спасибо

Звук хлопка двери эхом раздаётся по квартире. Канаде осторожно разувается, одной рукой прижимая учебники и папки к груди. В доме семьи Асахина она не в первый раз, да и старшая из семейства даже хорошо к ней относится — но девушка всё равно боязливо выглядывает из прихожей. В гостиной, как и на кухне, никого не обнаруживается — из чего можно сделать вывод, что мамы Мафую дома сейчас нет. Где-то на подкорке сознания Йоисаки ликует, что Мафую сможет быть собой наедине с ней — было бы неудобно, если бы та постоянно шугалась, боясь, что мама потревожит её, или вообще нацепила на себя идеальную маску. Потому что Мафую больше идёт без нее. И не то, чтобы ей "шла" безэмоциональность и потерянность в себе — совсем нет. Но она делает, хоть и маленькие, но шаги к восстановлению, и это, несомненно, радует. Канаде тепло улыбается собственным мыслям. Мафую заставляли улыбнуться несколько последних песен найткордов, написанных, соответственно, Канаде. И видеть её настоящую улыбку — это правда то, ради чего стоит продолжать двигаться дальше. Но самое сокровенное, это, пожалуй, её улыбка, адресованная самой Канаде, а не её песням. Композиторша негромко стучит в дверь комнаты подруги, всё ещё не совсем удобно прижимая к себе книги. Ответа не следует, на что она хмурится, стуча ещё раз — вдруг не услышала? Но ничего не происходит, и девушка решается не очень вежливо заглянуть внутрь без разрешения, полагая, что Мафую, может быть, в наушниках, и... Мафую лежит на кровати, прижимая ладонь ко лбу, и она выглядит настолько плохо, что возникает вопрос, в сознании ли она вообще. ...не слышит стука. Канаде быстро выкладывает учебники на идеально чистый — кто бы сомневался — рабочий стол, и на цыпочках подходит к девушке, на случай, если та спит. Она медленно убирает ладонь Мафую с её же лба, прикладывая к нему свою собственную и поражаясь тому, насколько он горячий. Хозяйничать в доме семьи не очень хочется — некультурно, всё-таки, хоть и состояние Мафую сейчас важнее. Да и запутаться в этих нескончаемых шкафчиках можно на раз два, но... Канаде мысленно извиняется перед родителями Мафую, плетясь в ванную, где у всех нормальных людей хранится аптечка. Аптечка обнаруживается на своём законном месте, и Йоисаки, быстренько вытащив что-то от температуры и обезбол на всякий пожарный, идёт обратно в комнату Мафую. Заболеть-то она когда умудрилась? Неудивительно, если это какое-нибудь переутомление, потому что девушка в последнее время засиживалась то в найткорде, то за учебой все дольше. И нет, Канаде не видит тех же симптомов за собой, конечно нет. Вообще, у Мафую наверняка неслабый иммунитет, в отличии от некоторых — и неудивительно, она ведь питается не одной заварной лапшой с чаем — так что странно, что она слегла с температурой. Как неожиданно и неприятно. Тем более, погода сейчас не располагает к заболеваниям — а Канаде знает, что говорит, её слабое тело бы слегло при первой возможности! Когда девушка снова заходит в комнату, Мафую уже открыла глаза, но продолжает лежать неподвижно, кажется, задумавшись — наверное, её разбудило копошение в доме. — Я тебя разбудила? — Канаде выкладывает найденные лекарства на стол, негромко разговаривая с подругой, дабы её голова не разболелась ещё больше. — Нет... Нет, просто что-то жарко. — Асахина, вернувшись в реальность, откидывает от себя одеяло, приподнимаясь на локтях, — А ты... что тут делаешь? — голос хрипит, и это явно нехороший признак. — Мы договаривались вместе позаниматься, но ты выглядишь неважно, так что лежи-лежи, — Канаде бурчит скорее себе под нос, чем разговаривает с собеседницей, — Сейчас выпьешь лекарство и станет легче. — Не надо, — Мафую резко становится серьёзнее, выпрямившись и свесив с кровати ноги, — Не надо обо мне заботиться. — Что-то щелкает в неочухавшейся голове, и её лицо будто смягчается — неясно, зачем, они обе знают, что это притворство — Мне жаль, что я доставила неудобства. Позанимаемся в другой раз, ладно? Давай я провожу тебя. Её голос сквозит холодом, и она словно даже не пытается скрыть это — знает, что Канаде в этом плане не проведешь. Но ещё кто сейчас сможет позаботиться о ней? — Не нужно строить из себя героя, Мафую, тебе ведь плохо, — Девушка внимательно вчитывается в инструкцию на упаковке лекарства, дабы случайно не сделать что-то не так, — Сейчас примешь таблетки от температуры и ляжешь спать, ты устала, наверное... — Нет, со мной всё в порядке, — Асахина и сама в это не верит, просто привычка ограждать даже близких людей от своих проблем настолько сильно въелась в подсознание, что мысль избавиться от неё даже звучит невозможно — только если вырывать с корнями, как коренной зуб — а это не та вещь, которую хочешь сделать на досуге. Канаде смиренно вздыхает, откладывая пузырёк с таблетками и присаживаясь на край кровати рядом с подругой. — Я же вижу, что это не так, — как можно мягче начинает она, — Я не попрошу тебя ни о чём, кроме принятия таблеток, ладно? Ты ведь сама не сделаешь этого. Мафую забирается на кровать с ногами, складывая их в коленях и прижимая к себе. Она делает так, когда уходит в свои мысли — Канаде терпеливо продолжает сидеть рядышком, как бы намекая, что плечо, в которое можно поплакать, всегда тут — даже если она понимает, что для Асахины это за пределами возможного. У Мафую всю сознательную жизнь были проблемы с высказыванием проблем — а последние годы и подавно. Впускать посторонних в свои проблемы? Увольте! Пусть сейчас девочки из кружка только и делают, что твердят ей, мол, они всегда рядом и готовы выслушать — это всё равно слишком сложно для человека, привыкшего переживать всё в одиночку. — Ладно, — сдаётся Асахина, — Ладно? — недоверчиво переспрашивает Канаде, ведя бровью, — Давай своё лекарство, — у Мафую явно закончились силы препираться, но то, что она в принципе доверяет это дело подруге, тепло отзывается где-то под рёбрами. Мафую сложно выражать эмоции, Мафую потеряла саму себя и тонет в своих переживаниях — но она знает, что к ней всегда протянута рука помощи — хоть сама Мафую и руководствуется принципом "Спасение утопающих — дело рук самих утопающих". Правда в одиночку она уже не справляется. Канаде с максимально серьёзным видом поднимается, подавая подруге таблетку и стакан воды. Та со вздохом выпивает лекарство, откидываясь на подушки. — Посиди со мной, — Канаде удивлённо вскидывает брови, уже открыв рот, чтобы ответить, но Асахина продолжает, — у меня бессонница, я не усну одна. — шёпотом, будто надеется, что её не услышат. Йоисаки тепло улыбается, щурясь глазами, потому что такое — показатель высшего уровеня доверия Мафую. Той самой Мафую, которая не подпускает к себе людей в принципе. — Конечно, — девушка отвечает также шёпотом, боясь спугнуть, — конечно, я останусь. Спи, Мафую. Композиторша садится на край кровати, находя под одеялом руку подруги и тихонько сжимая её, безмолвно выражая этим всю поддержку мира. Та переплетает их пальцы — и этим всё сказано. Им обоим трудно даются слова, разговоры, в частности о своих проблемах — и все их чувства в жестах. В переплетённых руках и невесомых поглаживаниях тыльной стороны ладони пальцем. В лёгком сжатии плеча в знак поддержки. В несмелых объятиях и взъерошивании волос. Канаде аккуратно отодвигает чёлку Мафую, хаотично упавшую на лоб, проверяя его температуру. Таблетки начали действовать, кажется — кожа уже не такая разгоряченная. Канаде тихонько наклоняется над девушкой, почти целомудренно целуя ту в лоб, вкладывая в этот несмелый жест всю заботу, что она может дать сейчас. — Спи спокойно. — на грани слышимости, и это не заученная дежурная фраза — нечто большее. Завтра их ждёт новый день, новая порция самокопания и проблем, но сейчас, в этом самом моменте — им спокойно. Так, как не было, пожалуй, никогда. Йоисаки вскоре засыпает крепким сном, упав головой на грудь Мафую, так и не почувствовав тёплую руку, зарывшуюся в волосы и так и не услышав тихого "Спасибо", значущего так много.