на волне безумства

про кавеха никогда нельзя было сказать, что он – человек постоянства. он всегда считал, что жизнь может украсить хаос и только. однако его мировоззрение никогда не распространялось на работу, потому что все, за что брался кавех, соответствовало изначальному плану и на мелкие погрешности этот лис лишь скалился и загадочно пожимал плечами: не свернул здание в калач вместо обещанной башни, и бог с ним. все остальное же случалось как-то само. кавех не всегда жил с мыслью, чтобы идти нога в ногу с разрушением. он просто учился взаимодействовать с окружающим его безумием и решил, что лечь спиной на упругую волну безумства – самый выгодный вариант в его случае. с той поры он даже не старался с нее слезть да и нужды не было. до поры до времени, как говорится. потому что перспектива оставаться в долгах, словно в шелках, его не радовала. хотя бы потому, что ни сумеру, ни порт-ормос никак не подходили для бедной жизни. его диплом помогал, конечно, но он никогда с ним не получил бы ту сумму денег, что обеспечит ему беззаботную жизнь в один миг. кавех и думать не хотел о непотребствах, которые ему со злобными оскалами советовали завистливые сокурсники, нынешние коллеги. кавех никогда бы так не опустился. хотя… все опять же зависело от ситуации, и кавех был бы трижды не прав, если бы стал загадывать на будущее, и ему оставалось только равнодушно отворачиваться от злобных лиц, скрывая хитрый блеск в глазах. однажды судьба улыбнулась ему и свела с одним из исследователей академии. максимально неприветливая личность, но у кавеха не было права выбирать тогда. поэтому ему лишь оставалось скрепя сердце согласился, молясь, чтобы его недовольство не спугнуло этот самый “подарок” судьбы. мириться, конечно, кавех не собирался. видят архонты, у него не было ни одной причины, почему он должен терпеть холод господина аль-хайтама, когда единая жилплощадь каждый день заставляла кавеха говорить ему "доброе утро" и "добрый вечер" и получать в ответ либо тишину, либо раздраженный косой взгляд. но кавех не был идиотом. он не собирался как-либо напирать или заявлять права в своей хищной манере, нет. но он просто не мог оставить все так, как есть, потому что каждый незаинтересованный и пустой взгляд аль-хайтама больно бил по самолюбию, так бережно лелеемому кавехом. что-что, а недооценивать себя кавех не даст. даже если ему это не надо, ему необходимо, чтобы аль-хайтам перестал держать его за жалкую зверушку в его доме, которую надо лишь иногда кормить. кавех не стал препятствовать своему инстинктивному желанию заставить заметить себя, а каждый безразличный взгляд аль-хайтама подливал масло в разгорающийся огонь. собственно, ему это удалось сделать. мелкие шалости и хитрости долго не могли вывести аль-хайтама на чистую воду, но кавех лисом ходил вокруг да около, с упорством осла маринуя исследователя, пока тот не сдался. к сожалению, катализатором удачной осады крепости "аль-хайтам" стал не сам кавех (где-то в душе он был рад этому, потому что его сбережений ещё не хватало на собственное жилье в сумеру), а какой-то злостный недоброжелатель, которому кавех в тайне был благодарен. кавех с лёгкой дрожью вспоминал тот вечер. аль-хайтам выскочил из банной в чем мать родила, разъяренный как як. на бедрах на последнем издыхании болталось белое полотенце, а волосы… кавех пораженно вздохнул, проглотив веселое хрюканье. волосы аль-хайтама вздыбились и напоминали диско шар: они переливались с яркого перламутра на сверкающий ирис, а когда тот заметил кавеха, пораженно замершего на кухне с кружкой крепкого чая, резко изменил свой цвет волос на черный и в секунду подлетел к нему, с глухим ударом прижимая за лацканы пиджака к стене. кавех сдавленно охнул, а взгляд непроизвольно упал на грудь аль-хайтама. боже, там конечно было, что поразглядывать. кавех предполагал, что аль-хайтам имеет спортивное телосложение (его жалкая рабочая майка, – кавех даже не знал, как этот ужас назвать, – но по крайней мере, она не скрывала его бицепс и трицепс), но конституция его тела оказалась более рельефной. глаза кавеха в панике метались от искаженного яростью лица к крепкому торсу, от которого непроизвольно во рту начинала собираться слюна. – ну, – выплюнул аль-хайтам, – добился своего? – не знаю, о чем ты говоришь, – кавех скривил губы в ухмылке, но он представлял, как жалко выглядит со стороны. – ты все это время пытался меня вывести из себя, – аль-хайтам говорил отрывисто, ни на секунду не отрывая своего взгляда от лица кавеха. тот ощущал себя мышью в руках гения-злодея, размышляющего, чем накачать подопытную. – о, так ты заметил, – кавех хихикнул, но тут же испуганно захлопнул рот, когда аль-хайтам ещё больше нахмурился, всем своим видом источая угрозу, – но, поверь мне, это не моих рук дело. аль-хайтам некоторое время просто смотрел на него снизу вверх, все ещё удерживая на весу, заставляя цеплять носками пол в поиске хоть какой-то поддержки. его взгляд не выражал ничего кроме бурных размышлений, и кавеху оставалось только ждать, когда до него дойдет. в голове предательски метнулась мысль, что он будет совсем не против, если аль-хайтам прижмёт его сильнее, а сам почти наляжет на него сверху, но тут же себя осадил, потому что такой аль-хайтам кроме угрозы ничего нести не мог. вскоре его будто отпустило. он просто разжал кулаки с тяжёлым вздохом отстраняясь, а его волосы приняли темно-синий оттенок. – чертов акшака, – чужая ладонь инстиктивно сжалась в кулак, – со своим песком. он резко поднял свой взгляд на кавеха и, увидев немой вопрос, ответил: – "случайно" обронил свою пыль рядом со мной, а при контакте с водой она вступила в реакцию и дала, – аль-хайтам скривился и махнул рукой у своей головы, – такой эффект, – он отвернулся от кавеха, – подонок. кавеху, честно говоря, плевать. его внимание было только на полотенце, которое сползло до критической точки, открывая вид на венерины ямки и две уходящие вниз ровные мышцы. он сглотнул вязкую слюну и участливо промычал. аль-хайтам бросил на него удивленно-раздраженный взгляд, но не стал задерживаться и исчез за дверями своих покоев. кавех с неожиданной ясностью понял, в какую лужу он влип по самые уши. кавех думал об этом, пока выливал свою бурду из чая в раковину, пока шел в банную, чтобы сначала тупым взглядом уставиться на себя в зеркале, а через время сжимать пах в руке в ванной, вспоминая чужое тело и чистый яростный взгляд. где-то в этот момент кавех понял, что план идёт под откос, но адская машина была уже заведена и ему оставалось только ждать. внезапное увлечение соседом было одним из бедствий в жизни кавеха, но он успешно его игнорировал, стараясь занять себя поиском подработок. как назло, каждый раз, когда сделка была готова заключиться, ее кто-нибудь обязательно срывал, а в череде событий напомнить о ней снова он не мог и, к сожалению, уходил в печальный цикл, заключением которого извечно оставалось лишь ожидание нового крупного проекта. кавех честно старался не наглеть, но иногда складывалось ощущение, что аль-хайтаму реально было плевать, что он за кого-то платил: он один раз вскользь спросил про планы, но кавех был уверен, что это было из вежливости и сухой обязанности, потому что вопрос более не поднимался. в целом они сумели войти в жизни друг друга. точнее, кавех приложил все усилия, чтобы аль-хайтам перестал полностью игнорировать его существование в доме. он чаще начал здороваться, иногда ему удавалось развести его на веселую пикировку, конец которой был почти всегда предрешён: каким-то образом аль-хайтам заманивал его в ловушку из его же слов и выходил всегда сухим, оставляя кавеха от возмущения хватать воздух ртом и судорожно придумывать ответ. иногда удача была на стороне кавеха и заканчивал очередной спор он, заставляя аль-хайтама закатывать глаза (но с лёгкой, совсем лёгкой улыбкой на губах, – кавех не мог этого не подметить!) но вопрос денег висел над кавехом дамокловым мечом. он взялся за один крупный проект в надежде, что он выгорит, с опаской обходя место обитания зловещей негоциантки. но даже несмотря на это, на руках у него все еще были гроши, а аль-хайтам будто только сейчас это заметил и как-то одним вечером за очередной партией в шахматы обронил: – что у тебя по проектам? кавех повел плечом, сосредоточенно разглядывая доску перед ним, потому что отдать победу развалившемуся аль-хайтаму он не мог. в руке он лениво крутил бокал с вином, но вопрос заставил его напрячься. – работаем, – пожал плечами кавех, бросив на аль-хайтама настороженный взгляд. тот выглядел уж совсем разморенным в пышном кресле с дорогой изумрудной обивкой. кавех с трудом отвел глаза от него, заставляя усерднее думать над тем, как поставить шах и мат в два хода, а не о просвечивающей маечке на аль-хайтаме. – проблемы? – в целом, нет, – аль-хайтам сделал аккуратный глоток вина и сдвинул фигуру. кавех, честно говоря, не горел желанием обсуждать эту тему, и то, что аль-хайтам затронул ее, его конкретно раздражало. – вспомнилось. кавех с трудом сдержал лицо, не давая скрипучему страху вылезти наружу. он снова поднял глаза на аль-хайтама, который с едва различимой ухмылкой разглядывал его. глаза подернула смутная пленка, руки расслабленно расположились на мягкий подлокотниках, а ноги были широко расставлены. аль-хайтам из себя представлял победителя, всем своим видом он показывал, что держал тут власть. кавех вместе с трепетом ощутил и накатившее раздражение, потому что черта с два он собирается мириться с этим. к сожалению, эта партия была за аль-хайтамом. кавех так и не смог справиться с неожиданно яркими эмоциями и в итоге пропустил, когда его король оказался загнан в угол. кавех не хотел видеть триумф на чужом лице, раздражение неприятно клокотало в груди при любой мысли, поэтому он только невесело хмыкнул и откинулся на спинку своего кресла, осознавая, насколько он был сейчас напряжен. – что ж, – аль-хайтам отставил от себя пустой бокал и встал, незаметно потягиваясь. мышцы лениво перекатились под кожей, а глаза неожиданно сверкнули хитрым блеском. кавех как привороженный смотрел на него, – тогда я пойду. а ты подумай. и словно назло прошел непозволительно близко к кавеху, опустив ладонь прямо у чужой макушки на спинку кресла. кавеха пробрала дрожь, но он пустил все свою силу воли, чтобы не сдивнуться с места и сохранить на лице бесстрастную маску. в нос ударил запах чужого парфюма, и кавех судорожно вздохнул. он ощутил бесконечное облегчение, когда аль-хайтам скрылся, и позволил себе небрежно опустить бокал на столик и скатиться по креслу вниз безвольной субстанцией. что, черт возьми, только что было? кавех слабо понимал, что ему предстоит пережить дальше. единственное, что он уяснил – аль-хайтам ждал от него компенсации. он не трогал его продолжительное время, позволяя искать работу, и кавех был действительно благодарен, но сегодняшний вопрос ударил его под дых. очень некрасиво. кавех поморщился как от зубной боли, потому что решение этой проблемы он пока не видел. денег, ожидаемо, у него нет. из всего своего арсенала он мог похвастаться только мерзким характером и миловидной внешностью. кавех закусил губу, смотря на шахматную доску так, будто от пристального взгляда она сейчас выдаст ответы на все его вопросы. некстати он вспомнил чужие злые шепотки о том, что за все свои долги он будет оплачивать телом. кавех устало потер лицо руками, потому что эта мысль не вызывала в нем должного отвращения. да, быть шлюхой он никогда не собирался, потому что он не мог представить той ситуации, что заставила бы его сделать это. но всегда существует одно чертово “но” и здесь это был аль-хайтам. чертовски сексуальный аль-хайтам, против тела которого кавех не мог найти в себе ни одного аргумента против. от этого он стал чувствовать себя еще хуже, но в итоге воспрял духом, наконец найдя для себя оправдание: безумные поступки всегда его вдохновляли, поэтому он сейчас – архитектор одного из главных зданий сумеру без гроша в кармане в доме мужчины, которому никак не мог отплатить. от собственных рассуждений он истерично хихикнул. до чего его довела жизнь, вы только посмотрите. но для себя он точно решил, что отплатить аль-хайтаму он обязан. и неважно, что большую выгоду он видел для себя любимого.

***

план был сшит белыми нитками. он был одновременно прост как репа, и невозможен с этической точки зрения. желания кавеха могли не совпадать с желаниями самого аль-хайтама, но кавех слишком уж живо представил их секс, чтобы отступать. он не видел ни одной причины, чтобы лишить себя возможности провести руками по рельефному торсу, ощутить трепет от чужой силы и в целом провести хорошо время. у него не было никаких сомнений, что как партнер аль-хайтам будет прекрасен, а кавех слишком любил себя, чтобы отказываться. кавеха целый день потряхивало от предвкушения. он с восхищением думал, до чего доводит его наглость. такую легкость и тяжесть в теле он не ощущал уже давно; время за чертежами текло будто сквозь пальцы, потому что кавех не был бы успешным, если бы не умел свое воодушевление направлять в нужные русла. он довольно быстро покончил с работой на сегодня, поэтому даже успел заскочить в любимый винный магазинчик. кавех пытался вспомнить, когда он в последний раз занимался сексом с кем-нибудь, но в голову лез только глупый и грубый перепихон с одногруппником еще когда он был учеником академии. они тогда на радостях решили выпить, а за поступки пьяного себя кавех не мог отвечать. он совсем немного помнил с того вечера, но это было даже хорошо, потому что он был уверен, что секс с аль-хайтамом затмит его. он не допускал даже мысли, что аль-хайтам откажет ему. поэтому с каменной уверенностью он подошел к их дому (ну, почти) и подергал ручку. дверь была очевидно заперта, но кавех это делал больше для успокоения, чтобы удостовериться, что аль-хайтама дома еще нет и у него есть время подготовиться. кавех ощутил неприятный холодок, когда он не нащупал ключей в кармане, отведенном именно под них. он судорожно сглотнул и хлопнул себя по другим карманам, но ничего, напоминающего ключи, там не было. кавех заозирался, – вдруг они незаметно упали и сейчас сверкают на вечернем солнце, – но ничего не сверкало. у него упало сердце от нахлынувшего понимания; ноги подкосились и кавех неуклюже рухнул на порожек. он нервно закусил кончик пальца, пытаясь собраться с мыслями. редкие прохожие бросали на него удивленные взгляды, но проходили мимо, за что кавех был бы им благодарен, если бы замечал что-то помимо своей паники. кавех судорожно пытался вспомнить, где мог оставить их, но в голову ничего не лезло. картины идеального вечера медленно рушились, перед глазами мелькали мини апокалипсисы. он грустно взглянул на бутылку вина в руке, на пыльную дорожку, ведущую к главной дороге. в конце концов он попытался одной из шпилек из своих волос поковыряться в замке, но особого успеха это не принесло, только шпильку погнул. ну, идти ему особенно некуда было, поэтому если он не хотел ночевать на улице, то придется ждать, когда вернется аль-хайтам. ему очень этого не хотелось хотя бы из соображений собственной гордости, но та и так была уже пошатана. он и не заметил как откупорил бутылку и сделал первый глоток вина. а затем второй, третий. крепкий напиток привычной терпкостью лег на язык и скатился внутрь, согревая продрогшее печалью тело. для пущей драмы кавех бы еще и слезу пустил, но это план на крайний случай. аль-хайтам был не удивлен, когда заметил сгорбившуюся фигуру у себя на пороге. он предполагал, что это когда-нибудь случится, но облегчать ситуацию во всяком случае не собирался. губы растянулись в усмешке, когда кавех наконец поднял свою голову и заметил приближение аль-хайтама. его глаза в удивлении округлились, а рот смешно раскрылся. но потом он будто собрался и вскочил, опасно покачнувшись. аль-хайтам не смог подавить внезапный порыв и подскочил к нему, схватив за локоть. – долго ждешь меня? – да, – капризно поморщился кавех, с возмущением глядя на него, – где ты шатался так долго? – представляешь, деньги зарабатывал, – аль-хайтам деланно удивился, с удовлетворением замечая, как кавех смутился. он потупил взгляд, шаркнув ножкой. – к слову о деньгах… аль-хайтам не успел удивиться поведению кавеха, когда тот неожиданно прижался к нему губами, навалившись всем телом. аль-хайтам подавился воздухом и не сразу среагировал на происходящее, продолжив стоять истуканом, не отпуская локоть кавеха. когда же до него начало доходить происходящее, он запустил руку в чужие волосы (на что получил такой довольный полустон, что даже слегка смутился) и с силой оттянул их назад, заставляя кавеха отпрянуть с тихим шипением. – ты что творишь? – взгляд аль-хайтама случайно упал вниз на то, что крепко сжимал в руке кавех. он с изумленным смешком заметил, что тот успел вылакать полбутылки и наверно от этого его так сильно повело. – ты не в себе. – все со мной в порядке, – злобно рыкнул кавех, вырывая руку из захвата, чтобы схватить аль-хайтама посередине его майки и притянуть к себе, а затем снова прижаться губами к его, – возможно, мне нечем платить, – неразборчиво пробормотал кавех прямо в рот аль-хайтаму. – что? – тот даже не дает ему слова вставить больше, распаляясь сильнее, но аль-хайтама это не устраивает: – ну, прекрати же. кавех выглядел слишком недовольным, что его прервали, и аль-хайтам поспешил продолжить: – что ты сказал про платить? – что слышал, – буркнул себе под нос кавех и, совсем не скрываясь, скривился, – мне ни аванса, ни зарплаты еще не выплатили. – и? – не то чтобы аль-хайтам не понял суть, но смотреть, как лицо кавеха меняет цвет с яркого румянца до болезненной бледности и наоборот было крайне забавно. тот даже приличия ради замялся перед ответом и отвел глаза, будто действительно было стыдно говорить. – я думаю, что я достаточно равноценен море, – кавех приосанился, вздергивая нос кверху. – то есть, ты сейчас продаешь себя? – зависит от того, будешь ты брать или нет, – этот чудак даже позволил себе нахально оскалиться прямо в лицо аль-хайтаму. последний же чувствовал себя так, будто на него вылили ушат ледяной воды, потому что будь аль-хайтам благочестивым гражданином, к тому же без пяти минут мудрец, он бы обязательно отправил кавеха отсыпаться, потому что в трезвом рассудке тот бы такого никогда не сказал. но с другой стороны, негоже отказываться от того, что судьба несет тебе прямо в руки, тем более кавех был недурен собой и… что-то видимо у аль-хайтама было на лице, потому что кавех самодовольно усмехнулся и тут же прижался обратно, прокусывая чужую губу до крови. аль-хайтам больше не стал пытаться выяснить, что нашло на его соседа и почему он решил расплатиться таким образом, но останавливать он не собирался. кавех будто почувствовал, что сопротивления больше не будет, и целовал его теперь мягче и без угрозы выгрызть губы, но так же настойчиво. рука, что держала майку в кулаке, расслабилась, и чужие пальцы совсем беззастенчиво начали исследовать тело напротив, мягкими касаниями очерчивая каждую мышцу. из второй же руки выскользнула бутылка, с тихим стуком падая на траву, но тем было все равно на это, поэтому кавех, не отвлекаясь, просто положил ладонь аль-хайтаму на шею, притягивая к себе. навалившегося кавеха приходилось держать практически на весу, поэтому аль-хайтам убрал руку с макушки и подхватил архитектора под бедра, заставляя его обвить торс ногами. с глухим звуком он прижал его к двери, вырывая из кавеха неровный полу-вздох полу-стон, тут же припадая к губам, выцеловывая-выгрызая новые звуки. кавех совсем потерял остатки терпения и совсем несдержанно терся о чужой пах, сжимая в ладонях чужую грудь и спину. – в дом, – слабо выдохнул кавех в перерыве между поцелуями. аль-хайтам отрывисто кивнул и выудил откуда-то связку ключей. повозившись с замком, они наконец-то попали внутрь. пыл немного спал, но напряжение осталось. кавех смотрел на него голодным волком; бурую радужку затопил черный зрачок. он прижимался так крепко, что ощущался жар его тела, нетерпеливого и взведенного, словно тетива перед выстрелом. в бедро недвусмысленно тыкался чужой член, а на ухо громко сопели. аль-хайтам тяжело вздохнул, с трудом проглотив вязкую слюну. кавех видимо не собирался снова долго ждать, пока он настроится, и без лишних слов потянул его в гостиную. не делая лишних движений, кавех опрокинул его на диван, занимающий половину комнаты, и залез на него сверху, но дальше лезть не стал. его грудь тяжело вздымалась, а темный взгляд бегал по лицу напротив, а потом сощурился и приник к чужой шее, вгрызаясь и посасывая в тонкую кожу. – архонты! – от внезапной боли аль-хайтама выгнуло, но тяжелое тело сверху не дало этого сделать. кавех наоборот стал усерднее только пятнать шею, широкими движениями языка зализывая ранки. – можно просто кавех, – грудной смех вибрацией отозвался где-то в основании шеи, а потом кавех снова прижался в поцелуе, нетерпеливо елозя бедрами, игриво покусывал и оттягивал чужую нижнюю губу. аль-хайтам в поиске поддержки уцепился руками за ягодицы кавеха, сжимая их в ладонях. кавех изумленно промычал в поцелуй и махнул бедрами сильнее, чувствительно проезжаясь по паху, заставив аль-хайтама ахнуть от неожиданности. тот сразу воспользовался возможностью: юркий язык тут же оказался на месте, проходясь по кромке зубов. кавех думал, что наконец-то попал на седьмое небо, на котором только он и горячее тело аль-хайтама, так искренне отзывающееся на каждое прикосновение. – надо раздеться, – кавеху было больно отрываться от распухших губ, но все же привстал, чтобы помочь аль-хайтаму стянуть с себя одежду и раздеться самому. через несколько мгновений они сидели друг напротив друга совсем нагие. – как давно я хотел этого, – хищно облизнулся кавех и приник к груди аль-хайтама, губами обхватывая горошину одного соска и начиная ее посасывать, а в пальцах перекатывал другой. аль-хайтам задушенно начал хватать ртом воздух, одной рукой привлекая голову кавеха ближе, а в другой мнет и оттягивает ягодицу, не сдерживается и звонко прикладывается ладонью. кавех стонет вокруг его соска и больно прикусывает, тут же зализывая, и спускается ниже, принимаясь широкими мазками вылизывать пресс, оставляя мокрые поцелуи на коже. – больше, – стонет аль-хайтам и шипит от очередного укуса. кавех поднимает на него совсем шалые глаза, как будто тот совсем ничего уже не осознает. под ладонью аль-хайтама волосы растрепались еще больше, а подбородок блестел от слюны. аль-хайтам с тихим рыком утянул его в новый глубокий поцелуй, но кавех быстро отстранился, чтобы поудобнее усесться в ногах. аль-хайтам громко и несдержанно вздохнул, когда чужая рука обхватила его член, и вслед за ней головку легко поцеловали. аль-хайтам пораженно опустил глаза вниз и затаил дыхание: кавех совершенно ничего не стесняясь медленно надрачивал ему одновременно с этим водя губами по всему стволу, внимательно следя за чужой реакцией. кавех ощущал, как чужой член все сильнее твердеет, видел, как начинает извиваться в его руках аль-хайтам, беспрерывно что-то шепча. на удивление, несмотря на крупную фигуру, аль-хайтам был очень даже гибок. кавех с искренним восторгом наблюдал, как чужие ноги изящно вытягиваются и ступни цепляются за бедра. – какой же ты красивый, – он с пошлым хлюпом вобрал головку в рот и втянул щеки, отслеживая реакцию, которая никогда не заставляла себя ждать, – такой нетерпеливый. кавех мог долго продолжать мучать аль-хайтама, наблюдать, как тот в его руках рассыпается, но собственное желание уже начинает доставлять неудобства. поэтому ему приходится отвлечься; он свешивается с дивана, чтобы достать из его одежды маленький тюбик смазки. аль-хайтам все это время внимательно наблюдал за ним, выравнивая собственное дыхание, но не переставая мелко подрагивать от желания. его глаза смешно округлились, когда кавех снова навис над ним и с громким хлюпающим звуком выдавил себе на пальцы смазку. кавех на такую реакцию только усмехнулся и выгнулся навстречу чужим рукам, заводя свою со смазкой назад. губы непроизвольно сложились в правильную “О”, когда холодные пальцы коснулись сжатого колечка мышц. аль-хайтам жадно впитывал всю палитру эмоций, что испытывал кавех, пока растягивал себя: он то скрипнет зубами, сильно зажмурившись, то заскулит и подмахнет бедрами навстречу пальцам. аль-хайтам только лишь придерживал чужое тело в руках, аккуратно сминая твердые мышцы. – давай, – выдыхает кавех, приподнимаясь над чужими бедрами и направляя головку в отверстие, с тихим скулежом опускаясь вниз. аль-хайтам громко выдыхает сквозь зубы и еле сдерживает себя от того, чтобы просто не надавить на чужие бедра. – ахуенно, – сглатывает кавех, и аль-хайтам рвано кивает, а когда архитектор приходит в себя и начинает двигаться, не заставляет себя ждать. – как же узко, – его словам вторит надрывное подвывание, когда от неожиданного толчка кавех подскакивает и с громким хлюпом встречается бедрами с чужими. на лбу кавеха выступила капелька пота, и аль-хайтам ее слизывает, прижимается губами в неряшливом поцелуе над глазом и начинает двигаться резче. не ощущая сопротивления, аль-хайтам берет контроль и помогает кавеху насаживаться сильнее. – виден опыт, давно таким промышляешь? – шепчет аль-хайтам ему на ухо и особенно глубоко входит. кавех срывается на вскрик и громко стонет, ведет задницей из стороны в сторону и мстительно кусает плечо. – ты бы узнал первый, – нахал умудряется скалиться даже скача на члене и тут же целует его. – рад слышать, – с тихим рычанием аль-хайтам срывается на безудержные толчки, берет чужой член в руку и в такт надрачивает ему, ловит чужой крик в губы и не сдерживается сам. первым не выдерживает кавех: в один момент его тело вздрогнуло в сладкой судороге, а мышцы внутри начали сокращаться, что в итоге толкнуло к краю и аль-хайтама. если бы их спросили, что они сейчас чувствуют, то вряд ли услышали бы ответ. кавех с трудом осознавал, что сейчас произошло; мерное покачивание груди под ним убаюкивало и вставать совершенно не хотелось да и никто не был против. было настолько лень, что даже с члена он слез только тогда, когда аль-хайтам заворчал и приподнялся вместе с ним. они долго рассматривали друг друга. кавеха, честно говоря, все совершенно устраивало: он, считай, избавился от камня на душе и заодно отлично провел время. аль-хайтам сидел сначала с бесстрастным лицом, но потом он тяжело вздохнул и откинулся на спинку дивана. кавех только хмыкнул и привалился рядом, шаловливо прикусив кожу чуть выше соска. – в этом и состоял весь твой хитрый план? – аль-хайтам недовольно дернулся и легко щелкнул кавеха по носу, на что тот сморщился и чихнул. – мы оба в плюсе, – пожал плечами кавех. – еще бы ты не в угоду себе что-то делал, – закатил глаза аль-хайтам, – так ты действительно хотел расплатиться со мной сексом? откуда вообще такая уверенность в собственной привлекательности? этот лис даже не смутился, будто готовился к этому вопросу всю жизнь. он хитро сверкнул глазами и ткнул пальцем ему в щеку, ввинчивая. – я никогда не сомневаюсь в себе, – он одернул руку после легкого шлепка по ней, но тут же положил ее на спинку дивана, – запомни. – безумец, – раздраженно вздохнул аль-хайтам, но кавех услышал улыбку в его голосе и расслабился, когда чужая голова улеглась у него на руке. – есть такое, – загадочно произнес кавех и прикрыл глаза.