Волосы

      Тёмные длинные пряди, по которым, как по непослушному морю, проходится гребень. Не мне приказывать, куда нестись подводным течениям, но я терпеливый, вытащи из сумки жидкий шёлк, пожалуйста. Пик торопливо закусывает перед эфиром. Она только греется с мороза, набегу проверяя заметки, а в оставшиеся несколько минут я разбираю её волосы.       — Сделай косичку, — говорит она, пожевывая сэндвич с индейкой и свеклой из кофейни книжного, в которой мы вместе обедаем. — Эфир сегодня сложный.       Я едва ощутимо провожу пальцами по волосам, так, чтобы пенка распределилась равномерно. Снова прочёсываю волосы и начинаю плести сверху, две косы. Свет от экрана подсвечивает лицо Пик, она скроллит сосредоточенно и ритмично настукивает кому-то большим пальцем непоколебимость своей позиции. Историк Эрвин Смит сегодня представляет новую книгу из проекта «Память». Его оппонент, депутат Тайбур, придерживается альтернативной точки зрения. Ожидается скандал. Пик, конечно, волнуется. Она ведущая. Я оператор. Прядь за прядью я вплетаю волосы в тугую косу. Не забываю вытягивать прядки, чтобы казалась более объёмной.       Пик, по правде говоря, не любит, чтобы её причёской занимался кто-то ещё. Мне кажется, что она даже меня терпит. Хотя, уже смирилась, наверное. Пик никогда не придавала особого значения внешности, ей самой достаточно провести пару раз расчёской, и готова, красавица. Я, если честно, тоже так думаю каждое ут... кхм. Когда мы только начинали работать вместе, она часами ездила на места происшествий, сидела в архивах, делала расшифровки и не думала ни о чём, что сделало бы работу менее комфортной. Но пару лет назад один из её сюжетов стал вирусным из-за волос. Через сотни три комментов и деликатный намёк от начальства мне надоело указывать каждому гаду на его место, и я понял, что мне придется взять причёску Пик в свои руки.       Маленькая чёрная резинка. Одна сделана.       Пик всегда говорила не обращать внимание, «людям всегда что-то не нравится, особенно в женщинах», и махала рукой. С работой всё в порядке? Ну и отлично. Я вежливо покивал, да, дорогая, ты можешь говорить, всё, что хочешь, но с тех пор к моей операторской сумке добавилась еще одна с набором расчёсок, феном, утюжком, резиночками, щипчиками, масочками, спреями и волшебным массажёром, который, если верить этикетке, избавляет от всех дурных мыслей и разгоняет кровь. С тех пор за своё медийное лицо я спокоен. Пусть все знают в сети, пусть твой голос звучит громче, а уж о голове я позабочусь.       Нужно ещё раз прочесать волосы.       Так я начал учиться, смотреть туториалы. У меня ещё не всё получается, но, на мой взгляд, кое-что очень даже, я и себе заливаю. Коллеги ржут, что скоро я стану первым стилистом-оператором в мире. Не ну а чё? По крайней мере, на мой второй акк с волосами на меня подписалось больше, чем на основной, комменты пишут... Я все хочу уговорить Пик снимать видео, но она отнекивается, типа, зачем это, дай в выходной книжку почитать, я устала... Но я всё равно нахожу, что выложить, я бы не работал оператором, если бы у меня не получалось запечатлевать на камеру то, что предпочитает остаться скрытым. Моя персональная гордость – видео, где локоны Пик развевается на ветру и совсем не распадаются! Мы тогда приехали на скандальную свадьбу дочки мэра с подпольным фермером, и, чтобы пройти незамеченными, нужно было приукраситься... Ух и ругалась на меня Пик. Мне вообще нравится крутить локоны, жаль, что Пик как-то не очень к этому, особенно, после истории с дочкой мэра... Но какая же она красивая была…       Ещё одна чёрная резинка. Готово.       К сегодняшнему эфиру я подготовил кое-что особое. Это маленькие колечки для волос, с которых свисают небольшие капли тёмно-красного пламени. Символ горечи и памяти. Издали почти незаметно, но у меня подкатывает к горлу, когда я думаю о работе Эрвина.       — Как тебе?       Я отвёл тыльной стороной ладони прядки от лица Пик и приколол колечки к каждой косичке у основания. Пик заглянула в зеркало и её и без того сосредоточенное лицо полыхнуло ненавистью и стало ещё более холодным и собранным.       Книгу Смита хотят запретить.       — Порко, это замечательно.       В студийном свете волосы Пик переливались, словно внутри них тоже была разлита кровь.       Под струйками душа я бережно развожу пряди, вбиваю шампунь в волосы. Делаю массаж головы, подтягивая прядь за прядью. Тщательно промываю, затем снимаю лишнюю влагу полотенцем, жду, пока волосы немного подсохнут, и распыляю кондиционер. Заплетаю простую косичку на ночь и обнимаю. Крепко-крепко. Крепче и мягче, чем кто-либо, чтобы хотя бы на сегодня ты забыла о пламени, разлитом в чужих волосах.