Часть 1
7 ноября 2022 г., 15:00
Автобус вот-вот должен был показаться из-за поворота, но его всё не было. Минуты ползли одна за другой на электронном табло часов.
Пустая дорога. От порывов ледяного ветра зябли руки и хотелось подтянуть выше и без того поднятый воротник камзола. Низко нависавшие тучи ускоряли время: казалось, что уже шесть вечера, хотя не было и четырёх. Сумрак поздней осени сдавливал пространство, делая его тесным, неуютным и очень холодным. Автобус опаздывал на десять минут. На пятнадцать. На двадцать три.
Принц Флориан хмуро всматривался в грязно-серые облака, ронявшие редкие снежные хлопья, которые таяли, не долетая до асфальта. Автобус опаздывал. На дороге — ни единой машины. Остановкой был всего лишь столб на обочине, выкрашенный в жёлтый. Принц пробовал ходить туда-сюда вдоль него, но в итоге лишь пришёл к выводу, что неподвижно стоять — теплее. Сжаться в комок, приставить ноги друг к другу, ладонями вцепиться в широкие лямки рюкзака, не шевелить головой. В рюкзаке лежала важная бумага — справка о прохождении полного медицинского обследования, заверенная Гномьим Знахарем. Её он два часа назад получил лично в руки, с печатью, на гербовой бумаге. И уже был бы на месте — если бы не сломавшаяся накануне машина. Кто же мог подумать, что шестьдесят две лошадиные силы — мало для гористой местности? С виду — холмы и холмы, ничего особенного.
Автобус не приезжал, и принц собственноручно разрушил кокон тепла, вытащив телефон из кармана, настолько узкого, что руку в такой не засунешь погреться. Он ещё раз сверился с расписанием: всё верно, ещё полчаса назад его должно было поглотить тёплое и уютное автобусое нутро.
Сколько нужно времени на то, чтобы отчаяться и перестать ждать? Какое количество минут опоздания достаточно, чтобы принять решение, вернуться в Листрейт и попытаться вызвать такси из кафе?
В воскресенье все кафе закрыты.
В воскресенье даже гномы не работают.
Снегопад прекратился, даже не начавшись толком, небо заметно побледнело, и всё из-за ветра, это он унёс тяжёлые облака прочь — дальше за холмы.
В худшем случае можно было бы переночевать в Листрейте и утром снова попытаться уехать на автобусе, но тогда принц рисковал опоздать к назначенному времени. Сверился с расписанием снова, тыкая в экран замёрзшими пальцами — утренний автобус приходил впритык, а если он всегда настолько не пунктуален, то дело пропащее. Так не мудрено и на час опоздать, и больше — тогда уж лучше совсем не приходить.
Это при условии, что он вообще сумеет отсюда уехать.
Принц дал сегодняшнему дню последний шанс: если за десять минут автобус не приедет, то он звонит мисс Грейс и сообщает о ситуации. Плохой план, но ничего другого его замёрзшая голова не была способна придумать.
Через девять минут вдали зарокотал мотор. На секунду мелькнула надежда, но почти сразу же принц понял: рокот не тянет на автобус. Скорее всего, обычная машина. Можно было попытаться остановить её и попросить подвезти хотя бы до Широкого Гномьего перевала, оттуда куда больше шансов доехать до Стеклянного гроба на такси, но, в сущности, это ничем не лучше звонка мисс Грейс. Поэтому, когда из-за поворота показалась серая машина — точно в тон холодному небу — принц отвернулся в сторону и снова достал телефон.
Однако машина всё равно затормозила у остановки. Стекло медленно поползло вниз.
— Автобусы отменили до семнадцатого числа.
— Эм-м. Ясно...
Водитель, хмурясь, буравил его таким взглядом, будто принц лично их отменил. Но нет, это было не в его компетенции.
Ледяное молчание падало сверху и таяло, не долетая до асфальта. Тихо рокотал мотор — единственный звук в серой тишине.
— Садитесь, — наконец произнёс водитель.
Щёлкнул замок двери — снял блокировку. Кто ездит по такой глуши с заблокированными дверьми?
Принц взялся за ручку и беспомощно подёргал — заперто.
— Садитесь назад.
Ну разумеется. Тот, кто блокирует двери, не будет рад пассажиру рядом.
Стекло поехало вверх, представив взгляду принца тусклое отражение его собственного растерянного лица.
В машине было тепло и пахло хвоей.
Тронулись с места. Вскоре бесполезный столб остановки скрылся из вида.
Принц не сказал, куда едет, а водитель ничего не спросил. Полоса дороги скользила вперёд, без поворотов и без вариантов, поэтому нельзя было сказать, что момент упущен — куда бы принц не ехал, ему нужно было вперёд.
— Довезёте меня до Широкого Гномьего перевала? — чуть отогревшись, спросил он.
Водитель бросил на него недобрый взгляд через зеркало заднего вида.
— Нет.
— А...
— Дорога закрыта, новости смотреть надо, — буркнул водитель.
— Я не смотрел, — признался принц.
— Очевидно.
Очевидно было, что водитель не испытывал никакого сочувствия к случайному попутчику, и у принца не осталось желания продолжать этот разговор. Он недовольно смотрел на дорогу и молчал пару минут, но затем не выдержал и спросил:
— Так всё-таки куда вы едете?
— Полагаю, туда же, куда и вы, — фыркнул водитель. — Прямо.
Принц бросил тоскливый взгляд на мелькающие вдоль дороги деревья — очень остроумно!
Вздохнув, он снял рюкзак и откинулся на спинку сиденья. Что ж, в любом случае, куда-нибудь они да приедут. А может, стоит позвонить мисс Грейс прямо сейчас и рассказать, что его увозят в неизвестном направлении? И какого тогда она будет мнения о принце?
Будто в ответ на его тревожные мысли, машина замедлила ход. Они свернули на узкую дорогу, уводящую в лес — автобус бы по такой не проехал.
Телефон показал одну палочку связи, маловато для звонка мисс Грейс. А затем связь пропала вовсе.
Если водитель — душегуб, подбирающий одиноких принцев по пути следования отменённых автобусов и завозящий их в самую глушь, где даже сигнал не ловит, дела были плохи.
Машину трясло на кочках, и водитель совсем не по-душегубски устало потёр висок.
— Здесь какой-то объезд? — догадался принц.
— В семи милях от перевала на дорогу навалило камней и грязи после вчерашнего дождя, не проехать.
— Поэтому автобусы не ходят?
Водитель хмыкнул.
— Вам следует более тщательно планировать свои перемещения, если вы собираетесь пользоваться общественным транспортом в здешних краях, — сказал он.
— Я не планировал... то есть, я здесь по работе.
— Вы из северного королевства, — кивнул водитель. — Полагаю, в Листрейте вы получали справку, верно? Для чего, позвольте спросить, такая спешка? Для чего ехать в воскресенье, да ещё и без машины?
Принц удивлённо смотрел на бледный профиль водителя. Получается, это правда, что в маленьких захолустных королевствах вроде гномьего все про всех всё знают?
— Вообще-то я на машине, — сказал он. — Сломалась вчера.
— Как некстати, — хмыкнул водитель с наигранным сожалением. — Справки выдаются круглосуточно, вы могли приехать в любой другой день. Тянули до последнего?
— Очереди огромные, едва удалось записаться в Листрейт, и то — за день до назначенного времени. И мне ещё повезло, оказывается.
Сражаться с чудовищами не было так сложно, как с бюрократией, но вся ирония заключалась в том, что перед сражением нужно было получить доступ, а, к примеру, к спящей Белоснежке без полного медицинского обследования не пускали. Для другой принцессы требовались совсем другие документы, и так далее — принц запоздало понял, что это бесконечный процесс, и вынужден был смириться.
Он хотел было добавить, что он не успел бы забрать бумаги и добраться к одиннадцати понедельника, если бы выехал завтра, но вовремя спохватился — этот план выглядел бы в глазах водителя ещё хуже.
Если бы не вечеринка, затянувшаяся до утра, если бы не дурацкое желание принца Фердинанда поехать в клуб на рассвете, если бы не пропущенный поворот — если бы не последовательная цепочка неправильно принятых решений, принц Флориан не мёрз бы целый час на обочине и не трясся бы сейчас по разбитой узкой лесной дороге в компании непонятно кого.
— Кто вы? — спросил он водителя.
Чуть помедлив, тот ответил:
— Охотник.
Знакомое имя резануло по нервам волной острого адреналина. Принц обернулся и действительно заметил позади огромное ружьё с круглым прицелом.
Много лет назад именно Охотник по приказу Злой Колдуньи увёл Белоснежку в лес, чтобы убить, но вместо этого передал гномам. Говорили, что он же передал и отравленное яблоко — впрочем, другие утверждали, что отравила принцессу сама колдунья, но в это, конечно же, никто не верил. С тех пор никто толком не знал, на кого работает Охотник, на чьей он был стороне. Ходили слухи, что он ведёт двойную игру и до сих пор выполняет поручения Злой Колдуньи. Это был опасный человек, раз слухи о нём распространились далеко за пределы гномьих владений.
Принц смотрел на хмурый усталый профиль опасного человека и пытался придумать хоть какой-то план бегства в случае угрозы.
С неба снова посыпал мелкий снег. Они по-прежнему еле-еле тащились по лесной дороге, то и дело останавливаясь: в местных краях свободно разгуливали оленята с полосатыми спинками и большими грустными глазами. Изредка мрачный пейзаж разбавляли тускло-зелёные ёлки, царапавшие своими колючими ветками бока машины.
— Почему Белоснежка? — спросил Охотник так внезапно, что принц вздрогнул всем телом. — У вас есть опыт работы с принцессами? Или это в первый раз?
— Э-э-э, — принц опасливо покосился на ружьё. Несмотря на то, что оно по-прежнему лежало сзади, он чувствовал себя под прицелом. — Нет. То есть, да.
— Выражайтесь более внятно! — рявкнул Охотник. — Вас разве не учили светской беседе? Или вы относитесь к обучению точно так же, как к планированию маршрута командировки?
Принц пытался собраться с мыслями, чтобы найти достойный ответ, но строгий взгляд в зеркало заднего вида сбивал его с толку.
— В первый раз, — промямлил он. — Мне же дали инструкции, я всё делаю как сказано. Кто же знал, что машина сломается!
— Почему Белоснежка? — повторил Охотник ещё более нетерпеливым тоном.
— По распределению, — честно ответил принц.
— Распределение можно оспорить.
— Я подумал... ну, это не такой уж и плохой вариант, — машину сильно тряхнуло на очередной кочке, и принц едва не ударился макушкой о крышу. Запоздало пристегнувшись ремнём, он продолжил: — Не нужно сражаться с драконом или пересекать ров с раскалённой лавой, никаких чудовищ, я имею в виду.
— И никакого приданого, — хмыкнул Охотник. — Если, конечно, вы не хотите бросить вызов Злой Колдунье и оспорить право на престол. В этом случае советую вам попытать удачу с драконом, а не соваться к ней.
— Гномы всё равно дают награду, уже что-то, — рассуждал принц. — Я считаю, что деньги — это не главное. Мне кажется, Белоснежка со мной бы согласилась, я читал её досье, в характеристиках — скромность, умеренность в желаниях.
— Привыкли довольствоваться малым?
— Я знаю, что обычно начинают со сложных заданий, — оправдывался принц Флориан. — А потом, если не получается, берут что-то попроще, и в конце концов едут сюда.
— То есть вы сокращаете путь и сразу выбираете что-то полегче? Поэтому не стали возражать против Белоснежки?
— При чём тут, легче или не легче? — принц больше не смотрел на Охотника и провожал глазами ёлочные ветки, с тихим скрежетом проползающие по окну. — Белоснежка никогда не делала различий между людьми и гномами, она одинаково хорошо ко всем относилась. У неё не было предрассудков. Если всё получится, то это был бы хороший вариант. Ну, действительно хороший. Если вдруг...
Он запнулся и замолчал, потому что на самом деле не слишком-то верил в успех. Десять лет попыток — и ни у кого не получилось, так что совсем не факт, что ему удастся разбудить принцессу и жениться на ней. Но в идеальных представлениях принца Флориана о будущем не фигурировала любая доступная принцесса, а хотелось чего-то конкретного, подходящего именно ему. Впрочем, работа есть работа.
Невозможно было понять, что по этому поводу думал Охотник, но вопросов он больше не задавал. Они ехали по краю сумрачного леса, дорога становилась всё хуже и хуже, а небо низко нависало над ними — того и гляди придавит сверху.
На очередной кочке машина подпрыгнула, резко скатилась вниз и заглохла. Выругавшись, охотник завёл мотор и попытался было выехать из ямы, но безрезультатно — колёса пробуксовывали в глине.
Принц почему-то почувствовал себя виноватым, глядя на разозлившегося Охотника, хотя тот и без него застрял бы, только в одиночестве. Никто же не просил ехать мимо и уж тем более — объезжать опасный участок шоссе по лесной дороге!
Мотор тревожно взвизгивал, но они по-прежнему не могли сдвинуться ни на дюйм.
— Выходи, нужно толкать.
— Эм... толкать? — принц растерянно смотрел в холодные глаза Охотника. Какой бы гнетущей не была атмосфера, царящая в машине, выходить наружу решительно не хотелось.
Щёлкнул замок блокировки.
— Толкать, — подтвердил Охотник. — Упираешься и толкаешь.
— Куда?
Возможно, и не было никакого отравленного яблока и прочей чуши, а Белоснежка едва не умерла от одного этого убийственного взгляда? Принц не понимал, что происходит, но на всякий случай всё-таки вышел из машины.
Снаружи было сыро, ветер окатил его холодом с ног до головы, а за шиворот тут же насыпало мелкого противного снега. Хмуро шуршали ветки ёлок, скрипели в чаще деревья, и мимо, будто в насмешку, пробежал симпатичный оленёнок с восторженно-наивным выражением на мордашке.
Большинство принцесс любят животных, в этом принцу повезло, хотя бы тут интересы сходились. Нельзя быть злым человеком и умиляться оленятам. Принц предпочитал думать именно так, потому что везде старался видеть плюсы — и в работе, и в будущем, и в настоящем.
— Толкай, чего стоишь! — в настоящем раздался сердитый возглас Охотника. — Сзади!
Принц наконец сообразил, что к чему. Он обошёл машину, упёрся руками в багажник и попытался сдвинуть её с места. Увы, никакого результата это не принесло. Возможно, Охотник перепутал его с кем-то, потому что никаких выдающихся физических способностей у него не было, даже базовую физподготовку он едва не провалил — ещё одна причина не связываться с драконами.
На мгновение принц подумал, что Охотник специально всё подстроил так, чтобы застрять в яме. Сейчас он выберется и поедет дальше, а горе-попутчика бросит на произвол судьбы посреди леса — и если уж с шоссе ещё был шанс выбраться, то отсюда — точно нет. Ноль шансов. Тем более рюкзак с телефоном и всеми вещами остался внутри.
Словно в ответ на его мысли, Охотник рывком открыл дверь и выбрался из машины.
— За руль, живо! По команде дави на газ, — распорядился он.
Принц молниеносно юркнул на переднее сиденье, придвинулся на самый край, ёрзая в непривычно большом и низком кресле, крепко схватился за руль и пристроил ногу на педаль.
— Всё готово!
— Газ!
Они промучились минут пятнадцать, приноравливаясь к усилиям друг друга, и в конечном счёте машина всё-таки вылезла из злополучной ямы, а принц с сожалением покинул водительское кресло и пересел назад. За рулём он чувствовал себя намного увереннее.
По-прежнему ползли еле-еле, Охотник напряжённо вглядывался в дорогу, боясь застрять снова.
— Далеко ещё? — спросил принц.
— Не беспокойтесь, к утру будем на месте.
— К утру? А как же...
Он осёкся. Стремительно темнело, ещё чуть-чуть, и дороги впереди будет не разобрать, а значит — ехать опасно. Придорожных фонарей тут не было, а тусклые фары едва-едва разрезали сгущающийся полумрак. Снег подтаивал, образуя под колёсами вязкую грязь.
— Заночуем в лесной хижине, — соизволил всё-таки пояснить Охотник. — Через четверть часа будем на месте, если вы хотели отчёта, ваша светлость.
Он сказал это таким пренебрежительным тоном, что принц поморщился. К чему этот официоз? Они в лесу, на границе королевств, вдали от нормальной цивилизации.
Телефон по-прежнему не ловил сеть, ни одной палочки. И немудрено — кто же будет ставить вышки в такой глуши? Да и для кого — для птичек, оленят и зайцев? Они справляются и без мобильной связи.
Принц Флориан неважно себя чувствовал после полного медосмотра — пришлось знатно побегать по врачам, и лабиринт коридоров, лестниц, дверей, кабинетов, регистратуры и бухгалтерии до сих пор кружился перед глазами. Но для визита к Белоснежке справка принималась не более чем двухнедельной давности, а печать на ней должна была быть не старше пяти дней. Невозможно было даже вообразить, сколько бумаг нужно собрать для той же Золушки — один бюджет на бал пришлось бы утверждать полгода! В каждом королевстве свои правила, можно всё подготовить по стандартам для одного, сунуться — а с какой-то стати внезапно требуется подтверждение об отсутствии аллергии на орехи. Принц наслушался подобных историй в очереди в кабинет иммунолога.
Иммунитет у него был в порядке. И кожными заболеваниями он не страдал, и с сердцем всё в норме, и с репродуктивными функциями — идеальный кандидат.
— Приехали, — сообщил Охотник.
Принц оглянулся по сторонам — было похоже, что его всё-таки завезли в глушь, чтобы пристрелить. Позади была дорога и впереди тоже. Всё те же ёлки. Олени по-прежнему бродили вдоль обочины без всякого стеснения.
— А где же лесная хижина? — спросил он.
— В лесу, — недружелюбно ответил Охотник и вышел, а затем открыл перед принцем дверь, словно принц был принцессой. — Вылезайте уже, чего рассиживаться!
Принц кое-как выбрался наружу, и Охотник сунулся в салон за ружьём. Но стрелять не стал — всего лишь повесил его за спину и покрепче пристегнул плечевой ремешок. Конечно, зачем убивать посреди дороги и тащить в лес, когда жертва может и ногами дойти, а там уж...
В самом мрачном расположении духа принц Флориан шёл за своим будущим убийцей по тонкой, едва различимой тропинке.
— Здесь как-то теплее, что ли, — поделился он своим наблюдением. — Или это ветер утих?
— Неподалёку горячие источники, — отозвался Охотник, не поворачиваясь. — Они греют воздух, но не исключают ни снегопада, ни ледяного ветра, который прилетает сюда с гор. Поэтому ночевать на земле опасно, каждую зиму кто-то замерзает насмерть.
Принц поёжился. Теперь он старался идти след в след за Охотником, будто боялся в темноте наступить на какого-нибудь замёрзшего бедолагу. Можно было бы посветить телефоном под ноги, но кто знает, есть ли в хижине электричество, чтоб потом подзарядить аккумулятор. Знал бы, что так будет, взял бы зарядку для машины!
— Осторожно, можжевельник, — Охотник придержал рукой колючки, и принц прижался левее. Смены одежды с собой не было — он не собирался задерживаться в Гномьем королевстве дольше чем на два дня, поэтому в рюкзаке лежало только полотенце, да смена белья и носков.
Шли долго. Успело стемнеть настолько, что на небе появилась россыпь ярких звёзд, похожих на самоцветы — блестящие всеми цветами, они слабо подсвечивали небо таинственным волшебным светом.
В какой-то момент Охотник остановился, и принц едва не налетел на его спину, но только чуть-чуть задел ружьё.
— Ждите здесь.
Эти слова, сказанные тихо и без злости, заставили принца ещё больше разнервничаться. Охотник свернул с тропы и углублялся в самую чащу — в сумраке принц различал только его чёрный силуэт в капюшоне, а затем тьма поглотила и это.
— Куда вы? — запоздало спохватился он и ринулся следом.
Земля под ногами была твёрдая, как камень, а может, это и был камень — всё-таки неподалёку горы. Раздался тихий плеск, а затем ещё и ещё, будто кто-то переливал воду в каменную чашу.
Камни под ногами заскользили, наступать стало сложно, и принц, сделав ещё пару шагов в сторону, поскользнулся и едва не полетел вниз — туда, где колыхались на чёрной глади яркие небесные звёзды, когда в последний момент кто-то дёрнул его за руку в сторону.
— Чуть не угодили в колодец! Я же сказал, ждать на тропе, — Охотник ещё крепче сжал ладонь принца, будто собирался раздавить все его кости до единой.
— Только не сказали, зачем, — принц пытался выдернуть руку, но ничего не получилось.
— Затем, чтобы вы не свернули себе шею раньше времени!
— Раньше времени? То есть я должен свернуть себе шею вовремя? И когда же? — разозлился принц, но тут же успокоился, глубоко вдохнув. Мандраж отступал, он снова твёрдо стоял на ногах, вокруг был мрачный ночной лес, и единственное, что можно было сделать — это довериться Охотнику. Потому что один принц отсюда никак не выберется.
— Впредь постарайтесь слушать, что я говорю, и делать, что я говорю, — Охотник, наконец, отпустил его ладонь, и она неприятно заныла. — Пока вы здесь.
Принц ничего не ответил. Согласиться было против субординации, а отказаться — против здравого смысла. Охотник, по всей видимости, и не ждал никакого официального ответа, молчаливая покорность его вполне устраивала.
Снова послышался плеск.
— Что вы делаете? — спросил принц.
— Наполняю поилку для оленят, — тёмный силуэт охотника то показывался в свете звёзд, то скрывался за каменным выступом. — Пить из источников им слишком горячо, а идти до Восточного выступа, где вода остывает — далеко, устают.
— Я думал, охотники убивают животных, а не поилки им наполняют, — удивился принц такой доброте.
— Если все олени умрут от жажды, на кого мне охотиться?
Принц стиснул зубы. Конечно — спасти сейчас, чтобы в нужное время пустить пулю в лоб, вонзить нож в спину, предать на заклание! Логика Охотника никак не укладывалась в его мировоззрение, потому что он — он был выше таких методов.
— Ели ли вы когда-либо оленину, принц Флориан? — вдруг поинтересовался тот, будто воспринял на свой счёт осуждающее молчание. — На рождественском празднике? Во время весеннего чествования короля?
— Ел, — скупо ответил принц.
— Были ли на столе другие блюда, чтобы вы могли сделать выбор и отказаться от оленины?
— Были.
— Спасли ли вы хотя бы одного оленя из капкана браконьера от медленной и мучительной смерти? Вылечили ли хотя бы одного оленёнка, сбитого на шоссе? Напоили ли нуждающихся? Добились ли запрета на охоту в период осеннего гона?
— Нет, — тихо ответил принц.
Ничего больше Охотник не сказал — выводы предоставил сделать самостоятельно. Возможно, в этих владениях он был хозяином ситуации и чувствовал себя вправе свободно манипулировать фактами — но принц не собирался испытывать угрызения совести за каждый кусочек съеденной оленины. Подумать и поразмыслить над словами Охотника лучше всего попозже, когда он выберется отсюда, окажется в безопасности и сможет рассуждать здраво, а не под влиянием минутных эмоций!
— Пришли, — Охотник сказал это, продолжая идти, а вот принц остановился, чтобы снова не налететь на него в темноте.
Щёлкнул рычаг, и завыл генератор — значит, электричество в хижине всё-таки будет. Действительно, Охотник включил свет на крыльце маленькой деревянной хижины с одним узким окошком.
Внутри было тесно. Крохотная комнатка со столом, табуреткой, койкой и сундуком — вот и весь нехитрый интерьер.
— Вещи можно сложить на стол, — сказал Охотник, извлекая из сундука котелок и кое-что ещё из хозяйственной утвари. — Я займусь ужином.
Только сейчас принц почувствовал, насколько голоден. Он успел позавтракать, но обед пропустил, и теперь его даже слегка подташнивало.
— За хижиной колодец, нужно набрать воды, — Охотник вручил ему ведро и выжидающе смотрел до тех пор, пока принц не попятился к выходу.
Можно было отказаться. Субординация позволяла пользоваться помощью любого подданного любого королевства, всё это принц помнил из должностной инструкции, но в реальности все эти инструкции не очень-то хорошо действовали. Поэтому он пошёл искать колодец, чуть не уронил ведро, привязывая его к верёвке, и после некоторых мучений всё же добыл полведра чистой воды.
— Её можно пить, — Охотник вручил ему кружку, и принц с удовольствием напился. Остальное отправилось в котелок.
— А здесь... есть, где помыться? — не особенно надеясь на положительный ответ, спросил принц. За день он замёрз, вспотел, снова замёрз, снова вспотел, продираясь в камзоле с капюшоном по тёплому и влажному лесу, и теперь кожа была неприятно липкой, будто он не мылся целый месяц. Да и идти с визитом к принцессе с грязной головой — моветон.
— В горячих источниках, — ответил Охотник.
— А где они?
— Идите за мной.
Принц, обрадованный неожиданной удачей и покладистостью своего провожатого, сбегал в хижину за полотенцем и сменой белья, а затем они с большим и светлым фонариком, бодро рассекающим темноту, прошли сто шагов на запад, где действительно журчали неторопливые источники. Пахло железом и немного — серой.
— Я вернусь через десять минут, — Охотник пристроил фонарь так, чтобы он светил на каменистый берег. — Утонете — задержите дыхание и постарайтесь продержаться до моего возвращения.
— Непременно, — фыркнул принц.
Он подождал, пока шаги стихнут, а затем быстро начал раздеваться — времени терять не хотелось. Вода действительно была горячевата, так что в отдельном водопое для оленей был смысл. Но вместе с тем она приятно расслабляла тело и разум. Принц блаженно прикрыл глаза, но, услышав сквозь мягкую патоку мыслей странные звуки, снова их открыл. Свет фонаря привлекал лесных обитателей, заинтересованно приближающихся к берегу, чтобы посмотреть на диковинного гостя. Это были и олени, и совсем крохотные оленята, и зайцы с симпатичными розовыми носиками, и даже стайка милых сонно щебечущих птичек. Поистине дивный край. Белоснежка должна наслаждаться жизнью среди всей этой братии, а не лежать в стеклянном гробу! Принц Флориан вдруг наполнился решительным желанием спасти ни в чём не повинную принцессу от действия страшной магии, но ход его героических мыслей был прерван. Птички, окончательно проснувшиеся, взяли в клювики всю его одежду и резво унесли куда-то, не оставив даже полотенца.
— Эй! — крикнул принц им вслед и попытался свистнуть, но ничего не получилось. От досады он прикрыл лицо руками и с головой ушёл под воду, надеясь, что продержится остаток минут до того как появится Охотник, и не придётся ничего объяснять.
Звук выстрела заставил его вынырнуть — ровно в нужный момент, чтобы поймать последний осмысленный взгляд зайчика, подошедшего почти к самой кромке воды.
— Что ты сделал? — принц провёл ладонями по лицу, стряхивая воду. — Это же зайчик! Ему было просто любопытно, нельзя же так!
— Это ужин, — невозмутимо ответил Охотник, не обратив никакого внимания на фамильярность. — Выходи, больше нет времени разлёживаться!
— Не могу, — нахмурился принц, с тоской глядя на камни, где лежали его вещи.
Охотник проследил за его взглядом.
— Где твоя одежда?
— Птицы унесли.
— Значит, принесут обратно. Выходи!
— Но я не могу выйти... так.
— Или ты выйдешь, или мне придётся тебя вытащить, — Охотник подошёл ближе, поднял убитого зайца и привязал за уши к поясу. — Ещё пять минут в этой воде, и медкомиссию придётся проходить заново. Только успеха в этот раз не жди.
Принц коротко вздохнул. Да, он слышал, что находиться слишком долго в воде с запахом железа и серы нельзя — опасно для сердца.
— Может, вы хотя бы отвернётесь? — попросил он.
— В этом нет необходимости.
Охотник отошёл на пару шагов и застыл, готовый в любой момент выполнить свою угрозу и собственноручно вытащить голого принца из воды.
Делать было нечего.
Сперва из воды показались плечи, и их сразу обдало холодным воздухом, потом спина и живот, а потом — принц Флориан рывком сделал шаг на берег, и из темноты моментально вылетели птички, держа перед ним полотенце так, чтобы полностью прикрывать его от Охотника. Все предметы гардероба попеременно натягивались на его насухо вытертое тело, и даже аккуратно сложенное полотенце упало прямо в руки в конце.
— Я же говорил, нет никакой необходимости отворачиваться, — усмехнулся Охотник. — Такое шоу!
Он поднял фонарь и зашагал обратно к хижине.
Аккуратные круглые поленья ласково потрескивали в огне, ярко-оранжевые, жёлтые и красноватые язычки пламени облизывали темноту, подсвечивая её тёплым светом. Принц смотрел на огонь и старался не думать об убитом зайце — его, конечно, очень жаль, но и себя было жаль тоже. Нужны силы, чтобы преодолеть остаток пути. Если принц будет выглядеть бледным, слабым и больным, его не пропустят к стеклянному гробу, нет никаких сомнений. А в том, что на ужин зайчатина, винить стоило только себя — в супермаркете Листрейта можно было закупиться на всякий случай хотя бы разварной лапшой. Жаль, принц не знал, чем всё обернётся!
А если бы и знал? Дороги нет, на своей машине он бы не проехал и уж точно не стал бы рисковать и выбирать этот объезд. Выходит, либо он встретил бы Охотника, либо не попал бы к Белоснежке. Интересно, какой штраф он получил бы за провал самой первой командировки? Если доказать, что обвал и сель — не его вина, то вполне можно было бы перенести визит. И ждать ещё полгода, но зато в сухости, тепле, и при магазинном мясе, которому никогда не приходилось смотреть в глаза.
— Хижина маленькая, — сказал принц и не придумал окончания фразы.
Охотник и так это знает. И размер хижины, и размер узкой койки внутри, на которой едва один-то сможет улечься. Сундук был коротковат, и даже на полу не разместился бы взрослый человек — разве что гном.
— Есть палатка и спальный мешок, зимний.
Принц выдохнул с облегчением. Не придётся ютиться в тесном домике, будет полноценное спальное место — уже хорошо. Он дождался, пока Охотник установит палатку, и залез внутрь, чтобы развернуть и расстелить мешок. Такими он уже пользовался во время полевых учений — очень даже тёплые. Тем более, рядом были горячие источники — не замёрзнуть!
— Вылезайте оттуда, — раздался хмурный голос Охотника.
— Я думал, вы уже всё, закончили, — смутившись, принц быстро выполз наружу и проверил каркас. — Вроде, всё зафиксировано. Если что, я справлюсь...
— Вы собрались ночевать в палатке? — скептически хмыкнул Охотник.
— Ну... это же ваша хижина, — растерялся принц.
— Палатка тоже моя.
— Но если выбирать между хижиной и палаткой...
— Любой принц выберет хижину, — Охотник залил водой угли, и они весело зашипели, выпустив в воздух облако пара.
— Любой принц выберет сражаться с драконом, — рассердился принц. Сравнение с идеалом его здорово обидело. — Но я, чтобы спасти принцессу, предпочитаю ночевать в лесной глуши с её убийцей! Вооружённым ружьём! Так какая разница, где я буду спать?
— Я не убивал Белоснежку, — бесцветным голосом произнёс Охотник и ушёл в хижину, гулко хлопнув дверью.
Принц долго просидел перед потухшим костром, прислушиваясь к звукам — скрипучая койка ни разу не скрипнула, а значит, Охотник ещё не ложился. Возможно, сидел и планировал новое изощрённое убийство, а может, переживал из-за слов принца. Если первое, то ничего уже не поделать — бежать некуда и даже опаснее, чем оставаться. А если второе...
Принц поднялся и осторожно постучал в дверь, а затем потянул на себя — заперто. Тот, кто блокирует двери в машине, безусловно, и хижину в глуши запер.
— Я хотел извиниться, — сказал он запертой двери.
Но никто ему не ответил.
Хмурое утро было не веселее предыдущего дня. Позавтракав в грубой неприветливой тишине остатками зайца, они вернулись к машине. Чувство вины, только проклёвывавшееся вчера, широко расправило крылья и теперь клевало принца больно и жестоко прямо в сердце.
— Я испугался, — он схватил Охотника за руку, чтобы тот не успел сесть в машину. — И... наверно, наговорил лишнего. Я не собирался вас обвинять.
— Мне не нужны извинения, — сухо ответил Охотник и отстранил его. — Садитесь, нам предстоит сложный путь.
— Не сложнее, чем сюда. Послушайте! Да выслушайте же меня!
Какие там драконы? Принц Флориан не мог справиться с обычным среднестатистическим охотником, и уже через минуту снова подпрыгивал на кочках на заднем сиденьи машины. В салоне по-прежнему пахло хвоей, а сзади лежало ружьё. Ничего не поменялось.
Охотник ехал вперёд и больше не смотрел в зеркало заднего вида. Будто принца и не было вовсе.
Накрапывал дождь, покрывал стёкла мелкими точками. Хотелось верить, что не разразится ливень — тогда дорога превратится в кашу, и они надолго тут застрянут, без связи и помощи.
— Я слышал, что вы отпустили Белоснежку и принесли Злой Колдунье свиное сердце, — тихо сказал принц. — Это правда?
— Да.
— И она ничего не поняла?
— Сердца человека и свиньи похожи, — резким тоном ответил Охотник.
— Выходит, вы видели человеческое сердце? — ужаснулся принц, но ответа не дождался. — А что потом? Что за история с отравленным яблоком?
— Никто не знает. Старуха принесла яблоко, на этом всё, — отрезал Охотник. — Чего вы хотите от меня?
— Я хочу знать правду.
— Этим делом занималась полиция Гномьего королевства, есть вопросы — идите к ним. А лучше позвольте им делать свою работу, а сами — делайте свою!
Принц вздохнул. Конечно. Его задача — разбудить принцессу, за этим он тут.
— Как мне добраться от шоссе до Стеклянного гроба? На Широкий гномий перевал я уже не попаду, получается? Где-то на выезде можно вызвать такси?
— Я еду в те края, — холодно ответил Охотник. — Довезу вас до места.
Это намного упрощало дело, но принц отчего-то не был рад. То ли потому что лес никак не заканчивался, хотя дорога уже стала лучше, то ли от никуда не девшегося чувства вины, то ли от смутной тревоги — что поджидало его в конце? Что делать, если Белоснежка и правда очнётся?
— Не слышу слов благодарности, — напомнил Охотник. — Поехать со мной — ваш единственный шанс успеть вовремя.
— Знаю. Спасибо, — кивнул принц. — Скоро шоссе, мисс Грейс наверняка будет звонить, ругаться, что не отчитался за вчера. А ведь я мог, пока связь была — но думал, приедем в отель, и напишу...
Удивлённый взгляд в зеркало заднего вида — и принц замолк.
— Сообщите, что отчёт будет по итогам поездки, — медленно проговорил Охотник. — Секретари любят отчётность, это у них в крови. Не позволяйте им слишком многого!
— Иначе никак, на такую работу кандидатов много. Мне повезло, что взяли. Принц Фредерик за меня словечко замолвил, без него я бы ждал заданий ещё три года.
— Зачем вам эта работа?
— Ну... не то, чтобы у меня был большой выбор...
— Лишили наследства? — Охотник прищурил глаза. — Или его никогда и не было? Ветвистая ветвь благородного семейства — крепкая, когда вырастает из ствола, и совсем тонкая на концах, подуй ветер покрепче — и сломается? Не жалко — ещё много отростков! Постоянные ссоры, интриги, братоубийства...
— До братоубийств у нас не дошло, — покачал головой принц. — Но вы знаете, в замке вечная стройка, триста лет строят, и всё время перестраивают, как можно жить в вечном шуме? И холодно, сквозняки из всех бойниц. Моя спальня такая огромная, что не согреть, растопи там сотню каминов. Будь моя воля, я бы палатку ставил и спал в спальном мешке, лишь бы согреться!
— То ли дело те счастливцы, что ютятся в хижинах, где нет места для второй кровати, — притворно вздохнул Охотник.
— В ней нет места, потому что не нужно больше места, — покачал головой принц. — Только не говорите мне, что вы каждые выходные принимаете гостей!
Охотник тихо фыркнул.
— Чтобы получить право на наследство, нужно жениться на принцессе. А их осталось — по пальцам пересчитать, и большая часть под заклятиями, а на остальных конкуренция такая, что меня даже в кандидаты не допустят, — простодушно делился своими переживаниями принц.
— Но наследство вас не интересует?
Принц снова покачал головой.
— Сложно понять ценность денег тем, у кого их всегда в достатке, — саркастично заметил Охотник и прибавил скорости — дорога выровнялась, и впереди уже виднелся выезд на шоссе. — Но наивность лучше жадности.
За лесом плотной стеной стояли горы — такие высокие, что за тучами не было видно ни одной вершины. Небо словно разрезало их пополам, явив взору только коренастую ножку и совершенно скрыв острую шляпку. Принц, никогда не видевший гор, изумлённо смотрел в окно.
— И здесь жила Белоснежка? Какой очаровательный ландшафт! — воскликнул он.
— Теоретически, она живёт здесь и сейчас. Её состояние ближе к жизни, чем к смерти, — заметил Охотник.
Пустынное шоссе встретило их усилившимся дождём, и принц порадовался, как вовремя они выехали на асфальт. Извилистая дорога то змеёй уползала вверх, то ныряла со склонов вниз, каждый раз открывая всё новые и новые виды на хмурый скалистый пейзаж. Это были настоящие гномьи владения — заброшенные шахты, короткие и длинные туннели, в которых сверху капали на крышу крупные капли грунтовых вод, глубокие ущелья и острые холодные скалы. Мёртвый мир, который, словно панцирь черепахи, валялся без дела на границе королевств.
Принц знал, что дальше в горах — там, куда не проехать на машине и не добраться путнику, всё ещё действуют шахты, добываются драгоценные камни и золото, но попасть туда было практически невозможно. Даже для проезда в среднее предгорье, к Стеклянному гробу, требовался специальный пропуск, который оформляли заранее.
— Что же ваш телефон? Молчит? — спросил Охотник.
— Выключен. Всё равно связь пропадёт, что толку? — хмыкнул принц, постеснявшийся признаться, что боится гнева королевской секретарши и не хочет оправдываться перед ней в присутствии Охотника, только что раскритиковавшего всю систему.
Изредка по краям дороги мелькали маленькие домики: в этих краях кто-то жил, а внизу была целая деревенька, откуда принц и собирался добраться на такси.
Вдруг справа показалось большое красивое здание ярко-синего цвета, окружённое пожухлым садом, и Охотник резко сбавил ход.
— В чём дело?
— Опасный переезд, — сказал Охотник, хотя ничего опасного принц не видел. Они еле-еле ползли по шоссе, и откуда ни возьмись — с обочины на проезжую часть выскочила старушка в длинном чёрном плаще.
Резко затормозили — если б принц не пристегнулся на кочках, врезался бы в спинку переднего сиденья.
— Откуда она взялась? — изумлённо провожал он взглядом сгорбленную фигуру.
Охотник не трогался с места.
— Неподалёку пансионат, — ответил он так, будто это всё объясняло.
Принц заметил, что по дороге шла и вторая старушка — точно такая же как первая, только ещё более старая и сгорбленная, она тяжело опиралась на клюку.
— Куда они идут?
— Просто переходят дорогу, — пожал плечами Охотник. — Утром — в одну сторону, вечером — в другую. У них мало занятий.
Ещё одна старушка ковыляла прямо по проезжей части, а четвёртая шла по диагонали.
— Посигнальте им, нам вообще-то ехать надо!
— Большинство из них глухие, некоторые и при всём желании не пойдут быстрее, и непременно найдётся такая, что кинется колотить машину своей клюшкой, — усмехнулся Охотник. — Поверьте, иногда нужно просто подождать, и всё пройдёт само собой.
Они ждали.
Принц тревожно разглядывал обитательниц пансионата и поглядывал на часы — с каждой минутой риск опоздать всё возрастал и возрастал.
Старухи носили старомодные плащи и колпаки с широкими полями, только метлы не хватало — и выйдет стопроцентная ведьма.
— Постойте-ка, — озарило принца. — А далеко ли отсюда летнее поместье гномов? Ну, то, в котором жила Белоснежка?
Поместье оказалось недалеко. Принц сидел, отчаянно вцепившись в ремень безопасности, и быстро думал — а что, если яблоко дала не Злая Колдунья и не Охотник, а одна из этих выживших из ума старух?
Он осторожно поделился своей мыслью с Охотником.
— Вполне возможно, — без энтузиазма согласился он.
— И вы... вы так просто это признаёте? И не пытаетесь ничего сделать? — поразился принц.
— Что же вы предлагаете мне сделать?
— Сообщить в полицию, очевидно же!
— И что изменится, если найдут виновную?
— Она не отравит больше никого! Понесёт наказание за содеянное зло.
— Не отравит одна — отравит другая, — беспечно заявил Охотник.
— И вы просто стоите тут и ждёте, пока они все уйдут с дороги? Хотя кто-то из них погубил принцессу и, быть может, погубит кого-то ещё? Рискуя тем, что я не попаду к Белоснежке, чтобы её спасти?
— Никто не виноват в том, что с ним приключилась старость, — Охотник нахмурился и чуть-чуть, самую малость проехал вперёд.
Принц обескураженно покачал головой.
Вдруг громко заверещал телефон своей самой противной трелью.
— Да, мисс Грейс, — испуганно ответил принц.
— Принц Флориан, вы трижды нарушили протокол! — зазвучал из трубки сердитый голос королевской секретарши.
— Не было связи, в этих краях очень плохо ловит сигнал.
— Если необходимо отменить визит, мне нужно знать об этом сейчас! Недопустимо не предупредить об отмене позже, чем за полчаса!
— Всё в порядке, мисс Грейс, я уже подъезжаю.
Принц повесил трубку прежде, чем его обвинили в чём-то ещё.
Охотник кинул на него короткий взгляд в зеркало заднего вида.
— Звонят даже на выключенный телефон?
— В чрезвычайных случаях, — ответил принц. — Они же не хотят скандалов. Это и понятно. Задание простое, что могло пойти не так?
Они ещё немного проехали вперёд, затормозив перед очередной старушкой.
Если Охотник действительно спас Белоснежку и больше никому не причинил никакого вреда, то все его поступки связывались в крепкую логическую цепочку. Он заботился о слабых: о юной принцессе, ни за что ни про что обречённой на смерть, о животных, о несчастных злых старушках с деменцией. И о принце?
— Последняя, — заметил Охотник. — Скоро поедем. Начинайте разминать губы.
Принц сердито посмотрел на тёмный затылок. Никакого такта в этом защитнике слабых не наблюдалось.
Вскоре они продолжили путь — ехали быстро, и от резких поворотов начало подташнивать. А может, это от волнения — чем ближе был конечный пункт, тем сильнее нервничал принц. Вдруг не пропустят на контроле? Вдруг он забыл что-то важное из бумаг. Страховка! Взял ли он страховку?
Быстро перерыв папку в рюкзаке, принц обнаружил, что ничего не забыл: всё, абсолютно всё было на месте. Он взял даже то, что ни при каких условиях не понадобилось бы: досье Белоснежки и должностную инструкцию, а также копию личного дела, которую подавал в заявке.
Красно-белая будка контроля была с четырёх сторон закрыта от горных ветров, и только крохотное круглое окошко позволяло хоть как-то взаимодействовать с тем, кто был внутри. Охотник опустил стекло у своей двери, и в машину залетел колючий порыв ледяного воздуха.
— Пропуск, — донеслось из окошка будки.
Принц передал маленькую синюю карточку и с удивлением заметил, что у Охотника такая же.
— Проезжайте, — окошко будки закрылось.
— И это всё? — разочарованно протянул принц, складывая обратно в папку все подготовленные документы. — А как же...
— Холодно, — просто объяснил Охотник. — Когда холодно, им дела нет до ваших страховок. А холодно здесь круглый год.
Конечно же, Стеклянный гроб Белоснежки хранился в холоде — это спасало ей жизнь, если такое существование вообще можно было назвать жизнью.
— У вас синий пропуск, — сказал принц. — Вы разве не подданный Гномьего королевства?
— Нет.
Сухой, лаконичный ответ — такой, который отбивает всякое желание задавать уточняющие вопросы. Но любопытство было столь велико, что принц не удержался:
— Разве вы не перешли к ним после... ну, после того как передали Злой королеве свиное сердце?
— Нет.
Теперь тон Охотника мог заморозить и без того холодную горную вершину.
— Вы остались в её королевстве? — тихо спросил принц, не в силах поверить, что слухи — правда, и Охотник до сих пор состоит на службе...
— Нет, — прежде, чем мысль успела оформиться, ответил тот. — Я ничей подданный.
Принц поражённо замолчал и больше не проронил ни слова до той самой поры, когда мотор затих, и Охотник вытащил ключи из замка зажигания.
Не быть подданным никакого королевства — это практически невозможно. Лишиться всех привилегий, защиты, возможностей... Это почти жизнь в изгнании. Неужели кто-то обрёк себя на такое добровольно? Неужели гномы отказали Охотнику в праве на подданство?
Но это же... это же подло!
Принц вышел из машины, в сердцах слишком сильно хлопнув дверью.
К нему тут же подбежал охранник и ткнул в табличку "Шуметь запрещено".
"Громко говорить запрещено".
"Чихать запрещено".
"Сморкаться, кашлять, протирать глаза запрещено".
"Вход только по медицинским справкам, заверенным согласно протоколу".
Весь склон был утыкан запрещающими и предупреждающими табличками. Огромные часы на самом верху показывали время: до одиннадцати оставалось всего пять минут.
— На вашем месте я бы поспешил, путь наверх неблизкий, — посоветовал Охотник.
— А вы разве не пойдёте со мной? — спросил принц, не подумав, и тут же поник: конечно же, Охотник не затем сюда приехал.
— Если это необходимо, — коротко ответил Охотник.
— Необходимо, — закивал принц. — Тут есть лифт, можем подняться, вместо того чтоб карабкаться по ступенькам.
— Лифт платный.
— Что ж, деньги у меня есть, хоть когда-то от них будет толк, — улыбнулся принц, хотя на душе кошки скребли.
Он знал, что к самому гробу Охотника не пустят, и последнюю часть задания придётся делать одному. Было страшно.
Лифт медленно вёз их всё выше и выше. Становилось холоднее, мёрзли руки и лицо. Если губы будут холодными, можно ли такими разбудить Белоснежку? Вдруг она ничего не почувствует, кроме холода?
Принц облизал губы, но они стали будто ещё холоднее.
— О чём думаете? — спросил Охотник. — По виду, так о чём-то ужасном. Драконов там нет. Только стекло, его для вас снимут.
— А вдруг это я? — тихо прошептал принц. — Вдруг она очнётся? И тогда — всё.
— Тогда вам не придётся слоняться по миру в поисках сомнительных приключений.
— Мне нужно будет на ней жениться.
— В вашем случае это та же работа, но без ежедневных отчётов королевскому секретарю, — безэмоционально произнёс Охотник. — Делайте свою работу. Отказаться — поставить под удар всё королевство.
— Какое вам дело до королевства, вы же живёте в изгнании? — вспыхнул принц и тут же погас, запала на серьёзную эмоцию не хватило. Лифт остановился, и вся кровь отлила от лица и ладоней. Покалывало кончики пальцев.
— Нет никакой гарантии, что получится, — мягче сказал Охотник, открывая двери лифта. — Девяносто девять из ста — нет.
— А один — да, — принц вцепился в перила и с ужасом смотрел на открытые двери. Казалось, стоит ему сделать шаг, и он тут же попадёт под венец, назад дороги не будет. Отказаться от свадьбы и просто спасти бедную девушку от незавидной участи лежать в Стеклянном гробу вечно — о, такой план ни за что не сработает.
— Идите и целуйте её, минута до одиннадцати, — поторапливал Охотник. Он будто бы тоже нервничал.
— Я не могу, — непослушными губами прошептал принц.
— Всё вы можете, это не сложно, — Охотник вытолкнул его из лифта на каменную площадку. Спереди — узкая тропинка к усыпальнице, слева — обрыв. — Вы это делали сотни раз, в технике ничего не поменялось!
Принц сглотнул и помотал головой.
— Будете спорить? Считаете, что целовать принцесс — сложнее, чем обычных людей? — разозлился Охотник.
— Нет, — принц отвёл взгляд. — Я этого не делал. Ни сотни раз, ни... ни вообще ни разу.
— Самое время начать, — Охотник отступил в сторону.
Часы пробили одиннадцать, и двери в усыпальницу распахнулись.
Принц на мгновение зажмурился, а затем широко открыл глаза и зашёл внутрь.
Подсвеченная мягким светом несгораемых свечей, в гробу из горного хрусталя, такого тонкого, что действительно напоминал стекло, лежала Белоснежка. Она была очень бледная, с чёрными как смоль волосами и ярко-красными губами. Её глаза были закрыты, тело не шевелилось, грудь не вздымалась и не опускалась, как бывает у спящих, и сложенные крест-накрест руки только усиливали сходство с похороненной.
Верхнее стекло отсутствовало, чтобы принц мог наклониться и поцеловать её, попытаться разрушить чары. Доступ в усыпальницу действовал всего десять минут.
Здесь было ужасно холодно, со стен стекала скользкая влага и тут же замерзала крошечными сосульками. Кто-то срезал их, потому что ни одной длиннее фаланги указательного пальца принц не нашёл.
Он приблизился к гробу и пристально смотрел на ярко-красные губы — они выглядели совсем как живые, но всё равно казались мёртвыми. Эта девушка будто только что умерла, а холод лишь маскировал эту смерть, позволяя ей как можно дольше выглядеть живой.
Поцеловать принцессу — его долг. Дать ей шанс на спасение, а себе — на спокойную жизнь. Принц наполнялся решимостью, отходя от гроба, и терял её без остатка, когда приближался и наклонялся над мёртвым бледным лицом. Это было отвратительно.
Вовсе не таким он представлял себе свой первый поцелуй! Нет, он никогда не верил во всю эту романтическую чепуху, но всё равно хотелось бы помнить что-то хорошее в свой первый раз. Прикосновение ледяных мёртвых губ — вот что он должен будет вспоминать всю жизнь?
Всё это было ужасно. Принц Флориан в очередной раз отвернулся от гроба и решительным шагом вышел из усыпальницы.
— Не вышло? — в голосе Охотника не было и намёка на разочарование.
Больше всего принц боялся, что тот уехал, потому что надеялся на чудесное воскрешение принцессы, но теперь было очевидно, что неудача его нисколько не расстраивала.
— Я не могу.
Охотник нахмурился.
— Ты даже не пытался, — и снова этот ледяной тон — холоднее, чем хрусталь стенок гроба.
— Я думал, что смогу. Ошибся, — принц сжал трясущиеся от холода руки в кулаки. — Она выглядит такой... неживой! А если она и правда мертва, и мой первый поцелуй будет... Я всё не так себе представлял! Не такой первый раз...
Он не договорил, потому что Охотник вдруг дёрнул его на себя и коснулся его губ своими горячими сухими губами, целуя жёстко и настойчиво.
— Не хочешь, чтоб был первый — будет второй, — тёплое дыхание мягкой волной прокатилось по лицу. — Иди!
На слабеющих ногах, будто оленёнок, принц вернулся в усыпальницу, словно сквозь сон опустился над гробом и осторожно чмокнул принцессу в губы. Они были очень холодные, но не жёсткие, а словно резиновые, упругие и — совершенно точно живые.
Белоснежка не проснулась.
— Визит закончен, — сообщило электронное табло над усыпальницей. — Двери закроются через тридцать секунд.
Ещё раз проверив на всякий случай, что ничего не получилось и принцесса не открыла глаза, принц покинул усыпальницу.
В странной, совсем не гнетущей тишине спустились на лифте вниз, где уже ждал своей очереди следующий принц. Он действительно разминал губы, делая мимические упражнения.
— Профессиональный подход, — заметил Охотник, и принц Флориан улыбнулся.
Мыслей было так много и в то же время так мало, что невозможно сказать наверняка, о чём он думал в этот момент. Кое-как вычленив основную мысль, принц спросил:
— Какая разница, поцеловал бы я её или нет, если результат всё равно одинаковый?
— Разница в том, выполнены ли обязательства, — ответил Охотник.
— Точно так же как вы могли бы просто сбежать от Злой Колдуньи, но предпочли выполнить обязательства и принесли ей свиное сердце? — тихо спросил принц. — И что же, это сделало вас свободным?
— В какой-то мере — да, — кивнул Охотник. — Звоните секретарю, сообщите результат.
Результаты зафиксировали, и принц вздохнул с облегчением — теперь он чувствовал себя намного лучше, будто этот звонок поставил финальную точку, и больше от него ничего не требовалось.
— Спасибо.
Принц с благодарностью посмотрел на Охотника, а тот только сильнее нахмурился и прибавил шаг — уже вышли к парковке.
— Спасибо, что помогли добраться, и за то, что поднялись, и за... — принц слабо улыбнулся. — За поцелуй тоже. Знаю, это глупо...
Охотник помрачнел ещё сильнее и, не дослушав, сел в машину.
Принц растерялся — с одной стороны, они больше ни о чём не договаривались, и отсюда вполне можно было добраться на такси, а с другой стороны — он ведь не договорил! Охотник что, не желал выслушивать слова благодарности? Едва ли олени и старухи когда-либо говорили ему спасибо, но принц ведь не настолько слаб и вполне может быть благодарным!
Щёлкнула блокировка дверей.
Охотник, будто краб-отшельник, заползал в свою ракушку и отгораживался от всего мира.
Принц в сердцах дёрнул ручку задней двери, без особенной надежды на успех — но та вдруг открылась.
— Я могу довезти вас до Широкого гномьего переезда, дальше нам не по пути, — сказал Охотник.
Принц залез в машину.
— Мне казалось, что это глупо — бояться первого поцелуя, я вовсе не считаю, что он должен быть чем-то особенным, — упрямо продолжил принц свою мысль. — И теперь уж тем более — после того, как всё случилось, кажется, что не так уж страшно. А вот тогда... тогда мне было страшно. Ужасной была даже мысль о том, чтобы её поцеловать...
— По всей видимости, не настолько ужасной, как поцелуй со мной, раз вы так осмелели, — в голосе Охотника сквозило едва заметное напряжение. Он завёл мотор и обернулся, странным взглядом глядя на принца.
Ужасная мысль прошила сознание ледяной иглой.
— Я не собирался вынуждать вас целовать меня, — оправдывался принц, но в ответ получил лишь недоумение в глазах Охотника.
— Это полностью моё решение. Этого требовала ситуация.
Принц хмыкнул.
— У вас такие горячие губы, — поделился он наблюдением. — А у Белоснежки — ледяные, у меня до сих пор будто корочка льда. Аж до мурашек.
Он подался вперёд, чтобы продемонстрировать Охотнику невидимую корочку.
— К чему мне это знать?
— Подумал, что может быть, такая ситуация тоже требует... — принц вопросительно посмотрел на губы Охотника, и тот сразу, без лишних вопросов и уточнений поцеловал его снова, окончательно растворяя в памяти ледяные воспоминания о губах Белоснежки.
Лёд превращался в воду, а вода закипала, бурлила, обдавала кипятком нервы и притупляла все страхи.
До следующего задания по спасению принцесс были годы и годы ожидания. Не лучше ли провести их в маленькой тёплой хижине между королевствами, чем мёрзнуть в огромной пустой спальне вечно строящегося замка?
