Expecto Patronum

Время переваливало за четвёртый час ночи, и Чуя знал, что если его поймают, то отработок он не оберётся, но гриффиндорец, не смотря на вероятное наказание, не прекращал попытки создать телесного патронуса в Выручай-комнате, но раз за разом из палочки выходил серебряный туман, не образуя при этом какую-либо узнаваемую форму. Накахара устал, но продолжал выкрикивать заклинание, не беспокоясь о том, что кто-то может его услышать: маловероятно, конечно, да и не до этого ему сейчас. Но вдруг комната распахнулась, впуская ещё одного человека, так что гриффиндорец отвлёкся и с удивлением уставился на нежданного гостя. — Федя? Ты чего не спишь? Тем, кто вошёл в разгар тренировки, был Фёдор Достоевский — слизеринец, семикурсник, как и Чуя, и по совместительству его лучший друг. Ещё будучи на третьем году обучения их поставили в пару на занятии по зельеварению, и Накахара, мало что смыслящий в зельях, был благодарен Достоевскому за то, что тот руководил процессом. После они продолжили проводить время друг с другом, попутно подтягивая по некоторым предметам: гриффиндорец помогал Фёдору с ЗОТИ и трансфигурацией, а тот — с таким ненавистным Чуе зельеварением и астрономией. Поэтому сейчас слизеринцу было больно видеть столь замученного друга. — Сколько ты здесь торчишь? — Спросил он, подходя ближе. Накара взглянул на огромные часы, висевшие на стене. — Почти три часа. — Он пожал плечами. — Как ты узнал, что я здесь? — Не знаю. Мне не спалось, поэтому я встал и пошёл, пока рядом со мной не открылась стена. Наверное, я просто чувствовал, что ты тоже не спишь. Достоевский замолчал, а Чуя в это время ещё раз произнёс заклинание. — Чуя, ты же знаешь, что мало кто может вызвать телесного патронуса, и если у тебя не получается, то это нормально? — Слизеринец фыркнул. — Это значит, что я недостаточно силён, и я буду тренироваться до тех пор, пока у меня не получится. — Накахара выпустил ещё одно заклинание. — У тебя редкий Рунеспур, который говорит о том, насколько ты сильный волшебник. — Чуя вздохнул и пробормотал, — я просто хочу тебе соответствовать. Фёдор на минуту задумался, а потом поманил гриффиндорца к себе ближе, и тот послушно подошёл. — За какое воспоминание ты цепляешься, чтобы вызвать патронус? — Спросил Достоевский и неторопливо обошёл Накахару, встав у того за спиной. Чуя, кажется, покраснел. — Я вспоминаю… — Он откашлялся. — Я вспоминаю, как в детский дом пришло письмо о зачислении меня в Хогвартс. — Значит, оно недостаточно счастливое. Подумай о чём-то другом. Гриффиндорец зажмурился и вспомнил, как они с Федей прогуливали урок прорицания, сидя под деревом и читая друг другу стихи. — Экспекто Патронум. — В который раз произносит он. Серебристый свет из палочки распространился дальше, чем до этого. — Уже лучше. — Накахара не видел, но почувствовал, как Фёдор улыбнулся. Последовало новое воспоминание: они сидят поздно вечером на астрономической башне, и слизеринец рассказывает Чуе о звёздах и созвездиях, обнимая того за плечи, чтобы не замёрз. — Экспекто Патронум. Полоса тумана пролетела по комнате, выписывая петли, но испарилась. — Хорошо. О чём ты стал вспоминать, Чуя? — Достоевский наклонился к чужому уху. — О нас. Гриффиндорец не знал, прошептал ли он это на грани слышимости, или просто произнёс в мыслях, но он был услышан, и Фёдор развернул его к себе лицом. Он коснулся чужого лица ладонью, провёл большим пальцем по щеке, заправил выбившуюся рыжую прядь за ухо и прижался губами к губам. Чуя поначалу застыл от удивления, но вскоре охотно ответил на поцелуй, запуская пальцы в тёмные волосы. — Попробуй сейчас. — Произнёс слизеринец с улыбкой, отрываясь от Накахары. Ему потребовалась минута, чтобы унять дрожь в теле, подавить в себе желание разреветься при осознании случившегося и чётко произнести заклинание. — Экспекто Патронум. И к потолку взмыл серебряный дракон — не слишком большой, но ловкий и грациозный, навернул несколько кругов вокруг комнаты и рассыпался искрами. Чуя устало вздохнул и облокотился спиной на Достоевского, а тот обвил руками чужую талию. — Теперь спать? — Ласково поинтересовался Фёдор. — Угу. — Тебя проводить? — Угу. Уже у спален Гриффиндора Чуя потянулся за ещё одним поцелуем, а потом, пожелав спокойного утра, побрёл спать. Начиналось воскресенье, а это значит, что можно выспаться, и, может, позвать Федю в Хогсмид, возможно даже на свидание.