Поздно

Он лежит. Так окаменело и призрачно. Под глазами не синяки, это поглощающий космос, а капилляры сплетаются в системы и созвездия. Под кожей костяные лозы просятся наружу, разрывая эту пленку. Он такой фарфоровый, страшно прекрасный и изящно кровоточащий внутри. Стеклянные шарики в глазницах не прикрыты от кошмара действительности, они блекло застыли, бездумно упираясь в трещины потолка, ища в их лабиринте выход. —Больно. Голос такой родной, но впивающийся в решётку рёбер, разрывая ее. —Нет. - хрипит в ответ Хёнджин, давясь пустынной сухостью во рту. —Я не спрашивал. Довольно, Хван. Поздно. Все это слишком поздно. —Почему все так? Разве я не могу получить минуту рядом? Все это нечестно. Я хочу все исправить. Слезы. Кристальные, они из боли, крови и вины, текут и теряются в сухих волосах, щекотя, словно мыши, за ухом. Ему не хватает воздуха, словно над ним сжалились и затягивают петлю на аристократичной шее. —Прошу, не думай об этом. Я тебя люблю, Хёнджин. Прощай, мой прекрасный цветок. —Не уходи, не оставляй меня. Я тоже тебя люблю, я должен был сказать это очень давно, прости меня, я... Но его никто не слышит. Как и не слышал. Теперь Феликс исчез и в его голове.