Gangsta Shit

Дазай может с уверенностью назвать сегодняшний день удачным: ему повезло нарваться на щедрого клиента, который был готов заплатить любые деньги за стафф, хотя Осаму понимал, что больше они не встретятся; ну и хер с ним, сторчится так сторчится, это не на совести торгаша. Прекрасный день должен был закончится не менее прекрасным вечером и прекрасной ночью, поэтому по пути в место, которое они с Чуей зовут домом, на деле единственная более менее уцелевшая однушка с осыпающейся штукатуркой в полуразвалившейся пятиэтажке на границе города и трущоб, он решил заскочить в магазин за вином. Накахара, конечно же, бурдой давиться не будет, да и Осаму не хотел брать что-то слишком дешёвое и от того мерзкое пойло, поэтому купил что-то средней стоимости, не Шато, но тоже пойдёт. Да, он без проблем мог украсть — засунуть бутылку в куртку и выйти так, что никто не заметил бы, но день-то всё-таки прекрасный, поэтому почему бы просто не купить. Дазай решил срезать путь до дома, поэтому неспешно брёл через трущобы с бутылкой вина и пакетом каких-то дешёвых продуктов, которые скидывал в корзину почти не глядя, будучи уверенным, что Накахара придумает, что с ними сделать, гадая, вернулся ли Чуя, какое у него сегодня настроение, насколько тот устал. Если смотреть со стороны, денег у них ну совсем мало, но им этого достаточно, если оставить всё как есть и так же бессмысленно догорать. Осаму постучал в деревянную дверь, и через мгновение она распахнулась. Его встретил Чуя в боксёрах и майке, которая открывала вид на алые узоры, покрывающие руки и шею и уходящие дальше вниз по спине и груди, — множество татуировок, образующих собой одну замысловатую картину страдания. Дазай любил эти тату, поэтому каждый раз засматривался. — У нас какой-то праздник? — Накахара приподнял бровь, глядя на покупки. — Нет. — Осаму чмокнул парня в щёку и прошёл вглубь квартиры. — Просто тебя порадовать решил. Чуя хмыкнул. — Я в душ, а то побегать сегодня пришлось. — Произнёс он, закидывая потёртое полотенце на плечо. — Кто-то преследовал? — Спросил Дазай, подавляя напряжение в голосе. — Наоборот. — На лице Накахары появилась ухмылка. — Какая-то шваль решила, что сможет что-то взять у торговца оружием и не заплатить. Но сам знаешь, тут такой лабиринт, что особо не постреляешь, поэтому решил догонять. Всё равно в итоге зажал в тупике и бедро прострелил. Осаму провожал взглядом скрывающуюся в ванной фигуру, а потом направился следом. Дазай умел ждать, но когда дело касалось Чуи, все его навыки куда-то пропадали, поэтому, стащив с себя джинсы и футболку, он залез в их маленькую, с облезлой краской, ванну и прижал к себе чужое обнажённое тело. Дазай знает — Чуя не боится ничего: ни полиции, ни стрелять по ногам каких-то отбросов, он даже смерти в их жалкой халупе не боится, но каждый раз, когда они смотрят йокогамские новости на ноуте с побитым жизнью экраном, парень напрягается всем телом, ожидая худшего — их фотороботов, доносов и розысков. Поэтому Осаму, устав наблюдать за донельзя сосредоточенным Накахарой, сидевшим с ноутбуком на коленях на потёртом матрасе в углу комнаты, заменяющим им полноценную кровать, схватил уже полупустую бутылку и неторопливо направился к нему. Когда парень захлопнул крышку многострадального устройства и отложил его куда подальше, раздалось возмущённое «эй!», но все недовольства были успешно проигнорированы. Дазай навис над всё ещё недовольно пыхтящим Чуей и, глотнув вина, склонился ниже, чтобы впиться в губы, отвлекая от неприятных новостей. Накахара заметно расслабился под чужим напором, слепо подаваясь вперёд и позволяя умелым рукам себя раздевать. Когда за окном забрезжил рассвет, Осаму потянул Чую, лениво разлёгшегося поперёк матраса, за подол майки, привлекая внимание к себе. — Пойдём покурим? — Спросил он, медленно поднимаясь с их постели. Накахара что-то мыкнул и, неохотно разлепляя глаза, протянул руку вверх, чтобы Дазай не стоял просто так, а помог ближнему встать. Небрежно накинув на себя ветровку, Осаму порылся по карманам в поисках оставшегося косяка и, дождавшись, пока Чуя отыщет свой старенький кнопочный телефон, захлопнул дверь. Когда-то, когда они только начали называть это не слишком приятное место домом, Накахара выломал замок на люке, выделяющимся чёрным прямоугольником на бежевом потолке подъезда, а Дазай обокрал чей-то сарай и притащил деревянную лестницу, и с тех пор для них, единственных жильцов этого дома, путь на крышу был открыт, чем они и успешно пользовались. Сев на деревянный ящик, тоже непонятно откуда взявшийся, Осаму похлопал возле себя, приглашая Чую присоединиться, и щёлкнул едва работавшей потёртой зажигалкой. Накахара упал рядом и начал увлечённо щёлкать кнопками телефона, попутно затягиваясь из рук Дазая. Через пару секунд из крохотного динамика приглушённо заиграла музыка. — Это ещё что за хрень? — Фыркнул Осаму, делая очередную затяжку. Накахара рассмеялся. — Это панк, твою мать! Потом Дазаю пришлось минут десять слушать, как Чуя додумался через ноутбук передать аудиозаписи на то, что грешно назвать полноценным телефоном, и парень честно старался вслушиваться, но в ушах звенело, и чужой голос казался слишком далёким для площади их крыши и этой Вселенной в целом. Накахара тоже не прекращал попытки договорить свою мысль, но самой мысли в голове уже не было, а ватный язык не позволял внятно сказать хоть что-то. В конце концов Осаму, глупо хихикнув в пустоту, слепо потянулся к Чуе, звонко чмокнув сначала в щёку, из-за чего Накахара рассмеялся в ответ, но всё же найдя чужие губы, впился в них мокрым поцелуем, слизывая горький вкус дыма. Когда солнце окончательно встало, они оба почти протрезвели. Начинался очередной день их бессмысленной жизни.