Ром и смерть

      Солнце отражается в медовых очах, заставляя Люмин прикрыть обзор кистью левой руки. Проводить свой путь через это место оказалось невероятной ошибкой, которая сейчас в самом буквальном смысле бросается в глаза. День отвратительно ясный и светлый, небо без единого облачка доводило девушку до полного раздражения и удовлетворения параллельно. Так управлять собственным судном гораздо легче, чем во время разьяренного шторма, вспышек молний и бурного грома. Языки волн ласкают внешние стены корабля. "Созвездие" плавно передвигается по морской глади, широко разводя своим носом непокорные воды.       Госпожа Люмин не была в восторге от переспективы провести настолько же спокойные дни в этой области, скука тяготила ее, оставляя за собой поганый след рыбьих остатков, подползающих к ней все чаще, по мере прибывания в этом мире. Девушка понимала - на просторную территорию, где расположилась Осиалова чертовка взайти не посмеет никто - ни другие пираты, ни моряки, ни торговцы на плаву. Это главное разочарование статуса путешественницы. Уже сейчас о поступках юной на вид особы прослыли три региона из семи доступных. Нет, это был совсем не Тейват, со своими потрясающими событиями, местами и видами, но совпадения с ним каждый раз больно ударяли в самое сердце, продолжая покалывать где то в районе переломанных и залеченных невыносимое множество раз ребер.       Люмин сначала нежно проводит по синяку на плече, оглажывая отек, а после резко надавливает, не отпуская еще пару секунд, чувствуя тупую иглу боли. Наконец возвращает пальцы на штурвал и закусывает губу. Мысли немного расчищаются от ненужных дум о прошлом, уделяют свое внимание к небольшой пытке, устроенной непосредственно самой властительницей этих самых мыслей. Уголок губ приподнялся на слове властительница. — Властительница смогла бы остановить это и без подобных махинаций, — горько подчёркивает она, наспех избавляясь от странно-напряженного выражения лица, вовращая ему привычный шарм безразличия.       Настроение на высоте глубочайшей точки разлома Ли Юэ, а погода пустыни Сумеру опускала его куда то на пучину воспоминаний о старом, далеко не забытом, подчеркивая не отступившую, уже видимо бесполезную неприязнь и краткое отчаяние с тенью тленности.       Передавая управление одному из подчиненных девушка отправляется на нижние этажи "Созвездия" для крайне важного, пробудного дела. Высоко держа нос по-ветру долго не вынесешь на плечах всех невзгод и сорваться в непроглядной скуке становилось все желаннее. Сорваться на выпивку, прямо сейчас оскверняя остатки рассудительности и способности сдерживать себя от заслуженных душевных терзаний. — Кейа всегда говорил, что я слишком юна для выпивки, — пробубнила Люмин и завернула к последней лестнице, отделявшей ее от уже не запретного плода или точнее жидкости. — Будь он здесь, рядом - остановил бы?       Девушку продолжала углубляться в воспоминания о предыдущем мире, единственном, что так и не смогла отпустить. Она могла уйти от Тейвата, но Тейват не исчез из нее, оставаясь занозой в чувствах, играющих с ней в прятки. Они были водящими чаще, чем путешественница, выигрывали реже, но саморазвлечение никогда не кончалось.       Трюм встретил ее приглушенным освещением и бочками, наполненными ароматной, смертельной и манящей жидкостью. Распитие рома не было спасением от скуки или усталости, но нуждаться в нем с прибытием на чужие земли и воды Люмин стала все больше. От повседневной рутины сон не спасал - кошмары сжирали каждую минуту закрытых глаз и задевали редкие переливы эмоций, внимание к которым притуплялось во время небытия. Книги заканчивались быстро или начинали надоедать с середины - здешняя литература не привлекала из-за отличий от привычной Мондштатской или Инадзумской, писаний Ли Юэ, поколонницей которых являлась как сама Люмин, так.. — И Паймон. — Подытожить не составило труда, мозг сам подкидывал нужный ответ.              Потерев между подзагоревших пальцев пшеничную прядь передних волос, девушка опустила фаланги на дальнюю бочку в комнате, к которой успела подойти. Кружку она естественно с собой не взяла, о чем задумалась только сейчас.       Мысли оборвались с шагами на палубе, неожиданно ставшими отчетливее, а крики и вопли впитывались в уши, заставляя прийти в себя. Наверху было неспокойно. Белый шум в голове отошел на второй план, его заменил новый поток жизненных сил, шепчащих о важном событие, которое разворачивалось за пределами личной трагедии путешественницы.