Несущие пламя. Том l

Встреча прошла на ура. С одной стороны, этого ответа следовало ожидать. Но, вероятно, позор это настоящий– целая куча людей (к ним присоединились даже караванщики) не могут попасть по одному. Фальк и Мясник спрятались в траву, еле ноги унесли. Но убийца Донберта наконец отмщён: Альбрих берётся за свой старый добрый тесак (и как он только на ногах стоять мог) и срубает ему голову с плеч. Голова поднялась на высоту здорового бугая и упала на траву. С лучниками судьба распорядилась также, а затем был убит и зеленоголовый. Били его несчадно. Последний удар нанёс Рейнхардт. Больше всех пострадал Альбрих, ему сломали конечности, и боевой дух тоже оказался сломлен. В таком то состоянии, он повстречался с самой смертью. Ребята подошли к лежащему Линхарду Льстецу. Кольца его кольчуги сверкали красным, глаза закатил, всё выпустил из рук. Видать, коса того отморозка, как оказалось, это был клевец, пробил его броню. Душа покинула Линхарда. Заучка вспоминал ещё сегодня утром смеящегося Донберта, глядя на его тело с валяющимися шлангами с живота наружу. Донберта и Линхарда Льстеца похоронили в одной братской могиле, со всеми наёмническими почестями, а караван двинулся дальше. Клевец уцелел, и теперь нужно будет решить кому его отдать. Магнусу, получившему сотрясение мозга, перевязали голову прямо за глаза, его за плечо несёт к повозке Рамберт, и сам прихрамывающий. Мясник, сам еле соображающий, не знал, было ли дело в низкой оплате, угрозах, походах, брани, чёрствой еде, бессонных ночах, но Донберт Заучка явно становился всё более и более несчастлив, пока окончательно не разочаровался в жизни наёмника. –"Не понимаю, на что жаловаться?"– пытающийся казаться таким-же улыбчивым говорит Свейн. –"Как корабль назовёшь— так и поплывёт. Если не сейчас, то позже!" Донберт выбрал иную дорогу вместо Отряда. По крайней мере, у него хватило смелости самому сказать Мяснику, что решил уйти– хотя, если подумать, это, скорее, было сделано для того, чтобы самому же получить оставшееся жалованье. Из-за чего в казне окончательно ничего не осталось. Донберт Заучка покидает Отряд. Ночью Магнус тоже пропал, сбежал. –"И как он только, вор эдакой, доковылять до дому смог?" До Штейнвелера оставалось всего ничего. Хоть близилась ночь, все уже давно спали, таверны закрылись, придётся спать на ближайшем стоге сена как погорельцу, оставшихся членов Отряда принимали как героев. Казалось, будто единственные, кто из горожан не спали, это те, кто принимал этот самый товар, что люди уже сто раз прокляли. Но, как оказалось, вместе с принимателями не спали ещё и священнослужители, что были готовы дать крышу над головой и подлататься: на всю эту деревушку в лесной глуши виднелись одни только горящие окна церкви. Всех нуждавшихся, кроме Свейна, который, будучи спрятавшимся в кустах как трус, не смел уже ничего говорить, и Фалька: они, как главные виновники всего случившегося, сами ушли спать на уличных лавочках. Это было то время, когда они вспомнили какова она– жизнь без денег, и забыли о желании попить пенного. Пламя чуть не угасло.