Не перегори

Каждый день будний и утро бьет током — Здесь так многолюдно, здесь так одиноко… Каждый день — праздник, нарядное платьице. Кто хотел все и сразу, потом не расплатится…

      Очередной готический зал, очередные блядские итоги, которые так доконали Лину. Она вся красивая, стоит и улыбается. Все прекрасно знают, что в белом конверте будет Череватый, так нахуя компостировать мозги своими дурацкими вопросами, кого они видят лучшим, что они чувствуют. Изосимова вон вообще кандидатуру Ариэля выдвинула — сильно, видать, заебалась на этом задании.       Они, безусловно, уже всё обсудили сразу после испытания, и Ангелина ей сказала, что так и не смогла сказать главной героине о тех видениях, что пугали её мужа. Да она и сама чуть сознание не потеряла, когда попыталась вникнуть. Лине же разговор с вдовой тоже дался непросто. Они обе абсолютно точно понимали, что людей, которым нужна помощь, которым нужно общение с ними, слишком много. Людей много, а сил — мало…

Каждому бойцу знакомо — Будто тысячу лет не был дома…

      Ангелина заходит в номер и почти падает на кровать. Она снова будет восстанавливаться после испытания, после съёмок целую неделю. А по ночам снова будет отвечать заинтересованным людям на их вопросы в сети. И даже прямой эфир проведёт. Её ведь ждут…       А сама днём ляжет на кровать, свернётся калачиком и будет прятаться в одеяле от этого холода, съедающего душу. Она будет думать о сыне, с которым давно не виделась. И немного о Лине, которая хоть на секунду возвращает её, продрогшую после испытаний, в состояние тепла и домашнего уюта…

Судьбы рушатся, но растут города. Чтобы что-то получить, нужно сначала отдать…

      Лина знает: за каждую спасённую здесь жизнь там зачтётся. Только она бесконечно заебалась пытаться спасти тех, кто не хочет, чтобы его спасали. Она отдаёт силы, время, эмоции и часть своей души каждому, кто к ней приходит. А потом… потом часами отмокает в ванной, стараясь не свихнуться от боли в костях.       Лина знает, чтобы получить фидбэк, нужно отдать силы. А с каждым новым испытанием их становится гадски меньше. И кости ломит всё сильнее. Спасают только ванны и руки Изосимовой, сжимающие её в объятиях после сущего пиздеца.

Нет ничего бесплатного, всегда кто-то платит… С желаниями аккуратнее, они — проклятья…

      Нет ничего бесплатного. Ангелина очень любит повторять эту фразу молодым и бравым экстрасенсам. Уж она-то знает, уж она-то повидала… Она прочувствовала на себе, что такое плата за обряды… Молодая была, неопытная, а сейчас может других учить.       Лина любит говорить, что благими намерениями выложена дорога в ад. Она не очень верит в эту информацию. Честно сказать, ей вообще немного похуй. Единственное, что она знает точно — это то, что желаниям свойственно сбываться… Только не всегда это приводит к благоприятным последствиям. Кому, как ни ей, об этом знать…

За каждым выученным смехом — камера, мотор. За каждым успехом — отрицание, гнев и торг, Депрессия, принятие, сколько людей здесь спятило, Тех, кто хотел взять больше, чем мог потратить…

      Изосимова снова принюхивается да посмеивается — это слышно даже из фургона, в котором сидят оставшиеся экстрасенсы. Слышит этот смех и Лина… Тогда она впервые думает о том, что он звучит очень вымученно, натужно и больно. Тогда она впервые ловит себя на мысли, что может отдать что угодно, лишь бы не слышать, как колдовке хуёво…       Лина всё прошла, она просто сидит и ждёт, когда их увезут обратно в город. Когда Ангелина заканчивает и проходит в автобус, время уже около двух часов ночи. Почти все дремлют или читают что-то. Изосимова тяжело опускается на место рядом с Линой. Медиум почти кожей ощущает её тяжёлые вздохи. Не в силах больше это слышать Лина раскрывает для объятий руки и притягивает ведьму к себе. Тихий вздох раздаётся где-то в районе ключицы. Они обе устали…

Радовать, когда радоваться нет сил… Жизнь, о которой ты так просил. Распишись, скажи «Спасибо»…

      Очередной белый конверт у Лины. Охуенно? Бесспорно! Что может быть круче? То, что она в этом конверте с Изосимовой. Проблема состоит в том, что ради этого они обе на этой неделе почти не спали. А Ангелина даже почти не ела — Лина в этом более чем уверена. Медиум видела, как в день после испытания, когда все праздновали в ресторане, колдовка к еде так и не притронулась.       А сейчас они обе стоят и улыбаются, благодарят героев испытания и поздравляют друг друга. Но Лина точно знает, что сегодня вечером ей снова придётся прижимать к себе плачущую от бессилия женщину…

Не перегори, не перегори только! Громче говори о том, что тебе больно! Все, что есть внутри, миру подари! Не перегори!

      Всё происходит именно так, как думала Лина. За одним маленьким исключением. Она думала, что они проведут вечер вдвоём, выпьют вина и продолжат, как обычно, без лишних слов и глаз… Но, случается иначе: Луна устраивает забастовку и не хочет ехать к отцу. А значит, вечер обещает быть сложным…       Однако все её опасения уходят на второй план, когда, войдя в комнату, медиум обнаруживает дочь на руках у корельской ведьмы. Луна прижимается к Ангелине и внимательно слушает рассказ о друидах. Когда Лину замечают в проёме, ребёнок тянет: «Мааам, ну чего так долго? Ты всё пропустила»… И у женщины не остаётся ни единого сомнения. Она точно знает, пока рядом любимые девочки, она будет следовать завету старой соседки: «Живы будем — хуй помрём!» Им ещё гореть и гореть! А перегорает пусть кто-нибудь другой…