Изуродованные сознания

Это был обычный вечер.По небу лениво плыли тёмного окраса облака, заслоняя собой переливающееся жёлто-розовый небосвод.Холодный воздух сопровождался не сильным ветром, разве что травинки и верхушки елей слегка колыхались. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤДеревянный дом всё так же стоял.Внешне он никак не стал краше, да и зачем кому-то его так улучшать? Кроме светильника тут никого нет, не считая конкурсантов его шоу. Это единственное его развлечение.Но их положение не давало им видеть ведущего, что уж говорить о его окружении.Да и какая им до этого разница? Никто не сильно-то и хотел поддерживать с ним общение, если это не касалось ответов на их вопросы. Это одиночество сводило с ума. Шоу было чем-то вроде лучом света в этой непроглядной тьме, глотком воздуха во время удушья.Эйри, как он себя называл, свято верил в невинность игры. Он действительно предполагал, даже больше, он действительно думал, что это будет весело. Так или иначе, ему нравилось вести конкурс, быть в качестве ведущего. Но он не чувствовал себя живым. Ему всё ещё не хватало живого общения, заботы от кого-то. Ему льстили добрые слова участников по поводу облаков, которых он самостоятельно сделал. Как и в общем-то планету, на которой находились эти самые участники. У него ушло и продолжает уходить много времени, что бы усовершенствовать своё творение. Это единственное, о чём он заботился. Когда тут думать о отеплении своей хижины, например. ㅤНо ему всё ещё не хватает живого общения. Хотя уже скорее не хватало. Один из его выбывших участников прямо перед ним. Он с презрением и немым гневом отводит взгляд от фонаря. Это был рюкзак. Обычный зелёный рюкзак. Он отличался от остальных лишь тем, что был более близок с ведущим. Не дальше вытянутой руки. Рюкзак не желал осматривать ведущего. Эту безобразную правую часть лица, потёртое стекло. Они здесь одни. Компьютер, в котором поисковик был выбран в качестве участника, утоплён. Записки с цифрами были так же в воде. Единственная связь с внешним миром потеряна.Они отрезаны от общества.В этом Рюкзак был схож с ненавистным ведущим.Но первый старался отгонять эти мысли от себя. Его кончики пальцев сами прикасались к стеклу. Не желая верить в происходящее, рюкзак прислонился к лицу лампы. Этот поцелуй не был страстным, не был горячим. Это было холодным и мерзким прикосновением языка к языку. Обоим перестало хватать воздух и они отпрянули друг от друга. Стыдясь своих действий, Рюкзак не мог смотреть в глаза ведущему. Он продолжил проводить пальцы по стеклу. Эйри держал его за локоть, словно боясь, что тот остановится.Фонарь неумело отвечал на поцелуй. Он уже находился скорее в лежачем положени, чем сидел.Рюкзак поглаживал стекло спотевшей ладонью. Со стороны это бы смотрелось ужасно нелепо. Но это не помешало Рюкзаку повалить фонарь, от чего второй больно ударился головой о не застеленную соломой твёрдое бревно. Лицо оставалось таким же спокойным. Усталые глаза то-ли глубоко всматривались в Лиама, то-ли смотрели куда-то сквозь. Руки уже держали бёрдра, поднимая. Всё как в тумане. Стоны боли где-то отзывались в отдалённом закаулке разума. Весь покрытый потом, Рюкзак тяжело дышал. Ноги лежащего судорожно дёргались, словно в припадке. Прирывистое дыхание то и дело останавливалось и на мгновения возобнавлялось обычное. От этой картины Рюкзаку стало мерзко. Мерзко понимать, что он это делает, что Эйри позволил допустить это. Но он получал немного удовольствия. Всё это время он чувствовал себя так ужасно, находился в стрессе. Всё время думал как всех спасти и всем помочь. Разве он не заслужил немного расслабиться? Он может почувствовать что-то приятное, хоть и таким грязным методом.