step by step.

Начинается все обычно, даже слишком просто. Есть одна семнадцатилетняя беловолосая девочка, которая вынуждена быть вдали от семьи. Есть она, а есть еще и последствия: потому что причина ее одиночества носит на голове светлый вихрь подстриженных волос, а на крепких руках металлические кольца. Это ноябрь. И пахнет он им. Ладно, еще раз. Это ноябрь. Самый обычный, ну и самый простой. Есть одно большое поле серой травы, ну и огромное-огромное здание, что так похоже на средневековый замок в самом его центре. Есть темные тучи и холодный ветер, который так по-идиотски перекрикивают богатенькие хорошенькие девочки, под горло туго завязаны галстуками и сплетнями. Это день открытых дверей. (сегодня) День признаний. (если повезет); День Семьи в ее частной модной закрытой школе в Оксфорде, на юге Англии. Не сойти бы с ума, верно? Капли дождя безобразно усыпают ее молодое открытое лицо, но Рейнира сперва злостно смахивает их рукой, а потом устало опускает свой телефон. Она обнимает себя руками и стоит минуты на каменном крыльце. Позади нее горит свет — коридорами школы носятся люди, готовясь к большому празднику, к традиционному ужину. В традициях старой доброй Англии. Отец говорит ей — нет. Точнее, он извиняется, он просит ее понять, он говорит: дорогая и любимая моя дочка, сегодня у Алисенты встреча с ее врачом, с доктор Линн, ты же знаешь, как это важно… она скоро родит тебе брата, я должен быть с ней. Я должен поддержать ее. Ну просто сто баллов, да? В лучших вайбах шоу на Бродвее. Отец предлагает ей компанию Веларионов, он уже буквально на второй линии с Лейнором, да-да, только посмотрите, он обещает, что кузен сможет приехать за два часа… чтобы она не чувствовала себя одинокой посреди вихря посетителей. Он важно упоминает о Лейне. С его разума как-будто стирается вся память о том, что кузина Рейниры учится вместе с ней, ну и спит с ней в одной комнате. Он предлагает купить им билеты в Лондон на следующей неделе, потому что тебе же нужна новая сумочка, да? а те ботинки?, он даже сам попросит директора отпустить их погулять в город, по причине семейных обстоятельств. Рейнира хмурится. Она заканчивает разговор сухо, оставаясь немного обиженной и злой. Не на отца, а на обстоятельства. И на эту суку Хайтауэр. Рейнире всего семнадцать, ее можно запросто простить за такие эмоции; Ей можно немного позавидовать — она же сейчас вся, как открытый нерв, ну и чувствует все она слишком, глубинно. Самые ценные моменты всегда будут украдены людьми, которые были самыми близкими. У Рейниры сбитые коленки — неудачное падение с высокого забора. Кровь запеклась, она одновременно тупо прекрасно и отвратительно подходит к легкому красному платью, что сегодня надето на ней — оно подчеркивает одну простую истину. Драконья кровь. Когда другие по горло завязаны галстуками, Рейнира плавится от горячей крови. И делает иногда вещи слишком сумасшедшие, слишком неподходящие для девочки. В конце-концов есть только один человек на этом свете, что не осуждает ее. Никогда не осуждает ее. Он понимает ее, потому что сам такой. Сам Дракон. Рейнира выдыхает, проводит по лицу рукой. Она поворачивается к большим дверям школы, а потом замечает счастливое лицо Лейны в окне второго этажа. Лейна машет ей — Рейнира смеется и показывает средний палец в ответ. Дружба — дружбой. Такие дела. Какой-то Джейсон Ланнистер открывает перед ней двери, любезно пропуская Рейниру внутрь. Она действительно и взаправду пытается всмотреться ему в красивое лицо, чтобы хоть что-то почувствовать, но видит перед собой только тусклый литый золотой цвет. Возможно, весь ее интерес и вся ее любовь до сих пор преданы кое-кому другому. 1. — Значит, наши папы сегодня получают приз за «лучших пап года», — Лейна откидывается на кровать, ложась поперек; она утыкается взглядом в потолок. — Мой тоже не приедет. Лейнор только-что звонил. У них какие-то проблемы со «Стэпстоунс». Опять договора, опять контракты… такая херня. Хотя мой братец не против сбежать, да-да. Говорит, что в их школе не такие крутые вечеринки после полуночи. Размечтался! Рейнира закатывает глаза, пропуская смешок. — Все, стоп, — она ловко стаскивает каблуки с ног, а потом босиком направляется к маленькому холодильнику. — Больше никаких разочарований на сегодня. Предлагаю открыть бутылку шампанского. Мы с тобой тоже семья, поэтому будем делать так, как у нас заведено по праздникам. Пить! Лейна давится воздухом. Она переворачивается, подставляя руку под голову. С ее губ не сходит ухмылка. — Детка, я-то не против, но тьі же не хочешь прийти на ужин пьяной? — А что не так? — Рейнира садится на большой подоконник, скрещивая ноги, а потом принимается крутить в руках прозрачную бутылку. На фоне большого окна ее силуэт кажется слишком маленьким, но серьезно четким. Красное платье выжигает образ, а белые волосы предают ей этой вот утонченной красоты. Лейна все еще ухмыляется. — Там будут буквально все родители… и куча наших ребят. И даже парни второкурсники. А у тебя уже и так коленки сбиты. Что скажут- — Пусть говорят, что хотят. Мне пофиг. Я сама себе указ. — Ты звучишь, как- — Кто? Они вдруг резко сталкиваются взглядами. Рейнира прямо и изучающе смотрит на кузину, а пальцами параллельно разбирается с шампанским. Где-то на подсознании она уже точно знает, что скажет Лейна. Где-то на подсознании, она жаждет до потери пульса услышать, что скажет Лейна. Потому что слишком долго, так неимоверно долго… она не слышала этого имени. Это имя превратилось в табу, в призрака, в буквы и слоги, которым никогда не суждено больше вылететь из чьего-то рта намеренно. — Как твой дядя Деймон. Дядя Деймон. Вот оно, разве нет? Блядский дядя Деймон. На, запоминай. Бери руками, ну или выжигай оловом на коже. Сделай все, что так давно хотела, но только в голове своей. Никогда в реальности. Вихрь светлых волос, странных металлических колец, терпкий запах его парфюма, крутая серая тачка. Горячая глубокая тоска. И он, что так удачно скрылся, уехал, исчез, пропал. Превратился в грустные сны и в не пролитые слезы. Отец тогда тоже сказал — нет. Он сказал, что твой дядя Деймон, твой родной и близкий тебе по душе дядя Деймон — дурак он полнейший, он опозорил семью, забрал часть денег и скрылся в ночь пьяным с какой-то темноволосой красавицей. Оставив путаницу в акциях, филиалах, ну и в твоем сердце, Рейнира. Открой ты, наконец-то, свои глаза и взгляни. Он даже не попрощался. Он даже не узнал о том, что Рейнира влюблена в него такой крепкой любовью, что выпей ты хоть весь виски в гребаной Англии — не почувствуешь на фоне такой любви ни опьянения, ничего. — За нас! — Рейнира делает глоток шампанского прямо из бутылки. — Иди сюда, Лейна, давай… Лейна поднимается, а потом подходит к девушке. Она пытается заглянуть ей в лицо, в ее глаза, но там уже искорки алкоголя. Потому кузина просто обнимает Рейниру. А затем делает глоток — ничего не стоит, реально. Через пятнадцать минут они уже танцуют по комнате под Викенда, как ненормальные. Играет Старбой на колонках, за окном льёт дождём, как из ведра. Поэтому, никто из них не замечает звука спортивной серой машины, что быстро подъезжает к главному входу. Поэтому, никто из них не видит фигуру мужчины, который быстро скрывается от непогоды под навесом входных дверей, а потом проскальзывает внутрь, вызывая восхищенный взгляды со всех вокруг. 2. В пол седьмого за Рейнирой и Лейной заходит Эмили. Это высокая восемнадцатилетняя девушка со значком старосты на груди. У нее красивые губы и взрослый взгляд. А еще она почти не удивлена картине, которую прямо сейчас видит перед собой. Месяцы подобного — ну и ты просто привыкаешь. — Таргариен и Веларион, — она облокачивается на дверной косяк, не скрывая улыбки. — Последние малышки из нашего скромного семейства. Почему вы все еще в нижнем белье? У нас через пятнадцать минут ужин внизу в большом зале. Я пришла только за вами. Вы — последние. Рейнира оборачивается первой. У нее румяные щеки и горящие глаза. — Мы пытались сделать друг-другу платья, — она указывает руками на весь сумасшедший беспорядок вокруг, будто оправдывая всю важность работы. — Вот только… Лейна застряла в джемпере. Лейна заливается громким хохотом. Ее голова и шея с правой рукой торчат в материи одежды. Она выглядит, как какой-то неудачный эксперимент от итальянского дизайнера а центре показа на мусорной свалке. — Джемпер вообще-то не подходит к шелку платья, — Эмили делает шаг вперед, закрывая двери. — Господи, что за херня… Они все еще все вместе смеются. — Да, но мы же экспериментируем! Рейнира вдруг поднимается на ноги. Она немного покачивается и чуть не опрокидывает вторую бутылку алкоголя. — Эмили, дорогая, помоги мне стянуть это! — Лейна забавно двигается, пытаясь найти помощь. — Дерни за рукав, пожалуйста! Сделай хоть что-то! Рейнира оставляет девушек справляется с ее «дизайном», а сама подходит к большому шкафу; ее немного пьяный взгляд натыкается на прозрачное белое платье. Что-то отдается ноющим чувством в ее груди. Когда-то она уже надевала подобное платье… в тот вечер, когда- — Эмили, заплетешь мне волосы? Я хочу две косички… можно еще их сомкнуть вместе. — Да, Ваше Высочество, как только освобожу Лейну от этого безумия! Она легко надевает платье. Так легко, будто это ее вторая кожа. Оно чуть выше колена, с красивым вырезом на груди. Красное белье нагло и прекрасно просвечивается сквозь него, словно стоп-сигнал и призыв к действиям одновременно. — Вау. Очень красиво. Только сбитые коленки сюда- — Мне все равно, кузина. Отстань. Я сама себе и парень, и любовь, и оптика восприятия. Эмили мягко улыбается. Она уже помогла Лейне, поэтому следующим заданием — заплести волосы. На фон они включают какой-то плейлист из ютуба. Магия. Минуты уходят — теперь Рейнира осматривает свое отражение, удовлетворенно кивая головой. За ее спиной в окне идет дождь. За ее спиной мили полей, дорог, ну и прошлого. Время возвращаться в настоящее. — Второкурсники будут просто загипнотизированы твой красотой, Рейнира. Ага. Как бы не так-то. Рейнира делает глоток вина со второй бутылки. Если бы все было так просто — вот ты заходишь, вот тебе тут же и сразу начинает нравится какой-то пустоголовый зайчик, типа Джейсона, ну или же богатого Стронга. Вот ты тут же влюбляешься в него, ну и забываешь о том, что в твоей груди твоей черная тупая дыра, перепачканная белым цветом и звенящая кольцами на пальцах. Не жизнь, а сказка. Сто процентов. Иначе никак. Рейнира ждет Лейну, пока та не появляется в черном блестящем платье, а потом направляется с девушками вниз по лестнице, в сторону большого зала. Ее рука ни на секунду не отрывается от перил. 3. Начинается все обычно, даже слишком просто. Есть одна семнадцатилетняя беловолосая девочка, которая вынуждена спуститься вниз на празднования Дня Семьи. Есть она, а есть еще и последствия: потому что даже не дойдя до конца ступеней, Рейнира сталкивается взглядом с Деймоном Таргариеном. Это ноябрь. И болит он им. Рейнира резко останавливается. Лейна немного толкает ее, а потом замирает рядом, как статуя. И только Эмили небрежно кидает приветствие мужчине, заглядывая ему буквально в рот. — Увидимся в Зале, — сообщает она, скрываясь из виду. Лейна приходит в себя первой. Она переводит короткий взгляд на Рейниру, будто телепатически пытаясь понять, что делать ей дальше. Дружба — дружбой, это все объясняет. Рейнира только на секунду сжимает ее руку — и это дай мне время, пожалуйста. — Здравстуйте, — Лейна обращается к Деймону, а потом после его кивка обходит кузину, направляясь вслед за Эмили, исчезая. Оставляя дядю и племянницу одних прямо сейчас. Рейнира слышит дождь за окном. Она мертвой хваткой держится за перила. Внутри все жжется, плавится, убивает. Она видит Деймона. Она видит его четко и ясно — вот же он, одетый в теплый свитер и штаны, до жути красивый, стоит перед ней прямо, гордо и непреклонно. Серьезный. Далекий. Слишком не ее. Господи-блять-Боже. Она видит, как глаза его опускаются на ее руки, на ее грудь, задерживаясь на ее бедрах. А потом их как-будто заклинивает у нее на сбитых коленях и Деймон перестает дышать. — Рейнира, — говорит он мягко, слишком по-другому. Она слышит властные нотки в его голосе, когда он вновь повторяет ее имя. — Здравствуй, Рейнира. Давай, дыши, дурак. Начинай делать вдох и этот несчастный выдох, мать его; Оживи опять, забудь про кровь на ее ногах, на ее коже. — Зачем ты приехал? Дать бы ей пистолет — она бы выстрелила на раз-два. Реально. Одну гладкую пулю, да в его широкий лоб. Навылет. Ну либо прямиком под сердце, которого нет. Она бы смогла. Она бы не думала. Она бы убила его прям тут, на этом месте. Правда же? — Сегодня День Семьи, — вдруг лениво говорит Деймон, засовывая руки в карманы штанов; правильно — подальше, чтобы не тронуть случайно. — Поэтому, я тут. Давно не виделись, племянница. Я решил, что тебе не помешала бы компания. Ебануться. Он решил. Взял, да придумал себе. — Ты делаешь неправильные выводы, — она все еще стоит неподвижно перед ним, но вскидывает подбородок вверх: гордо так, как умеет только она. — Мне никто не нужен. Я сама прекрасно проведу время в своей же компании. Ложь. Такая прозрачная и тонкая, но уловимая. Деймон издает глубокий смешок. Он почему-то оглядывается с опаской — но в конце-концов его взгляд опять прикипает к девушке мертвым клеймом и остается там навсегда. — Маленький Дракон. Никто тебе не указ. Тогда сама себе… укажи. Укажи, что после стольких лет мы проведем хорошо время. Я, — мужчина прикусывает губу, — соскучился по тебе, Рейнира. Правда. Мгновения тоже соскучились, правда. И прошлое соскучилось. И те вечера, когда они учили Валирийский вместе. И те дни, когда ехали в машине на этой сумасшедшей скорости. И те слова, которые были и не были сказаны. Молчание с ее стороны вдруг становится настолько всепоглощающим, что затмевает шум вокруг. Рейнира делает несколько шагов по ступеням вниз, а потом останавливается прямо перед Деймоном. Она шумно вдыхает. Ей в мозг врезается его запах. Он окутывает до самых пяток и застревает у нее во рту, больно сомкнувшись вокруг ее зубов и языка. — Три года, — девушка чеканит каждое слово, выплевывает ему в лицо. — Три года ты шатался где только тебе было угодно, а я не слышала от тебя и слова. И сейчас у тебя хватило наглости сюда- — Да, хватило. И что ты сделаешь? Выстрелю, Деймон. По другому никак. И заставлю тебя сбежать. Потому что это — единственное, что спасет нас от нас самих. Такой ведь сценарий? Такая ведь формула? Рейнира пожимает плечами. Она обходит его — а внутри тела будто ток, будто напряжение. Она идет в сторону Большого Зала. Деймон тенью идет за ней. 4. Людей — тьма. Слов, улыбок, жестов — вечность. Большой стол с кучей еды, выпивки и парализующего смеха. Рейнира ловит на себе взгляды доброй половины парней. Она интуитивно находит Лейну, а потом садится рядом с ней, тут же ухватываясь за стакан с водой. Выпивает все до дна, но жажда мучает ее до сих пор, жажда превращается в дядю Деймона, который по хозяйски садится напротив, рядом с Кристоном Коулем. Когда темноволосый увлекает Таргариена в нелепый разговор, Рейнира наклоняется к Лейне и шепчет ей на ухо, но та ее перебивает: — Господи, детка, я думала, что он тебя похитит. Он смотрел на тебя таким взглядом, будто хотел или увидеть голой, ну или съесть. Рейнира толкает кузину локтем под ребра. Та начинает хохотать. — Перестань, — шепчет Рейнира, прикрываясь стаканом воды. — Что мне делать, Лейна? Он хочет поговорить, наверное, ну или… Его не было рядом три года. Зачем он вообще… Напротив них вдруг слышен голос. — Что? Шум, шум, вокруг так много шума. — Я говорю, что ты сегодня очень красивая, — добродушно сообщает Кристон Рейнире, немного наклоняясь вперед через стол. — Это платье очень тебе идет. Ты в нем, как фея. Что? Мда. Фея. Лейна закрывает руками рот от смеха. Рейнира неловко кивает, что-то бормочет в ответ, а потом натыкается на прямой и открытый взгляд Деймона. Начинается. Деймон расслаблено откидывается на спинку кресла. Она видит только верхнюю часть его тела, но она знает, она уверена — он расставил широко ноги, а руки с кольцами покояться у него на бедрах. Внизу живота разливается тепло. Черт, думает Рейнира. Черт возьми, почему я хочу его убить, а мое тело хочет его? Просто хочет его? Неужели это отголоски той любви, которая была так припрятана глубоко под кожей? Рейнира откидывается назад, как и он. Словно копируя его действия. Она делает глоток воды, а потом второй рукой невольно касается своей шеи. Синие глаза дяди тут же цепляются за это. Она трет белую нежную кожу ниже линии челюсти, внимательно отмечая, что Деймон напрягается. Она буквально слышит, как он начинает громко и тяжело дышать. — Так вот, — продолжает несчастье по имени Кристон. — Я тут подумал, может мы сходит погулять как-то? — У нее много домашних занятий, — грубо отвечает Деймон, почти одним словом. Рейнира усмехается. Она специально переводит взгляд на парня, ну и прикусывает губу. Рука так и гладит кожу на шее. — Почему бы и нет, — слетает с ее рта быстрее, чем разум успевает обработать информацию; под столом Лейна больно бьет ее по ноге. — Я свободна когда-угодно. Для чего-угодно. Кристон улыбается во весь рот. Он буквально светится. Он проводит рукой по своим волосам, как будто напоминая всем вокруг — да-да, моя мокрая мечта только что согласилась пойти со мной на кофе. — У тебя же нет парня, да? Было бы странно, если- — Странно будет, если ты сейчас не заткнешься, — выпаливает Деймон, все так же расслаблено сидя на кресле; только его лоб хмурится, между бровей появляется складка. — Нет. Я свободна. И не обращай внимания на моего дядю, он сегодня немного перебрал с алкоголем. Рейнира краем глаза улавливает, что Деймон быстро и как-то деструктивно достает свой телефон. Он весь словно нерв, а еще он очень злой. Лейна смотрит за ситуацией буквально с открытым ртом. Рейнира про себя победно улыбается. А что он хотел? Три года отдаваться ноющей болью, нелепой любовью, а потом заявляться сюда и делать что захочет? Нет. Ох, нет. Сегодня у Рейниры пистолет. Она действует так, как никогда не делала до этого. И Деймон действует так, как никогда не делал до этого. У Рейниры вибрирует телефон. Проще простого. Смс-ка. Девушка аккуратно опускает айфон ниже стола, чтобы никто не видел. Она смотрит на экран и по ее позвоночнику ползет жар. Ты уже достаточно мокрая от его слов? От сука. Рейнира шумно сглатывает. В ушах слышен звон. Она невольно делает движения бедрами и с ужасом понимает, что Деймон прав. Только Кристон дурачок тут вообще ни при чем. Боже. — Извините меня, — говорит она Лейне и Кристону, поднимаясь. — Мне нужно пару минут. Она буквально убегает из залы, собирая по пути восхищенные взгляды доброй половины парней. Она буквально взлетает по лестнице в свою комнату, а потом захлопывает двери. Ей становится настолько жарко, что кажется, будто каждый шаг плавит пол и оставляет выжженный след. Происходит пиздец. Рейнира бросается до окна и открывает его. Ноябрь посылает дождь и ветер, но ветер сейчас самое то, потому что… Она краем глаза замечает фигуру внизу. Деймон стоит спиной к ней, подкуривая сигарету. Он глубоко затягивается, выпуская дым вверх. Как долго он будет таким далеким и грешным рядом с ней? Как часто он будет убегать, менять ее на кого-то другого? Как сильно нужно было разозлить богов, чтобы влюбиться в родного дядю? И как сильно нужно у них попросить, чтобы они позволили случится их безумному огню? Рейнира не дура. Она знает, что за маской похоти у него есть особенное место в сердце для нее. Он медленно делает затяжку. Она рушит свой самоконтроль к хуям — тянется рукой вниз, между своих ног. Он был прав. Рейнира не сдерживает стон. Она впивается взглядом через открытое окно в Деймона. Она мечтает, чтобы он повернулся сейчас. Она возненавидит себя, если он так сделает. Она умирает, он горит, он самая живая за все это время — и это приохотит прямо сейчас. Когда ее пальцы пробираются под белье — телефон опять вибрирует. Рейнира быстро пересекает комнату и склоняется над столом, чтобы посмотреть на экран. Ее смерть и ее любовь пишет: Мне придется тебя научить, как трогать себя. 5. Она встречает его посреди комнаты, полной разбросанных вещей. Он закрывает двери, а потом приглаживает мокрые волосы. Что-то должно произойти. — Объясни мне, — вдруг просит Рейнира, не сводя глаз с мужчины. — Почему тебя не было рядом три года. Узнать. Услышать. Принять. Так, да? Деймон хмурится. Он делает несколько ловких шагов, переступая кофту и штаны, ну и садится на мягкую кровать. Широко расставляет ноги, упираясь локтями в колени. Думает. — Объясни мне, — говорит он низким голосом, от которого становится дурно. — Почему ты думала об этом все три года? Я влюблена в тебя. Проще простого. — Я должна знать. — И я. Рейнира чувствует запах сигарет вокруг себя. Он окутывает ее вместе с запахом его дорогого одеколона. Крутится голова. С глазах появляются слезы. Деймон сдается первым. — Я влип в одну историю, поэтому мне нужно было скрываться. И пить постоянно? И трахаться с кем-попало? И в драки лезть? Черт, вбейте его имя в Гугле и вам выскочит триста новостей об его порочной жизни, а это только за вчера. Охуеть, ага. — Ты забрал у отца часть его компании. — В следующий раз спроси своего папу о том, почему он позволил мне это сделать. Что? Рейнира хмурится. Она не понимает. — Он разве знал, что ты- — Да, он помог мне придумать план побега. И он взял с меня слово. Он попросил, чтобы я исчез из твоей жизни. Ради «всего святого». Так он это сказал. Вдруг. Понимание. — Потому что он видел, да? — Она утирает ладошкой глаза, а потом смотрит прямо на дядю. — Потому что он действительно все видел. И поэтому отправил меня сюда. Чтобы ты не нашел. Он все узнал. Деймон невольно напрягается. Он выглядит так, будто не понимает очевидного. Ему очень не идет это выражение лица. Оно делает его потерянным и уязвимым. — Узнал что? — Он хмыкает, а потом резко переводит взгляд на колени Рейниры. — Что случилось с твоими коленками? Ты- — Нет. — Понял. — Я залезла на забор. Не рассчитала, ну и упала. Он по-доброму начинает смеяться. Он быстро переключает свое настроение. Он опять становится собой. — Маленький неугомонный Дракон. — Не такой уже и маленький. — Но Дракон. Соглашение. Хотя бы на время. — Почему ты так на меня смотришь, Деймон? Как же ответить на это? Что сказать-то надо? Правду? Пф. Деймон поднимается. Когда он подходит к ней, Рейнира тут же сводит колени вместе. Она перестает дышать. Он аккуратно приседает. А потом касается большими ладонями ее ног. — Больно? Очевидно, это вопрос про ранки на коленях. Не про чувства. Не про- — Больно, — говорит она, потому что внутри все саднит и кровоточит, потому что опять пришлось принять правду, потому что Деймон тут, он тут, он реальный, он трогает ее, он ее. — Не знаю, как прекратить эту боль. — Вот так, — его пальцы бережно касаются ран, касаются крови, он ее не боится. Он наклоняется ниже. Рейнира видит, как трепещут его веки. — И вот так, — он целует сперва одно колено, потом второе. — До свадьбы заживет, принцесса. И наступает пиздец. Рейнира вдруг подается вперед. Она цепко ухватывается руками за его свитер, намертво ухватываясь за него, ну и притягивает к себе. Он касается своим лбом ее лба. Они тяжело дышат друг другу в губы. — Я не буду просить тебя остаться, — шепчет она, задевая губами его подбородок. — Не буду больше просить тебя оправдываться. Просто… люби меня. Хотя бы сейчас. Деймон издает отчаянный стон. Он так сильно зажмуривается, будто ее слова напополам крошат ему сердце. И выедают душу. Будто попадают по самому живому и больному, а потом этим стеклом сдавливают горло. — Потому что я любила тебя все это время. Деймон затыкает ее грубым поцелуем. Его рука обхватывает ее шею, а вторая тут же ложится между ног. Он чувствует, как там мокро и горячо, поэтому начинает медленное движение поверх ее белья. Рейнира открывает рот, а он сталкивается с ее языком, всасывает в себя, затягивает, кусает до крови и зализывает укусы. Она, совершенно не понимающая, что она делает, перелазит ему на колени, седлая его бедра. Упираясь руками в его грудь, чувствуя, как сильно он хочет ее, как желает ее. — Нет, — тихо говорит он ей в шею, а потом влажно проводит по ней языком. — Нельзя. Не можем. Рейнира покачивает бедрами. Деймон подается тазом вперед. Чисто вам секс через одежду. — Почему? — тихо так, еле-еле. Он слышит. — Ты маленькая. — Но я хочу тебя. — Я… — Он сдавлено глотает воздух, встречаясь взглядом с ее глазами. — Я хочу тебя почти каждую секунду своей жизни, и я слишком грешен, поэтому иногда показываю тебе это, но я люблю тебя слишком сильно, чтобы украсть сейчас твою невинность. Рейнира замирает. Она обнимает Деймона руками, крепко-крепко, зарываясь пальцами в его подстриженные волосы. Она чувствует, как бьется его сердце. Она слышит, как колотится ее собственное. — Ты влюблен в- — Да. Он подается опять тазом вперед, ну и Рейнира прикусывает губу до крови. Она берет его руку и проталкивает между их телами. — Рейнира… — Пожалуйста. Он тут же безбожно втягивает ее в мокрый развязный поцелуй, а пальцами пробирается ей под белье. Рейнира стонет. Она выгибается ему навстречу. Они — два горящих сердца. За окном ноябрь. И только он станет свидетелем того, что случится потом. Только он увидит, как засыпают два человека, в крови которых течет Драконье пламя. Только он проводит утром Деймона вместе с Рейнирой до его крутой тачки. Только он вместе с Рейнирой украдкой оставит на губах Таргариена робкий поцелуй. И он тоже зальется румянцем, когда Деймон оставит поцелуй ответный, сильно прижимая к себе. Привязывая. Навеки. — Нам есть о чем поговорить потом, дядя. — На каникулы я заберу тебя, принцесса. Таков план. Пока что таков. Как будет дальше — неизвестно. Им либо суждено гореть вместе, либо умереть вместе. 6. Есть одно большое поле серой травы, ну и огромное-огромное здание, что так похоже на средневековый замок в самом его центре. Есть темные тучи и холодный ветер, который так по-идиотски перекрикивают богатенькие хорошенькие девочки, под горло туго завязаны галстуками и сплетнями. Есть Рейнира Таргариен с большим влюбленным сердцем. И у нее есть тот, кто не побоится этого, кто возьмет ее себе такой, какая она есть.