Пустыня

      Кандакия хочет, чтобы она подчинялась. Приручить ее. Выдрессировать. Посадить на цепь. Дэхья смотрит насмешливо, кривя рот. Острые позолоченные когти барабанят по столу. Медленно, дразняще. Раздражающе. Кандакия хочет, чтобы она сломалась. С хрустом, как древко копья о камень. Как сухой ивовый прут. Как белые кости. Дэхья щурит глаза — небесно-голубые с искоркой внутри, и у Кандакии сводит живот.       — Встань, пожалуйста.       Дэхья наклоняет голову набок, приподнимая брови и строя удивленное выражение лица. Она играет с ней, водит за нос, юлит хвостом. А потом кусает. Кандакия думает о жалящем скорпионе в песчаной буре, когда Дэхья наклоняется вперед, открывает рот и говорит:       — Что?       Насмешливо. Растягивая «о», выкручивая нутро. Кандакия сглатывает. Она хочет, чтобы Дэхья смотрела на нее иначе. Не так. Не здесь.       — Встань.       Кандакия старается звучать тверже. Злее. Сильнее. Сталью проходясь по ушам. Песчаной бурей засыпая дома. Погребая ее в руинах. Дэхья качает головой и улыбается, обнажая клычки. Дикая кошка, игриво растянувшись на камнях, подставляет спину солнцу, вгрызаясь острыми зубами в податливую плоть. Кандакия чувствует, как тугой ком сворачивается внизу живота, точно дерево пуская в нее корни. Она собирает волю в кулак, поднимает голову и смотрит прямо в насмешливый небосвод во взгляде Дэхьи.       — Я сказала тебе встать.       Дэхья поднимается. Медленно, растягивая минуты, завязывая нервы Кандакии в тугой узел. Она проводит когтями по деревянному столу, оставляя борозды и без интереса откидывая щепки в сторону. Кандакия поджимает губы, делая глубокий вдох, когда Дэхья подходит. От нее пахнет зеленью, специями и городом Сумеру. Кандакия ощущает жар, исходящий от смуглой кожи, и снова сглатывает. Дэхья обжигает.       — И что теперь?       Дэхья смеется, наклоняется к ней, дышит горячо и смотрит в глаза. Кандакия тонет. Старается не дышать, не захлебнуться в небосводе, в кристальной чистой воде. Старается не сломаться. Дэхья наклоняется ниже. Ближе. Кандакия думает о песчаной буре. Об обжигающем песке под полуденным солнцем. Об ожогах. Дэхья сжигает ее.       — Не смей.       Голос ломается, когда Дэхья дышит в губы. Слишком горячо. Обжигающе горячо. И больно. Кандакия сглатывает. Снова. Во рту пересохло, словно она хлебнула песка. Небеса смеются над ней, лукавят и щурятся. Дикая кошка шершавым языком слизывает плоть с костей, щуря глаза на солнце.       — Ты запрещаешь?       Кандакия не может. Она не может ей запретить. Или не хочет. Отрицательно мотает головой и поджимает губы. Дэхья щурится, касается ее носом своим, смотрит, не мигая. Пристально, насквозь. Кандакия хочет сдаться.       — Нет.       Дэхья скалится. Кандакия чувствует острые когти на своем плече, которые медленно движутся вверх. Почти нежно.       — Что мне сделать?       Кандакия перекатывает на языке слово, немного отводя взгляд. Пустынное солнце красной зарей зарывается в песок. Первые звезды мерцают над головой большой кошки, готовой прыгнуть.       — Поцелуй меня.       Дэхья повинуется. Кандакия думает, что она напоминает по вкусу раскаленный песок, цветущий кактус. И глоток свежей воды. У Дэхьи сухие губы. Колючие. И ужасно горячие. Кандакия чувствует себя плененной песчаной бурей. Дэхья душит мысли и свободу, не давая выплыть. Кандакия хочет скулить, когда Дэхья прерывает невинный поцелуй. Ей хочется согрешить.       — Не так. Целуй иначе.       Дэхья лукавит. Она прищуривается. Снова. Кандакия внутренне сжимается в комок. Распускается горячим цветком. Алые лепестки жгут нутро, теплом разливаясь по крови, приливая к щекам.       — Как? Покажи.       Дэхья смеется над ней, улыбается. Кандакия хочет ее укусить. Присвоить. Запереть. Сделать своей. Она хватает ее за лицо, дрожащими пальцами проходится по скулам, и приникает к сухим губам. Мокро. Настойчиво. Рьяно. Проходится языком по губам. Жмурится, жмется. Тонет. Дэхья выдыхает горячо, рвано, обжигающе пьяно. Кандакия хочет еще. Она чувствует острые клыки, вкус пустыни, холодной воды. Растворяется в запахе города, в пряной листве. Дэхья острая, колючая везде. Царапает руки. Нежно. Игриво. Дикая кошка выпускает когти, набрасываясь на добычу в ночи. Кандакия хочет попасть в острые когти, сломаться в острых клыках. Дэхья дышит. Рычит. Повинуется. Кандакия внутренне ликует.       Дэхья кусается. Насмешливо. По-охотничьи дикой кошкой слизывая кровь. Кандакия сжимает ее лицо, хмурится, поджимает укушенную губу. Металлический привкус распускается горьким цветком на кончике языка. Дэхья щурится, опускает когтистые руки на открытую талию, водит когтями по смуглой коже верх и вниз, вырисовывает древние руны пустынников. Кандакия задыхается. Мурашки дикими волками бегут по спине, спускаются к пояснице, разбегаются во все стороны под пальцами. Дэхья манит, дразнит. Наклоняет голову и щекочет длинными волосами плечи, руки. Водопадом песка спадает на грудь. Кандакия тонет.       Она кладет ладони на острые плечи, опускает глаза на вздымающую грудь. Дэхья наблюдает. Ждет. Готовится к прыжку. Кандакия глубоко вздыхает, сглатывает, ведет ладони вниз. Красный топ шелковистый на ощупь, перекатывается складками под дрожащими пальцами.       — Сними его.       Дэхья повинуется. Ткань с шуршанием падает на пол. У Кандакии перехватывает дыхание. Она водит пальцами по груди, обводит ореол соска, касается его фалангой почти неощутимо. Дэхья вздрагивает, наклоняет голову на бок, опуская ладони на бедра. У Кандакии все сжимается внутри, когда она поднимает взгляд. Дэхья смотрит. Насмешливо-игриво. С желанием. Небосвод наливается темными тучами, готовый разразиться дождем. Дэхья медлит, ждет, терпит. Она обещала.       Кандакия улыбается, наклоняется и касается ключицы губами. Кожа у Дэхьи горячая, соленая, с привкусом острых специй. Кандакия целует, ведет губами вниз, касается груди, слышит, как Дэхья вдыхает. Водит кончиком языка по твердому соску, обхватывает губами, тянет, облизывает. Цветок внутри разгорается сильнее, наливаясь тяжелыми горячими лепестками. Дэхья вздыхает.       Кандакия отходит, рассматривает ее, снимая свой верх. Дэхья не моргает. Цепко следит взглядом, не стыдясь. Жадно. Агрессивно. Властно. Сжимает ладони в кулак, но смотрит. Кандакия ликует. Нарочито медленно остается без одежды, выпрямляет спину, гордо поднимает голову, стараясь подавить дрожащий голос.       — Раздевайся.       Дэхья скалится. Повинуется. Кандакия чувствует на языке вкус власти и соленой кожи. Хочет большего. Дэхья складывает руки на груди, наклоняет голову на бок.       — Чего ты хочешь?       Кандакия сглатывает. Смотрит на шрамы на смуглой коже. На красные и белые полосы от когтей и орудий. На острые колени. На бедра. На сплетение мышц. Песчаная буря разрастается, погребая под собой целые города.       — Тебя.       Дикая кошка приближается. Медленно, когтистыми лапами вцепляясь в беззащитную жертву, клыками впиваясь в артерию на шее. Кандакия вздыхает, когда зубы Дэхьи остаются на ее шее, когда горячий язык проходится верх, когда песчаный воздух врывается в уши.       — Как?       Дэхья обжигает. Кандакия плавится, когда рука проходится по позвонку, вырисовывая между лопатками узоры. Вторая ложится на грудь, между пальцами сжимая сосок. Кандакия отстраняется, забирается на кровать и разводит ноги. Бедра сводит, икры дрожат, и Кандакии стыдно. Дэхья улыбается. Она подходит, коленями забирается на постель и наклоняется к лицу Кандакии. Выжидает. Смотрит. Кандакия хочет грешить.       — Вылижи.       Дикая кошка шершавым языком слизывает плоть с костей. Дэхья целует ключицы, вздымающуюся грудь, плоский живот. Сползает вниз, щекочет волосами раздвинутые бедра. Касается губами внутренней стороны бедра, поднимает взгляд. Кандакия внутренне разбивается песчаным водопадом. Дэхья кусает. Оставляет след от зубов, улыбается, не отводит взгляд. Небосвод разражается грозой, и Кандакия захлебывается. Дэхья касается губами половых губ, проводит пальцами по бедру, притягивает к себе. Кандакия ложится на спину, разводит дрожащие ноги шире, нервно сглатывает. Дэхья невообразимо нежна. У Кандакии плавится сознание, когда горячий язык начинает дразнить капюшон клитора. Когда водит по половым губам. Обводит вокруг, задевает игриво снизу-верх. Кандакия вздрагивает, тяжело вздыхает. Сердце глухо ухает каждый раз, когда Дэхья губами накрывает клитор, посасывает, дразнит. Кандакия ерзает, выгибается в спине, почти скулит, когда Дэхья обводит влагалище языком и отстраняется, припадает губами к груди, целует.       — Я не разрешала.       Дикая кошка мурлычет над жертвой. Дэхья смотрит в глаза, щурится и касается пальцами губ Кандакии. Та открывает рот, проводит языком по горячим пальцам, ерзает по простыни, пытаясь свести бедра.       — Тебе ведь этого мало.       Дэхья дышит прямо в ухо, влажными пальцами возвращается к клитору, обводит его, чуть сжимает двумя пальцами, касаясь подушечками влагалища. Дразнит, трет, стимулирует. Кандакия жмурится, поджимает пальцы ног, закусывает нижнюю губу, тяжело дыша. Язык Дэхьи соленый, на вкус как Кандакия. И та краснеет. Огненный цветок бухнет, разрастается. Кандакия издает нечленораздельный звук, почти похожий на стон, сжимая бедра, изгибаясь в спине и запрокидывая голову. Цветок взрывается внизу живота, и дикая кошка мурлычет над павшей жертвой. Дэхья наклоняется к раскрасневшемуся лицу Кандакии, садится ей на бедра и потягивается, жмуря глаза.       — Знаешь, у нас ведь вся ночь впереди.       Кандакия улыбается, кладет руки на бедра, тянет к себе.       Она хочет быть съеденной дикой кошкой под обжигающим солнцем.