mon amour interdit

      Шумный город медленно погружается во тьму. Натали, даже несмотря на болезнь, привычно заглядывает в комнату Адриана, чтобы пожелать ему спокойной ночи. Он, уже в постели, улыбается и кивает, гасит свет: нужно выспаться, ведь завтра рано вставать. Натали, удостоверившись, что все в порядке, уходит к себе.       Через несколько минут Кот Нуар, необычно серьезный и сосредоточенный, стоит на крыше, облокотившись на перила, и задумчиво смотрит на соседний дом.       Пекарня, конечно, уже закрыта, но в комнате Маринетт еще горит свет. Сквозь закрытые жалюзи виден силуэт девушки, склонившейся над письменным столом. Силуэт еле видный, нечеткий — но Кот Нуар приходит сюда и не за тем, чтобы подглядывать в окна.       Впрочем, он и сам не знает зачем. Просто однажды вечером в груди у него поселилась какая-то невероятная тоска и сидеть в четырех стенах он не смог: тянуло наружу, на воздух, на свободу. Ноги сами принесли его сюда — и теперь не проходило ни дня, когда он бы не перевоплощался в Кота и не сбегал.       Была какая-то ирония в том, что маска героя со временем превратилась из подарка судьбы в его личное проклятье. Еще несколько месяцев назад она была для него настоящим спасением, ведь в роли Кота Нуара он наконец мог быть собой, истинным собой, личностью, которая всю жизнь жалась где-то внутри, боясь показать нос наружу. Адриану полагалось быть идеальным. И мало кто удосуживался копнуть глубже и взглянуть, что скрывается за этой идеальностью.       Адриану казалось, что у Маринетт получилось. Но…       «Ты была влюблена в Адриана Агреста?».       «Да, была».       Как получилось, что ее любовь не дождалась его? Как могла Маринетт сдаться и полюбить взамен вечно флиртующего, красующегося Кота Нуара, супергероя, а не человека?       Как мог Адриан быть таким слепым?       Сквозь перчатки чувствуется холод перил, и он понимает, что неосознанно сжал их слишком сильно. Он выдыхает и ослабляет хватку. Ветер жжет мокрые от злых слез глаза.       В своей комнате Маринетт зевает и закрывает тетрадь; она честно выучила все, что могла. Усталый взгляд по привычке останавливается на доске, которая раньше пестрела бесчисленными фотографиями Адриана. Какое-то время назад все их — кроме одной, ютящейся в углу, которую выбросить не поднялась рука — заменило такое же количество снимков с Котом Нуаром.       Маринетт улыбается через силу, через силу же отводит взгляд и встает из-за стола.       Адриан видит, как в ее комнате гаснет свет, и уже собирается уходить, как вдруг на балконе открывается люк и появляется Маринетт в одной пижаме, заставляя Кота замереть на месте.       Девушка вдыхает прохладный ночной воздух и прикрывает глаза; а, когда вновь открывает и оглядывается, заметно вздрагивает при виде нежданного наблюдателя. Тот и не пытается прятаться, а наоборот, машет ей рукой и растягивает губы в своей обычной кошачьей улыбке. Маринетт нерешительно улыбается в ответ и жестом подзывает его к себе.       — Привет. — Кот приземляется в паре шагов от нее и подмигивает. — Эта прекрасная ночь стала еще прекрасней, когда появилась ты.       Кото-шутка выходит вялой, но Маринетт все равно тихо смеется.       — Привет, Кот Нуар.       Наверняка она замечает и его неловкость, и погрустневший вид, но ничего не говорит — и он отвечает ей тем же. Должно быть, они выглядят глупо, просто стоя вот так друг напротив друга и глядя друг другу в глаза. Адриану вдруг очень хочется рассказать, что в обычной жизни у него глаза тоже зеленые (забавное совпадение, правда ведь?), что в пекарню родителей Маринетт он ходит чаще, чем в коллеж, только чтобы спросить про нее; что живет он совсем недалеко — ей необязательно знать где именно, просто он отчаянно хочет быть к ней капельку ближе, чем это возможно.       Адриану очень хочется наплевать на данное самому себе обещание и поцеловать Маринетт. Обнять ее крепко-крепко и поклясться, что все будет хорошо.       — Ты дрожишь, — говорит он вместо этого, отмирая сам и своим голосом будто выводя из забытья девушку, которая тут же обхватывает себя руками.       — Я… закаляюсь, — врет она, но под осуждающим взглядом Кота виновато сжимается, бросает: «Не уходи, пожалуйста» — и бросается к лестнице. У Адриана совести не хватает уйти, хотя стоило бы, а через несколько секунд Маринетт вновь оказывается на балконе уже в толстовке.       В окрестных домах окна темнеют одно за другим, а они еще долго стоят плечом к плечу, глядя вдаль и не нарушая молчания, желая сказать друг другу очень и очень многое и слишком хорошо понимая друг друга без слов.