Проклятие

Каменные плиты кругом. Потрескались от времени. Раскрошились местами. Кристально чистая водная гладь отражает потрёпанное временем-убийцей одеяние и лицо с глазами-изумрудами погасшими. Изумруды эти повидали многое. Пожалуй, даже слишком многое. Война Архонтов — удар под дых — выбила из его уставших рук копьё, заставила подкоситься колени, упасть, преклонить голову. На ней же он встретил своего истинного господина. На ней же познакомился со своей первой и единственной любовью. На ней же второго потерял. А после, спустя века, когда господин из божества обратился смертным, отрёкшись от бремени вечной жизни, когда останки прошлого почти погасли, когда небо перестало лить горькие слёзы... Нашёл свою любовь снова. Узнал сразу, почувствовал, как верное и спокойное всегда сердце пропустило удар-другой, как дыхание прервалось резко. Вода потекла по его щекам. Руки потянулись вперёд, вновь с оглушительным звоном выронив несчастное копьё. Он задыхался. Бледная луна светила, вспарывая его старые-старые шрамы, спрятанные за слоями одежд. Мертвенно-холодные пальцы лежали на щеках, безуспешно вытирая-размазывая влагу. Было холодно. А потом пришлось умереть. Трижды. Первый — в Ваншу. Когда пришло письмо. Короткое, на три слова. Написанное тяжёлой дрожащей рукой незнакомым почерком. "Что-то произошло. Приходи". Второй — на Драконьем Хребте, куда направила его девушка, трясущаяся беспрерывно. Густой кроваво-золотой туман, витающий среди ледяных лабиринтов, пахнущий смертью, ядом. Кожа потрескавшаяся, серая, истинно безжизненная. Выцветшие глаза, почти прозрачные, стеклянные. Третий — вместе с ним. Под блеск лживых созвездий, под молчаливую песнь рушащихся судеб, под снежными завалами. На рассвете. С тех пор он ненавидит рассветы. Но именно на рассвете приходит всегда в пещеры, где растаявшие века назад льды обратились водой, где на камнях высечено на древнем языке имя.