Cookie crumbs

Лежать в одной кровати и обниматься по нескольку часов, разглядывая друг друга, стало для них привычкой. Джисон сегодня в мягкой чёрной кофте, открывающей вид примерно на половину его груди. Минхо думает, что это просто замечательная кофта. Сам Минхо в белой большой футболке с милым принтом кота свернулся калачиком возле полусидящего Джисона, опирающегося на стену своей комнаты. Сейчас вечер, и дел у них совершенно нет. Джисон что-то тыкает в своём телефоне, рассеянно поглаживая Минхо по спине. Минхо же залипает на его тело. Но ни одной пошлой мысли нет в его голове в этот момент. Его взгляд прикован лишь к маленьким чёрным точкам — родинкам Джисона. Минхо думает, что его родинки — одна из самых очаровательных вещей в мире. — Они похожи на маленькие шоколадные крошки от печенок... — бормочет он, не в силах себя остановить. Джисон удивлённо смотрит на него, отрываясь от телефона. — Что? — тихо посмеивается он, не понимая о чём идёт речь. А Минхо всё пялится на эти дурацкие точки. Дурацкие — потому что он тут же хочет зацеловать каждую из них. И неожиданно не находя в себе причин не сделать этого, осторожно прижимается губами к месту, чуть выше ключицы, где расположена самая яркая его родинка. По правде говоря, причин остановиться Минхо не нашёл лишь потому, что вообще не думал всё это время. Но Джисон тоже не останавливает его. Затаив дыхание, он внимательно смотрит, как Минхо ещё раз прикасается к ней губами и, не находя их больше в районе груди, переводит взгляд на лицо Джисона. Там, на щеке, красуются целых три маленькие точки, гипнотизируя Минхо всё больше и больше. Джисон чувствует его тёплое дыхание, чувствует бешеный ритм его сердца, не смея сказать ни слова, чтобы не разрушить этот волшебный момент. Минхо всё ещё рядом с ним, его лицо всего в паре каких-то дюймов... Минхо словно в прострации покрывает поцелуями первую родинку и вторую, а следом, приподнимаясь на руках и упираясь ими на плечи Джисона, чтобы было удобнее, касается и последней, той что ближе всех к его глазу. Едва ли это можно назвать настоящими поцелуями — они даже на их шуточные не тянут. Джисон и Минхо довольно тактильные друг с другом, и лёгкие поцелуи в шею или в лоб - для них привычное дело. Почему же в происходящем сейчас есть какая-то странная интимность, что-то, что делает этот момент таким драгоценным? Минхо снова залипает на Джисона, как будто он самое красивое, что Минхо когда-либо видел. Джисон смотрит на него в ответ и улыбается так ярко, будто Михно самое лучшее, что с ним происходило в жизни. — Кажется, теперь моя очередь? — неожиданно усмехается Джисон и без предупреждения клюет губами в кончик чужого носа. Минхо опешивает. — Т-ты... Там нет родинки! — возмущённо бормочет он, чувствуя как уши почему-то начинают гореть. Как будто он сам только что не осыпал поцелуями его лицо. — Я знаю, — тихо смеётся Джисон. — Просто промахнулся. Думаю, тебе нужно придвинуться поближе, чтобы я мог как следует поцеловать твою очаровательную родинку на носу, — улыбается он. Куда ещё ближе, думает Минхо, но в противовес своим мыслям плюет на слишком явную уловку в его словах, послушно снимает руки с чужих плеч, полностью ложась на его грудь и неуверенно обвивая руками его шею. — Вот так, — успокаивает его Джисон, и довольно улыбаясь нежно чмокает небольшую коричневую точку на крыле его носа. Минхо кажется, что ему уже некуда больше смущаться, но его уши краснеют ещё больше. Кажется, он скоро начнёт смущаться из-за своего смущения. Что с ним не так? — Ну чего ты? — ласково спрашивает Джисон, заглядывая ему в глаза. Минхо сейчас рассыпется на кусочки. — Мой маленький милый котёнок, — весело поёт Джисон, а у Минхо опять внутри всё переворачивается. Если это продолжится, то он точно сегодня умрёт — от бабочек, что почему-то поселились в животе и не хотят улетать. Поэтому он резко прячет лицо в чужой шее, для надёжности цепляясь за подушку и передвигая её к себе, дабы накрыться еще и ей, если Джисон вновь начнёт делать что-то такое. Но этого не происходит. Джисон лишь посмеивается по-доброму, вновь поглаживая Минхо по спине. Его рука плавно скользит по чужой шее и слегка зарывается в волосы, вызывая у того довольное урчание. — Ну точно как котёнок... — бормочет себе под нос Джисон. Минхо не разбирает его слов. Приподнимается, переспрашивая. — Я говорю,.. - прочищает горло Джисон, не замечая как глупая улыбка снова возвращается на лицо, — что хочу поцеловать каждую твою родинку. То есть на всём твоём теле, понял? — уточняет он, хитро поглядывая в чужие удивлённые глаза. — Но я подожду, когда ты будешь готов, котёнок, — шепчет он, снова умудряясь вогнать Минхо в краску. — Нет, мы... — он делает паузу, собираясь с мыслями. — Когда мы оба будем готовы, я должен сделать это первым. Потому что я хотел сделать это изначально, тебе ясно, Хан Джисон? — отчаянно хватаясь за крупицы своего самоконтроля, заканчивает Минхо. — О? Я буду только за, милый, — мягко смеётся тот, чуть откидывая голову назад. Минхо теряется в его улыбке. И как только он перестаёт смеяться, Минхо осторожно соединяет их губы. Джисон изумлённо распахивает глаза, кажется, переставая даже дышать. Минхо улыбается — не только Джисон имеет над ним такую власть. Но уже через пару мгновений тот отмирает и нежно отвечает на поцелуй. Их первый настоящий поцелуй. Хотя у обоих язык не повернётся назвать все остальные поцелуи ничего не значащими — в каждое касание губ к чужой коже они вкладывали определенный смысл: успокоить, поддержать, подразнить. Но этот поцелуй явно другой. Губы трепетно прижимаются друг к другу, в странном танце, неподвластном будто бы даже им самим. Чужой язык обводит нижнюю губу Минхо, и парень теряется в этом ощущении. Теряется и Джисон, забывая про всё на свете. Они отрываются друг от друга, загипнотизированные. Джисон аккуратно наклоняется и совмещает их лбы, глядя на Минхо как на сокровище, и мягко усмехается: — У меня там нет родинки... — Я просто промахнулся, — счастливо улыбается Минхо в ответ. Кажется, сегодня у них появится новая привычка.