Да или

За свои двадцать два года Чуя никогда не ходил на свидания вслепую, но так получилось, что Рюноскэ, его друг и сосед по квартире, уже устал слушать нытьё своего товарища об одиночестве вперемешку с «я сильный и независимый, и мне нахер никто не нужен» (©Чуя Накахара, 3:12, после того, как посмотрел истории своих одногруппников), поэтому сам организовал его встречу со своим бывшим одноклассником-хоть-и-раздолбаем-но-человеком-хорошим. За свои двадцать два года Чуя никогда не ходил на свидания вслепую, но прямо сейчас он стоит у шкафа, перерывая всё содержимое и сетуя на то, что не подготовился раньше (хотя какое раньше, если Рю только два часа назад оповестил его о том, что у него вообще-то на сегодня назначена встреча), в поисках одежды, которая «не прямо нарядная, но нарядная», в то время, как Рюноскэ-я-тут-вообще-то-твою-личную-жизнь-налаживаю, сидит с ногами на его, Накахары, кровати, и критикует абсолютно всё, на что в конечном итоге Чуя психует и надевает обычную белую рубашку с пиджаком поверх, брызгается своим «Томом Фордом», вызывает такси и уже находу накидывает на себя белое пальто. За свои двадцать два года Чуя никогда не ходил на свидания вслепую, и всё, что он знает о человеке, с которым сегодня встречается, это то, что его зовут Осаму Дазай, и что он одного возраста с Чуей, ни хоть немного о его внешности (Чуе что, заходить в кафе и подходить к каждому с вопросом, не Дазай ли он?), ни-че-го. Может Акутагава умолчал обо всём для того, чтобы Накахара не испугался и не убежал раньше времени? И вот Чуя толкает дверь вполне себе уютного кафе и озирается по сторонам в поисках одиноко сидящего молодого человека, но никого не находит: в помещении не так много народу, а если кто-то и есть, то исключительно парочки. Но вдруг где-то позади открывается входная дверь с характерным бряканьем колокольчика, и в кафе вваливается запыхавшееся лохматое нечто с букетом в руках, и, не расчитав скорость и троекторию, врезается в спину всё ещё стоящего на входе Чуи так, что последний чуть не летит носом вперёд. Но ничего непопровимого (например, следов крови на белой рубашке и таком же белом пальто) не случается потому, что Накахару одной рукой перехватывают поперёк груди и ставят обратно на пол и разворачивают. — Чу-я! — с отдышкой произносит «нечто». — Я опоздал? Извини! Накахара замечает, что на них пялятся все посетители, и хмурится ещё больше. — Дазай? Тот радостно закивал. Чуя наконец рассмотрел своего собеседника: вышеупомянутые лохматые кудри, глупая (но, если не тая, очаровательная) улыбка на лице, бесформенный пуховик, рваные джинсы, кеды (в январе!) и вполне себе приличный букет белых роз. — Может уже присядем? — Накахара окинул помещение взглядом в поиске свободного столика. — Вот туда, например. — Он указал на место почти в самом углу кафе и пошёл в его сторону. Осаму молча последовал за ним. Дазай, как самый настоящий джентльмен, помог Чуе снять пальто и протянул букет. Сделав заказ они всё-таки решили узнать друг о друге чуть больше, чем имена. — Я учусь на третьем курсе лингвистического, в общем-то редко выхожу куда-либо, в основном сижу за конспектами и домашкой, общаюсь только с Рюноскэ, — терпит мои закидоны только Рюноскэ, — мысленно поправляет сам себя Чуя, — у отца свой бизнес, а мама работает преподавателем французского. А ещё я хочу нормальных серьёзных отношений потому, что устал быть один. — Последнее предложение Накахара выпалил так быстро и неловко, но маленький Акутагава, поселившийся у него в голове, всё равно зааплодировал. Дазай снова лучезарно улыбнулся. — Учусь на экономиста, так же на третьем курсе, но вообще не помню, когда в последний раз ходил на пары. А ещё я люблю кататься на скейте, но сейчас зима, поэтому катаюсь я только дома. Больше-то и нечего сказать. — Осаму наклонился к Чуе и понизил голос до заговорческого шёпота. — Скажи, мой милый Чуя, а ты целуешься на первом свидании? Накахара отшатнулся, а потом фыркнул. — Ты сначала подарил мне белые розы, а теперь задаёшь подобные вопросы. — Стараюсь быть непредсказуемым. — Дазай пожал плечами. — А ты так и не ответил на мой вопрос. Чуя задумался. Они чертовски разные: отношение к учёбе, внешний вид, даже цель этой глупой встречи, но что он теряет от того, что скажет «да»? — Проводишь меня до дома? Здесь недалеко. Когда они вышли на улицу, было уже темно, и шёл снег. Накахара, кутаясь сильнее в пальто и пытаясь отогреть замёрзшие даже в перчатках руки так, чтобы не уронить цветы, уже не казался таким утончённым, а когда Осаму обмотал вокруг его шеи свой шарф так, что Чуя в нём почти утонул, вообще стал похож на какого-то воробушка. Дазай забрал у него букет, взял за одну из окоченевших ладоней, переплёл пальцы и засунул к себе в карман. Да, так намного теплее. Уже у подъезда Осаму повторил свой вопрос. — Так ты целуешься на первом свидании? Чуя высвободил свою ладонь, размотал шарф и тяжело вздохнул, но не успел он что-либо ответить, как Дазай продолжил. — А если я пообещаю, что у нас будет второе свидание. И третье. Сколько захочешь, Чуя. Накахара сделал шаг вперёд, накинул шарф на шею Осаму, притянул к себе и мягко коснулся губами его губ. — Только если мы завтра же купим тебе нормальные ботинки, и ты пообещаешь, что больше никогда не будешь ходить в кедах зимой. — Обещаю. — Кивнул Дазай и утянул Чую в ещё один поцелуй.