~
6 ноября 2022 г., 23:22
— Ита-а-ак… — Задумчиво произнес старший скелет, наблюдая вместе с братом за действиями… — Как там тебя, говоришь?
— Папирус, — сердито, достаточно громко и грозно говорил маленький скелет лет двенадцати, сложа руки на груди. Судя по его недоверчивому выражению лица и выжидающей позе, достаточно напряженной, можно было точно сказать, что он сам не особо понимал, где оказался и кто эти скелеты.
Братья в очередной раз недоумевающе посмотрели друг на друга. Этот паренек оказался прямо возле их дома, обнаруженный за попыткой проникнуть в сарай Папируса. Как он там называл его? Камера пыток? Папирус не особо вникал в общий смысл слов маленького злого скелета, немного удивленный двум вещам. Во-первых, этот скелет был похож на него, как отражение в зеркале. Во-вторых, он говорил довольно грубо. Конечно, ни о какой ненормативной лексике речи не шло, но он звучал как изрядно выпивший работяга с девятью детьми и нервной женой, к которой еще добраться надо, решив пару (сотен) головоломок Хотленда. Оставалось только гадать, что напугало Папируса больше.
— Но Папирус я! — Не желая терять своей индивидуальности, так же по-детски вспыхнул младший скелет, прижав руку к ребрам.
— Здесь только один Папирус! — Казалось, что хватало еще пары фраз, чтобы маленький злой скелет разросся корнями ярости. — Ты, — он указал на стоящего рядом Санса, — похож на моего брата, только… во что ты вырядился? Выглядишь глупее и добрее что ли. Объясни, что происходит, — несколько командующим тоном он обратился к старшему скелету, на которого смотрел немного доверчивее.
Санс выглядел задумчивым и не торопился с ответом, чем начинал сеять тревогу в родном брате и злость в другом.
— Кажется, я знаю, как он появился здесь, — к изумлению и искреннему возмущению маленького скелета он обратился к высокому Папирусу, словно даже не слышал, что он говорил. — Он что-то вроде более темной версии тебя, — не вынимая рук из карманов, он снисходительно вновь посмотрел на низкого скелета и тут же вернулся к своему, едва они успели встретиться взглядами, — ну и мелкий.
— Да как ты смеешь, кусок… — Едва ли прошипел скелет, но остановился, нахмуренно смотря на них. Злой Папирус, даже будучи ребенком, имел мозги (хоть и в переносном, а не прямом смысле, но все же размышлять он мог), потому мог сообразить, что к чему, пускай и через губку, впитавшую все его негативные эмоции. — Получается, я вообще в другом мире? — Он огляделся по сторонам, кивая. — Теперь понятно, почему вы все выглядите как идиоты.
«Знакомая фраза», — подумал Папирус, приложив руку к подбородку в размышлении. Не хотелось верить в то, что где-то могла существовать версия, полностью ему противоположная. Злая. Грубая. Но, как назло, она есть и стоит сейчас перед ним, в ярости пытаясь сломать младшему скелету ногу.
— Но если есть маленькая, злая версия меня, то, — он несколько взволнованно посмотрел на Санса, лишь кивающего в ответ на его предположения, — значит, и твоя версия где-то может быть.
— Точно! — Приняв свои тщетные попытки, маленький скелет отошел от него и весело взмахнул руками. — Мой брат вам все кости пересчитает, — настолько, насколько позволял его хрупкий голос, низко произнес Папирус.
Но скелеты только пожали плечами.
— Если он тоже здесь, то, возможно, Андайн или мы давно бы об этом узнали, — смело предположил младший скелет, получив кивок со стороны старшего.
Сложно сказать, какими усилиями братьям удалось затащить скелета в дом, при этом не привлекая внимания. Не стоило пока рассказывать о новом госте из другого мира кому-то еще, ибо кто-то вполне мог признаться кому-то другому, и так по быстрой цепочке оно бы дошло до Андайн, которая не любила гостей от слова «совсем». Сансу с большим трудом удалось максимально понятно объяснить возможную причину появления в их мире маленького Папируса своему брату, а отчитываться еще Андайн или самому королю об этом было не то что бы лень… но не хотелось точно.
— Думаю, что для естественности мне нужно пойти на наблюдательный пункт и перепроверить все головоломки, — неуверенно предположил Папирус, смотря на маленького злого скелета, который грозился сломать телевизор, — а ты, как всегда, будешь сидеть дома и следить за… Эй, не трогай носок Санса!
— Это почему? — Ухмыльнулся скелет.
— Это важный переломный момент в жизни Санса, совершив который он станет более ответственным и… — Увы, злой Папирус давно доказал, что на жизнь братьев ему плевать, потому он будет делать все, что захочет. За сим только что поднятый носок передвинулся на метр вперед. Санс немного улыбнулся, но затем лишь опустил голову, понимая, что ответственность за эти острые кости лежит на нем.
— Ты справишься, Санс, — положив руки на плечи брата, младший посмотрел ему в глазницы и ушел.
Предстоял насыщенный, тяжелый и весьма едкий день. Сколько лет прошло с тех пор, как Папирус, уже обретя самостоятельность, не требовал следить за ним каждую секунду его жизни? Может, проблема была в том, что Санс до сих пор выполнял эти обязанности. Пускай не рядом, но он следил за ним каждый миг. Одинокий, грустный, опасный.
Злой скелет выжидающе смотрел на старшего, пока тот погрузился в прострацию, даже не собираясь следить за ним. Папирус оценивал его. Возможно, сравнивал со своим братом. Или сравнивал себя самого с другой версией. Или продумывал план по завоеванию Подземелья. Что только таилось в черепе скелета?
— Ты совсем не похож на него, — хмыкнув, заключил младший, не отрывая с него изучающего взгляда.
— Разве есть что-то, в чем мы можем быть схожи? — Неожиданно резко скелет направил огоньки глаз на Папируса.
— Да, с вами обоими смертельно скучно, — зевнув, Папирус направился к входной двери, — раз уж я здесь, а толку от тебя никакого, то пойду прогуляюсь.
Успел он открыть дверь, выглянув на улицу, как она тут же захлопнулась, едва не придавив вместе и его череп.
— Стоять.
Санс смотрел в одну только точку и улыбался, походя на сумасшедшего. Нет, он совсем не пугал. Его образ был ясен как день, но лишь немного настораживал. Папирус сжал зубы, едва ли не скрепя ими от злости. Он застрял в доме с другой версией старшего брата, которая явно ему не нравилась.
— Слишком ты спокойный, малой, — его голова медленно повернулась в сторону стоящего на своем месте злого скелета, — попал в чужой мир. Совершенно один. Без помощи, оружия…
Стоило Сансу сделать паузу, как Папирус тут же спохватился за свой кинжал. Ожидаемо, на месте его не было, зато он заметно отсвечивал в кармане куртки старшего, неизвестно от чего, но был четко виден.
— …И теперь ты заперт в доме. Со мной.
Как музыка нарастала во время тревожных моментов в фильмах, так и между ними росло напряжение. Видимо, Санс нарочно играл роль маньяка. Только была одна проблема. Папирус давно привык к этому, считая, что сейчас он копает яму сам себе. Но, конечно, об этом он ничего не скажет. Добыча, именуемая жертвой, должна ничего не подозревать, поймать только легче будет.
— Да ладно, я прикалываюсь, — вновь в глазницах появились огоньки, а за ними более дружелюбный, обыденный тон скелета. Папирус никак не отреагировал, — наверное, ты полагаешь, что сейчас твой брат перебирает все способы, чтобы вернуть тебя обратно, хех. Ну а пока я должен выбрать тебе имя. Извиняй, но в этом мире только один Папирус, а забирать индивидуальность моего бро нельзя. Итак. Ред? Злыдня? Я открыт твоим предложениям.
— Папирус.
Но младший был непоколебим. Что ж, остается только надеяться, что тот Санс не настолько ленив и, может, хотя бы умен, чтобы вернуть своего брата. Далеко в сознании болталось на хлипкой петле предположение, что именно он мог и согнать своего Папируса в этот мир, но Санс предпочитал не думать об этом.
— Ладно. Ты, может, голоден? Я не умею химичить с едой, чтобы из одних продуктов она превращалась во что-то другое… Но Папирус готовит спагетти.
— Пф, у него совсем нет вкуса, — деловито Папирус заглянул на кухню, — все мои копии должны готовить лазанью.
Копии. Санс, скрывая свое явное несогласие и даже раздражение, прошел вслед за ним на кухню.
— Окей, твори, что хочешь, в таком случае.
Не успел злой скелет повернуться, как старший исчез из поля зрения, оставив его совсем одного. Возможно, он ушел в свою комнату, дверь которой изливалась оттенками разных цветов. На удивление, он сделал это слишком быстро и незаметно. На улицу он бы не смог уйти незаметно точно, хотя находился именно рядом с ней еще мгновение назад.
Взгляд зацепился за оставленный на столе кинжал Папируса. Еще раз оглядевшись по сторонам, скелет быстро схватил его. Было бы слишком глупо просто забыть его даже для Санса, но в любом случае, даже если у него был невесть какой план, Папирус был готов ко всему еще с пелен.
В любом случае, есть хотелось, а угрозы жизни не было. Поэтому, почему бы действительно не отвлечься на готовку? Жаль, яда с собой не было, так бы мог быстренько устранить одного скелета как минимум.
Некоторых продуктов, увы, не хватало для полноценной лазаньи, потому блюдо вышло довольно скудным, но более-менее съедобным. Фыркнув, маленькой злой скелет разместился у дивана. В доме по-прежнему царила мертвая тишина, даже ерзанье на диване или скрип пола раздавались по-особому тихо. Но Папирус был спокоен как никогда, уверенный, что вскоре брат явится за ним, а эти скелеты и мир в целом не представляют особой опасности для него. Даже для себя.
Однако детская душа требовала приключений, а любознательность добивала это желание, превращая его в цель. Наверняка странный Санс спит у себя в комнате, либо просто ушел. Он сразу дал понять, что ему до него нет дела. Главное, чтобы тот находился в доме до прихода второго скелета.
Вновь под ногами скрипнул пол, когда он оказался в шаге от двери. Заперта? Не вопрос, сломать ее можно в два счета. Прикоснувшись к ручке, он уже наполовину затерялся в мыслях о том, как выглядят здешние монстры. Азгор? Было бы интересно увидеть именно его. Или Андайн… к тому же взрослая. Конечно, было бы скорее грустно вдруг увидеть ее доброй. По крайней мере, Папирус надеялся, что уровень доброты в ней повысился процента на два максимум.
Град острых костей направился на железную ручку двери. По всему дому раздался характерный грохот, но маленький злой скелет был уверен, что успеет сбежать до того, как Санс услышит это и явится сюда. Раскрошившись в пыль, кости упали на пол, оставив грязную… черт возьми, целую ручку. Не прошло и пары секунд, как он снова отправил ту же атаку, но вновь тщетно. Видимо, скелет держит весь этот дом. Предвидел.
Папирус отошел на пару метров назад, размышляя над тем, как можно сбить эту дверь. Точно, сбить атакой с петель или вовсе сжечь. Из раздумий скелет вышел сразу, как только врезался спиной в стоящего сзади Санса. Он улыбался и молча смотрел на него, не издавая ни звука. Нервировал, только больше нервировал.
— Че как, Папс? — Спустя мгновение немых переглядываний с маленьким злым скелетом раздался его веселый голос.
— Босс, — сухо ответил Папирус, — ты должен звать меня так.
Санс вздохнул, стараясь не думать о том, насколько его вид вызывал в нем ностальгию по маленькому Папирусу. Конечно, по активности они были почти равны, но его родной брат был куда добрее, отчего вид «Босса» никак не хотел отпечатываться в разуме как нечто настоящее, а не остаток кошмара.
— Эй, может, поиграем? — Скелет лениво мотнул головой. Нехотя, но согласен. Нужно хоть как-то себя развлекать. — Тогда ты ищешь! — Непривычно ребяческим тоном воскликнул маленький скелет и, хлопнув того по руке, убежал на второй этаж. Санс медленным, размеренным шагом прошел к кухне и улыбнулся какой-то мысли, пробежавшей в разуме.
— Тут ведь не спрятаться… — Хмыкнув, скелет начал считать.
В его возрасте Папирус просил игры посерьезнее пряток. Но если так хочет, то пускай. Не спеша дойдя до очередной цифры, он вдруг стих, как только выкрикнул предупреждение. Пустоту дома мог почувствовать каждый, кто в нем одиноко стоял. Поэтому жить вдвоем веселее. На душе было куда спокойнее, когда чей-то радостный лик заменял собой однотонные стены. Или когда перебивал своим радостным, сонным, грустным и любым другим лепетом несвязный шум телевизора.
Папирус едва не споткнулся о последнюю ступеньку, стоило забраться на второй этаж и оглядеться. С кухни доносился невыносимо медленный счет Санса. Сейчас он спокойно, еле слышно и удовлетворенно протягивал цифру два. Их дом малым отличался от этого. Было бы скорее ожидаемо спрятаться в комнате старшей-доброй версии себя, но любознательность брала свое. Да и особого проигрыша в том, что его быстро найдут, не было. Наоборот, это лишь вступление в первый этап кровавых игр. Начало настоящего кошмара Санса.
К сожалению, дверь в комнату Папируса оказалась закрыта. Видимо, старший решил заранее позаботиться о сохранности комнаты своего брата. А что насчет своей?
— Пять… Я иду искать, — к удивлению, Санс сразу перешел от цифры к предупреждению. Хитрый черт.
Дверь в его комнату оказалась открытой. Ловушка? Иначе никак, но времени прятаться в другое место уже не оставалось, как только Папирус услышал шаги в свою сторону. Стоило приоткрыть дверь, как все свечение, исходившее из нее, вмиг пропало, уступив место полной темноте, в которой была окутана комната. Первый шаг подарил некоторую надежность остальным. Папирус щелкнул пальцами, поддерживая совсем слабый огонь в ладони, который, хоть и немного, но освещал дальнейшую дорогу. Дверь тихо и медленно за ним закрылась, забрав за собой дополнительное освещение, исходившее из коридора.
Комната была весьма пустой, неубранной, что неудивительно. И спрятаться в ней особо негде. Присев на матрас, Папирус лишь положил руку на лоб, дожидаясь, когда этот скелет начнет действовать. Если начнет вообще. Может, он просто блефовал, как и в общении с ним. Запугает, а делать ничего не будет. Папирус даже понимал его и ни капли не жалел. Только скучно немного было.
— Чего задумался, малой? — Слабенькое синее свечение раздалось за спиной, вместе с его голосом. На будущее: никогда не оставлять спину открытой.
— О, класс, ты нашел меня, — скелет совершенно спокойно поднялся, отряхивая одежду от неизвестно чего, и побежал вниз. Санс был уже там.
— Мы будем заниматься этим до вечера? — Скучающе зевая, спросил Санс, получив в ответ… странную улыбку?
— Совсем забыл, — эта улыбка напоминала нечто среднее между безумным взором маньяка и невинным детским взглядом, — обычно мы с братом добавляем одно условие. Тот, кто будет найден, получает урон от одной из атак.
Нельзя сказать, что, говоря это, Папирус врал. Он был как никогда честен, просто не говорил об одной детали.
— И что за атака? — Немного напрягся Санс.
Папирус взмахнул руками. Послышался характерный звук заряда только что появившегося черепа. Старший скелет успел отразить атаку, построив перед собой стену быстро сгоревших от столкновения с бластером костей.
— Я начинаю считать, — он повернулся к стене, злобно улыбаясь, — один.
Санс усмехнулся. Сейчас это больше было похоже на начало охоты, в которой он был жертвой, а этот маленький злой Папирус — охотником, дающим ему фору. Вряд ли она вообще спасала, иначе зачем ее вообще давать. Разве что чтобы охота не выходила такой скучной.
— Два.
Переместившись на балкон, к которому вход был только с улицы, скелет ухмыльнулся. Не видевший толком дома Папирус мог даже не догадываться о его нахождении. А даже если знал, то никак бы не пробрался туда. Дверь, служившая выходом из дома, прочно и уверенно охранялась его магией. Даже при всей возможной мощности маленький скелет не мог ее сломать.
За мгновение до встречи с чем-то опасным, Санс, почувствовавший спиной некий жар, резко отпрыгнул назад, остановившись на перилах. Стена… она просто расплавилась на глазах, сгорела как окутанный огнем кусок бумаги. За пылью, возникшей после ее исчезновения, последовала слепящая вспышка. Она едва не сбила с ног, задела куртку, проделав в рукаве прожженную дыру. Красный Папирус зловеще улыбался.
— Му-ха-ха-ха.
Что ж, стоило распространить свою магию на защиту всего дома, а не только на дверь. Не подумал. Однако для этого требовалось куда больше времени и, следовательно, энергии тоже. А сделать это, пока в тебя кидается атаками без передышки и малейших пауз мелкий скелет, чья скорость вполне равна скорости оригинального Папируса… невозможно.
Пришлось отбиваться, пока была возможность. По сравнению с ним, тренировки и попытки научить родного брата атакам в его же возрасте казались сказкой. Сила темного Папируса была в скорости, бесконечном спаме разных атак (в том числе и тех, которых не было даже у самого Папируса) и разумной трате выносливости. Конечно, как и любой другой монстр, он уставал от атак, но умело распределял их. Несколько энергозатратных атак ушли первыми, но, увы, Санс от них уклонился. За ними, пока он собирал силы на новую, такую же сильную и долгую, пошел автомат мелких, менее затратных атак. Кости, куча костей. У Санса покраснело в глазницах от такого количества. Да и тем более, на балконе площадью в два квадратных метра не особо уклонишься от такого. Благо, что самодельный щит позволял впитать его атаки на пару секунд. Как забавно, давно ведь мог переместиться в другое место и скрыться, но помимо выполнения задачи его жертвы он служил еще и барьером от внешнего мира. Скроется сейчас — откроет проход на улицу.
Пока щит защищал его, Санс взмахнул одной рукой. Папирус не остановился, но почувствовал, как в один миг дышать стало куда тяжелее.
— Опять… — Приглушенно сказал маленький злой скелет перед тем, как больно влетел в стену комнаты.
Наконец бесконечный поток костей прекратился, а Санс сразу же спрятал руку в карман, ехидно улыбаясь.
— Прости, малой, не сегодня.
Папирус фыркнул, но ухмыльнулся, когда заметил, что Санс устало провел рукавом прожженной куртки по черепу.
Звук заряда бластера Санс осознал слишком поздно, не успев куда-то отскочить или закрыться. Оставалось лишь гадать, сколько же этот мелкий злой скелет наносил урона, и надеяться, что меньше процента. Если еще жив остался. Санс провел рукой по кучке мелкой пыли на полу. Она рассыпалась в костях, просачивалась сквозь пальцы, пахла… костями. Разум помутнел, голова закружилась, занося из одной стороны в сторону.
— Какого черта? — Где-то в стороне отдаленно послышался голос маленького Папируса.
— Какого черта, — а это был уже не его голос. Он слышался грубым, неестественным, напряженным и одновременно расслабленным. Санс даже нахмурился, когда в потрепанном черепе проскочила мысль о том, как этот голос напоминал его собственный.
— Санс, ты жив?! — Не прошло и минуты, как он вновь открыл глаза, приходя в сознание от бешеной тряски в руках Папируса.
— У этого слабака легкий шок, ничего более, — вновь он услышал свой самодовольный, даже немного хрипловатый голос.
— Я жив? — Оглядываясь по сторонам, Санс оказался тесно прижатый к родному брату.
— Конечно! Тебя спас… Санс! Я нашел его по дороге к дому, он как раз искал его.
Полностью отойдя от шока, Санс приземлился на землю, к слову, удачно, но и тут взору предстала картина… кричащего ночного кошмара? Как и Папирус, красный Санс тоже был немного младше своей версии, но точно не выглядел таковым. Самодовольный, яркий, одетый в такую одежду, которую Санс в жизни бы не надел. А Папирусу, видимо, даже нравился костюм своей злой версии. В Сансе выделялось все, и ему это, видимо, нравилось. Плотный ярко красный свитер и куртка глубокого черного цвета с мехом на капюшоне не столь привлекают внимание, как этот череп… Красные глаза в уставшем, довольном взгляде. Острые зубы, один золотой. Черт, он совсем не похож на него.
— Ну, эм, спасибо, что приглядели, — равнодушно и пренебрежительно «поблагодарил» Санс, мгновенно переместив свой взгляд на брата, — босс, ты весело провел время?
Санс хмыкнул, понимая, почему в этих злых костях так много самоуважения. Как иначе вести себя, когда родной старший брат называет боссом?
— Так себе. В следующий раз отправь меня снова к тому голубому гиперактивному простаку.
Их короткий диалог посеял в голове Санса еще больше вопросов, на которые он, скорее всего, никогда не найдет ответов. Хотя… на один он мог ответить.
— Эй, красный, — окликнув уходящего скелета, Санс несколько неуверенно спросил, — как ты выигрываешь в прятки?
Папирус с удивлением охнул, осматривая свой дом.
— Просто исчезаю до тех пор, пока босс не сдастся, — с ухмылкой ответил Санс.
— Серьезно?
— Правила надо сразу говорить, дубина.
Они уходят вдаль, и совсем скоро метель скрывает малейший след их появления.
