодарит за выбор именно их заведения и прощается с клиентом. И как только за странным мужчиной закрывается дверь, он быстрыми шагами направляется к столику, за которым сидят друзья, обходя многочисленные лужицы на полу. — Хён, — Чимин непонимающе смотрит на Хосока, что тут же прерывает свой разговор с Тэхёном, — твой запах... Почему я не чувствую его сегодня? — Мой что? — Хосок округляет глаза до, казалось бы, невозможных для азиата размеров, — О каком запахе ты говоришь, Чимин-а? Тэхён озадаченно следит за разговором со стороны. Кажется он тоже только сейчас уловил, что от хëна сегодня не пахнет привычным шоколадом. — Природном, конечно же, — смущённо отвечает Пак. — Но я бета, Чимин, у меня нет запаха с рождения, — немного неловко заявляет Хосок. — Что? — эта информация парализует Чимина душой и телом. Теперь размер его расширенных глаз почти не уступает хосоковым. Хорошо, что при этом разговоре присутствует Тэхён, иначе Чимин бы так и не нашёл, что сказать, и остался бы стоять восковой фигурой самого себя посреди кафе. — Но, хëн, — Тэхён подаётся чуть вперёд, обращая внимание старшего на себя, — всё время, что ты приходил к нам, от тебя пахло шоколадом. — Шоколадом? — Хосок несколько раз озадаченно хлопает ресницами, а потом облегченно выдыхает, наконец привычно улыбаясь, — Это природный запах моего партнёра. Тэхён мелко вздрагивает, как от стаи крупных мурашек в холод, чуть вжимая голову в плечи, и утыкается взглядом в стол. — О, ясно, — только и может он выдавить из себя еле слышное. — О, нет-нет-нет! — Хосок протягивает руку, но в нерешительности касается только костяшек сжатого кулачка Тэхёна самыми кончиками пальцев, — Я имел в виду партнёра по танцам, Юнги. — Ким поднимает на старшего глаза, в которых плещется вновь обретëнная надежда, — Это для него я всегда беру кофе. — продолжает, касаясь уже более уверенно пальцев младшего, Хосок, — Видимо, запах остаëтся на мне из-за близкого соприкосновения наших тел во время тренировок — всë-таки танго очень тактильный танец. А ещё страстный. Хён должно быть выпускает больше феромонов, чем обычно, из-за сильных эмоций. Кстати, Юнги должен подойти с минуты на минуту. И как будто по сценарию дешёвой мелодрамы, дверь кафе открывается, впуская порыв ледяного ветра и вместе с тем насыщенного запаха шоколада. Чимин ощущает, как судорога сводит его лёгкие. Запах, который он всё это время ощущал на Хосоке, даже в одну сотую процента не такой потрясающий, как этот. Он не просто опьяняет, он подчиняет всего Чимина себе. И бариста уже не может сопротивляться. Он медленно поворачивает голову и тут же тонет в двух медовых водоворотах. Они затягивают Чимина, как и манящий запах, и юноша неосознанно делает широкий шаг навстречу. Но земля уходит из-под ног. Глаза-омуты смазываются и сменяются чёрным пятном потолка. Чимин за секунду до столкновения с мраморным полом осознаёт, что поскользнулся на грëбанной лужице воды, оставленной то ли собакой, то ли её странным хозяином. Он крепко зажмуривается, ожидая удара. Но вместо боли от столкновения, он ощущает жгучее тепло в районе спины и плеч. Постепенно оно распространяется по всему телу, словно ему по крови кто-то пустил нечто тёплое, как парное молоко или горячий шоколад. А когда весь жар скапливается где-то около сердца, Чимин вздрагивает, будто получая разряд электрошокером. Он тут же распахивает глаза и жадно хватает ртом воздух. Взгляд плывёт, различая лишь какие-то смазанные пятна, а все рецепторы забиты запахом шоколада. Чимин пытается успокоиться и выровнять дыхание. Он прикрывает глаза и несколько раз глубоко тянет воздух носом. Когда он вновь разлепляет веки, то уже чётко видит перед собой жутко перепуганного Тэхёна. Тот что-то говорит, но Пак ни слова не слышит сквозь образовавшийся в ушах вакуум, а попытки прочесть по губам ни к чему не приводят. В голове сплошная каша, и Чимин почти на сто процентов уверен, что он всë-таки хорошенько приложился затылком об пол и потерял слух, когда вдруг ясно различает тихое, хриплое и незнакомое: — Чимин? Пак чуть поворачивает голову на зов, в противоположную от Тэхëна сторону, и видит уже знакомые медовые омуты. Всë вдруг приобретает резкость и чёткость, а вакуум в ушах пропадает. Чимин снова ощущает своё тело в пространстве, а если точнее, то он чувствует, что лежит на коленях у незнакомого альфы, который мягко придерживает его за плечи. — Чимин, — тонкие губы альфы приоткрываются, и Пак переводит на них взгляд, — ты слышишь меня? — Да, — еле слышно на выдохе отвечает Чимин. Губы альфы трогает нежная улыбка, и Пак не понимает, почему незнакомец улыбается ему так. — А меня? А меня ты слышишь?! — Тэхён своими выкриками чуть ли не в самое ухо друга перетягивает всё внимание на себя. — Тебя и мёртвый услышит, Тэхён-а, — морщит нос из-за шумного напарника Чимин и пытается упереться руками в пол, чтобы подняться и не делать ситуацию ещё более неловкой для себя и для незнакомого альфы, в чьих объятьях он оказался из-за своей неуклюжести и невнимательности. — Этот балбес шутит, значит с ним уже всё в порядке, — Тэхён цокает и подхватывает Чимина под руки, помогая встать на ноги. — Господи Боже мой, как же мы с Тэхëном испугались! Не каждый день такое увидишь! Мы просто не знали, что делать... — Хосок тараторит, протягивая руку сидящему на полу альфе. Тот не особо резво встаёт, и Чимин думает, что видимо сильно придавил его своей тушей, когда приземлился. — Да, не каждый день твой друг у тебя на глазах бьётся головой об пол, — усмехается Чимин, присаживаясь за ближайший столик. Он чувствует себя просто ужасно: башка раскалывается и всё тело невыносимо ноет. Чимин прощупывает затылок, но не обнаруживает никаких шишек или крови. — Но ты не ударялся головой, Юнги-хëн успел подхватить тебя, — растерянно заявляет Тэхён и смотрит на Чимина так, как будто он только что сморозил какую-то глупость. — О, тогда я должен поблагодарить вас, — Чимин бросает беглый взгляд на сидящего напротив альфу и пытается встать, чтобы глубоко поклониться, но ноги предательски дрожат и он, не успев толком подняться, почти сразу же падает обратно на стул. — Всё в порядке, ты не обязан, — тихим и спокойным голосом останавливает его Юнги. Чимину неловко за себя, но он всё равно уверенно возражает: — Но я всё же настаиваю. Я приготовлю вам кофе за счёт заведения, как только немного приду в себя. Юнги хмыкает, и Чимин снова переводит на него взгляд. Кажется, только сейчас омеге выпадет возможность основательно рассмотреть альфу. Его тёмные шелковистые волосы, кое-где мокрые из-за дождя, вьются на концах. Глаза тёплые, медовые, лисьи, обрамлены густыми бровями в тон волосам. Рядом с круглым носом-кнопкой маленькая родинка. Уголки его бледно-розовых губ чуть подрагивают, силясь сдержать улыбку. Чимин понимает, что его поймали на разглядывании, и опускает глаза на свои руки, нервно перебирающие пальцы. — Ну, раз ты настаиваешь, — в голосе Юнги слышится вырвавшаяся всë-таки наружу улыбка, — тогда я, пожалуй, не имею права отказаться. Чимин смущённо кивает и, когда слышит, что Юнги увлёкся беседой с Хосоком, поворачивается к Тэхёну, который почему-то чуть ли не светится от счастья и улыбается, как дурачок. Пак вплотную придвигается к самому уху друга и тихо шепчет: — Я не понимаю... Если он поймал меня, тогда почему всё тело и голова так сильно болят, как будто меня били, не переставая, несколько суток? Тэхён хмыкает и также тихо шепчет в ответ: — Наверное, это побочка от соединения душ. Ничего, потерпишь. Считай, что это плата за приобретение истинного, — Тэхëн широко улыбается, светя всеми своими тридцатью двумя. — Чего!? — ошарашенно шипит Чимин, — Хосок-хëн коснулся меня? Улыбка ежесекундно пропадает с лица друга. Теперь наступает его очередь удивляться. — При чем здесь Хосок-хëн? — уж слишком громко рычит Тэхён, и Чимин переферийным зрением улавливает, как на них одновременно переводят свои взгляды старшие по другую сторону стола. — Что-то не так? — с тревогой спрашивает Хосок. Тэхён скрещивает руки на груди и набирает побольше воздуха в лёгкие. Ох, Чимин знает, что это означает — друг устал терпеть и сейчас он взорвётся потоком слов. — Да, не так! Чимин думает, что ты его истинный, Хосок-хëн. С первого дня. Из-за запаха. И я поддерживал его в этом, не мешал и поэтому всячески душил свою симпатию к тебе, хён. Но даже сейчас, когда его очевидно прибило к полу из-за соединения его души с душой Юнги-хëна, он продолжает думать, что ты его истинный, чем делает мне больно! Друг замолкает, судорожно выдыхая. Чимин в ужасе сильно сжимает пальцами свои бёдра под столом и шокировано пялится на Тэхёна. Ещё никогда тишина не была настолько громкой и оглушительной. Под рёв ливня и всполохи молний за окном, посреди пустого кафе сидят четверо застывших мужчин, и каждый из них не может определиться, что он должен сказать или сделать в такой ситуации. Первым оживает Тэхён. Он негромко шмыгает носом и со скрипом отодвигает стул. Его сиплое "Приготовлю нам всем кофе" растворяется в тишине, как и удаляющиеся шаги. Спустя минуту Чимин ловит взгляд Хосока и почему-то тоже тихо говорит: — Хён, иди за ним. Хосок коротко кивает и поднимается со своего места. Когда он проходит мимо Чимина, тот аккуратно останавливает его за рукав куртки: — Хён, я хочу, чтобы ты знал. Я никогда не испытывал к тебе ничего, кроме дружеских чувств. Меня ввёл в заблуждение твой запах, —Чимин смущённо морщит нос. Хосок переводит взгляд за спину тонсена, на Юнги, и понимающие хмыкает. — Я знаю, Чимин-и, — кажется, хëн хочет добавить что-то ещё, но передумывает, быстро треплет Пака по волосам, а потом скрывается за дверью подсобки. Чимин набирает побольше воздуха в лёгкие и поворачивается к альфе, оставшемуся за столом. Они снова начинают прощупывать друг друга взглядами. Юнги сидит всё так же спокойно и расслабленно. Чимин же нервно стучит ногой под столом и сдирает зубами сухую корку с нижней губы, не зная, с чего начать разговор. От вдруг сгустившегося запаха шоколада начинает приятно покалывать в носу. А потом Чимина неожиданно накрывает такой сильной волной умиротворения, что кажется ещё немного — и он провалится в безмятежный сон. — Кажется, мы так нормально и не познакомились, — альфа тепло улыбается, а Пак неспеша моргает и чуть наклоняет голову, соглашаясь. Голос Юнги обволакивает Чимина, как самое тёплое одеяло в зимнюю стужу. Разнеженный мозг бариста медленно осознаёт — альфа усилил свои феромоны, чтобы успокоить омегу. И младший ему сейчас так чертовски сильно благодарен за этот внимательный жест. — Мин Юнги, — альфа не протягивает руку для рукопожатия, не пытается никак нарушить личное пространство Чимина. Он просто подпирает рукой щеку и всё также неотрывно и нежно смотрит на младшего своими тёплыми медовыми глазами. Юнги без слов даёт понять, что Чимину не стоит волноваться. "Значит, Мин Юнги".