Маинький

Ночная кухня в этом огромнейшем доме заставляла просиживать все выходные именно в ней. В любое время суток там можно было встретить Лизу, которую ничуть не смущал этот проходной двор из девушек, ходивших вокруг да около холодильника и столешниц. Движуха вроде как и нравилась, ибо она не касалась благополучия Андрющенко, но всё же ей иногда тоже приходилось терпеть невыносимое поведение некоторых персон из школы Пацанок. Ярким примером может послужить великая троица из Кристины, Насти и Платка, которые вечно подстебывали Индиго в надежде задеть или спровоцировать на конфликт. Забавно, что заядлым провокатором на каверзные поступки была всеми обожаемая Мишель. Но если говорить по честному, то Лизе было абсолютно наплевать на подобные выходки. Стадное чувство, не более. Сейчас она была зациклена на проекте и самопомощи ради восстановления внутреннего «я», которое зарылось куда-то глубоко пока, что не желая открываться. В проходе вычерчивалась фигура девушки, при взгляде на которую у Лизы возникали более менее положительные чувства - Вилки. Своей улыбкой она озарила целое помещение и немного нервно подбегая к Лизе присела рядом, слабо ударяя по столу. Вероятно, она была чему-то очень рада, ведь глаза и её улыбка выдавали неподдельное счастье. —Лиза-а-а, маинькая ты моя! - растягивая подолгу интирижку, Вилка пыталась произносить имя девушки тише, ведь на дворе позднее время, но счастливый и громкий тон её явно перебивал. - Короче, куратор сказала, что тебя обратно к нам поселят. Ну типа не совсем туда, где ты была, а со мной в комнате, прикинь. - Интонация и голос Вилки были немного приглушенные, и речь тоже была с кучей слов-паразитов. И даже при всём этом Лиза по-особенному понимала её и находила это даже милым, что до безумия смущало её. —Вилка, ну перестань. - От смущения сводило скулы, ведь Андрющенко улыбалась во все тридцать два зуба. ... Единственным Лизиным спасением от столь «буйного» общества до содружества с Виолеттой, первое время была Идея, которая стала лучиком надежды существования на этом проекте. Пока Андрющенко, по абсолютно дурацким обстоятельствам была изолирована от всех на третьем этаже, эта добряшка частенько приходила к ней и общалась, узнавая о её самочувствии. И правда - ангелочек. К сожалению хорошее кончается, ведь вскоре Идею выперли за ворота школы, выгоняя из проекта. И не то, чтобы это ударило по одиночеству Лизы, это просто было очень обидным решением со стороны преподавателей, ведь все здесь заслуживают поддержки и места в проекте, как и сотни несчастных девушек из глубинок России. Впрочем, заглянем в прошлое. Общалась она не только с Идеей, но и более менее у них сошлось с Виолеттой, которую все любили называть Вилкой. В период изоляции туда интереса ради заходила и она, чтобы Лиза совсем не свихнулась в одиночестве, но Индиго воспринимала в течение жизни - одиночество, как данное, поэтому она и не особо нуждалась в чей-то компании. Был даже момент, когда во время драки Лизы с толпой обозленных пацанок, Вилка закрыла своим телом бедную Андрющенко, которая была явно не в силах противостоять такому количеству участниц драки. В момент они просто перестали, ибо Малышенко, которую большая часть девочек любили, не хотелось бить. После этого случая, как ни странно, у двух девушек более менее пошло общение. Особенно в вечер, после всей этой бойни. Красные и затекшие колени немного подрагивали от переизбытка страха и адреналина, который до сих пор очень шумно отдавался частым сердцебиением и дрожью в руках. Ватка осторожно водила по ссадинам на светлой коже, заставляя выпускать из легких рваные вздохи от прикосновений. Малышенко упорно обрабатывала раны одноклассницы, забивая на свои ушибы, ведь больше всего досталось тут Андрющенко. Оттягивая назад привычный Лизин спортивный топ, Виолетта практически закончила обрабатывать спину, уже заклеивая ссадинки пластырями. Встав с покрасневших колен, девушка наконец-то выдохнула. Да, ей было больно, но самым главным сейчас было помочь Лизе, которая сидела, не подавая никаких эмоций помимо шипения от боли. —Ну, что ты, маинький, - Вилка нежно и смазанно коснулась губами уголка брови Индиго, отстраняясь с легкой улыбкой. Юморное, но в тоже время ласковое обращение должно было смягчить и подбодрить грустную мордашку, - не грусти, они тоже хуево поступили. —Маинький... - Нежный и немного отчужденный, непонимающий шёпот последовал от не такой уж и поникшей мордашки. Лицо Индиго сейчас было крайне смущенным и глупым, но ей это так нравилось, ведь никто ещё не делал по отношению к ней подобных действий...