Сириус, что надеется когда-нибудь вновь стать твоим

— Если вы не откроетесь мне, я просто не смогу вам помочь. Не думаю, что вы сможете помочь гею волшебнику. — Но я с вами откровенен. — Тогда расскажите подробнее, что случилось с вашем другом. — Автокатастрофа. — И что вы чувствуете сейчас? — Скорбь, но я давно это пережил, сменил круг общения, у меня всё отлично. Зазубренные ночью слова отскакивали как орешки от Римуса. — Давайте мы продолжим на следующем сеансе. Мерлин, когда это закончиться. Точнее, Господи, когда это закончится, — мысленно поправил себя Римус. Почему для обычной работёнке в Лондоне, нужно пройти психолога, Римус задавался этим вопросом каждую ночь на протяжении недели. Теперь Римус жил жизнью обычного магла. Он чаще всего думал, что так было бы лучше. Чтобы сова перепутала адрес и он никогда бы не получил письма, никогда бы не искал как дурак платформу 9¾, никогда бы не встречал его. Выйдя на улицу, Римус понял, что ему всё-таки иногда не хватает согревающих чар. Идти до дома было недалеко, хотя едва он смог бы назвать это домом. Квартирка на окраине Лондона, куда он приходил чаще всего просто спать. Каждодневный ночлег. Да, так лучше. Дом — вещь, которая обретается один раз и навсегда. И Римус обрёл его, но домом для него являлось не место, а люди. Он помнил, как на 7 курсе думал, что его дом Хогвартс и боялся конца учёбы, но ничего не изменилось, потому что семья заключалась в каждом из них. Иронично, сейчас его дом на кладбище. Римус и не понял, как оказался в квартире и уже смотрел в холодильник. В дверь позвонили, и Римус начинал ненавидеть звонки и нежданных гостей абсолютно в равной пропорции. На пороге стоял Роби, его коллега по работе. Он любезно пригласил его в дом, но настроение его заметно ухудшилось. — Что будешь? Чай, кофе, пиво? — Я не пью, мне кажется здоровый образ жизни в наше время очень важен и… Римус его уже не слышал, он бы никогда не отказался, а скорее всего притащил ещё ящик пива. Не сказать, что Римус и Роби встречались, но всё шло к этому. Римус испытывал подобие жалости к Роби, и иногда ему хотелось отвлечься, поэтому ещё и не выгнал Роби со своей квартиры. — Так чай или кофе? — Я же говорю, Римус, кофе тоже очень вредно, оно разрушает… Господи, как Римуса раздражала эта болтовня. Он пил настолько крепкий кофе, что у тебя бы подскочило давление от одного глотка. Мерзкий голос всегда сравнивал Роби с ним. Другой же говорил, что если его что-то не устраивает, то он может сходить на кладбище, к человеку, который был правильнее. У которого, даже могилы нет. Поэтому Римус затыкал оба голоса, по крайней мере старался. — Я понял. Римус поставил чайник нагреваться, он хотел пиво, но не хотел его пить при Роби. Он бы не выдержал ещё одну такую же речь. Он почувствовал как сзади подошёл Роби и дотронулся до его руки. Прикосновение не почувствовалось никак. Вообще. А Римус знал, какими они бывают. Он чувствовал так много, когда к нему прикасался он. Он часто слышал про рутину, которая заглатывает всех, и люди перестают испытывать те эмоции, что были в начале отношений. Но Римусу всегда было мало, каждое прикосновение отдавало эмоциями: страстью, грустью, злобой, любовью. Не ощущать ничего было же хуже всего. — Можно я тебя поцелую? Мерлин… Господи, это всё было так фальшиво. Волосы Римуса уже покрывались сединой, а у него спрашивали разрешения, чтобы поцеловать. Нет, он бы никогда не спросил, тот бы уже притянул его и усадил на этот стол. Но это был не он. Тот человек умер даже не год назад, а 16 лет назад. Тогда Римус последний раз видел его. Поэтому Люпин не сдавался, он пытался продолжать жить. Римус кивнул и сам потянулся к его губам. Никак, это было буквально никак. Будто они просто соприкоснулись кожа с кожей, и Римус от этого чувствовал себя ещё неудобнее. Он знал, как должно быть, когда будто разряд проноситься по всему телу, его мозг заплывает, обычно после таких поцелуев Римус не мог отдышаться. Но сейчас он чувствовал себя противно. Он хотел доказать хотя бы самому себе, что может жить дальше, но всё было не то. И он начинал раздражаться сильнее. — Давай сходим вечером в одно место, оно тут недалеко… — Я вечером не могу. Психолог задала упражнение, надо посидеть, подумать, — чистой воды ложь. — Ладно, может быть в другой день? — Роби, мне кажется лучше никогда. — Что? — Роби выглядел весьма растеряно. — Мне кажется никому не будет лучше от этих отношений, я думаю ничего не получается, посмотри, я даже не могу сходить с тобой в кино… — Это ресторан, — перебил его Роби, как будто это правда имело значение. Кажется он получал удовольствие, исправляя других и потешая своё эго. — Плевать, правда. Ты достоин лучшего, так что уходи, пожалуйста с квартиры пьющего и курящего человека, я уверен там тебя ждёт намного достойнее вариант чем я, — Римус выпроводил его с квартиры, ему было жаль его, но это всё было слишком глупо. Раздался ещё один звонок, и Римус решил, что снимет к чёрту эту кнопку. Он думал, что возможно вернулся Роби, но человек на пороге его удивил намного больше. Там стояла Молли. — Привет? — приветствие Римуса больше походило на вопрос. — Привет, дорогой. Можно мне пройти, я много времени не затрачу, — волнение в её голосе читалось довольно явно. Римус пропустил её, пригласил на кухню, и предложил ей чай или кофе. Пиво не очень подойдёт для этой встречи, с усмешкой подумал он. — Как твои дела? — спросила Молли без капли интереса. — Ну вот живу понемногу, обустроил квартиру, работу тоже нашёл. — Да, квартира неплохая, как я успела заметить, я рада, — прошло некоторое время, прежде, чем Молли продолжила говорить. — Вообщем, я не хочу лезть не в своё дело, но когда я убиралась в штаб-квартире, то в вещах Сириуса нашла письмо, адресованное тебе, я его не в коем случае не открывала. Я долго не знала стоит ли напоминать тебе, ты вроде бы только отошёл, но думаю для тебя это будет ценно. Вот оно, это имя, Сириус, он старался избегать его, слишком горько, слишком больно и далёко чувствовалось это имя. Его будто резали ножом, каждый раз. Молли положила это письмо на середину стола, Римус так не проронил ни слова. — Я оставлю тебя одного, дорогой, извини, что потревожила. Римус сидел в оцепенении, пока не услышал как захлопнулась входная дверь. Первым порывом было сжечь письмо, притвориться, будто ничего не было, отмотать всё назад. Но Римус не смог бы дальше жить, не узнав содержания письма, если это можно было назвать жизнью. Он открыл письмо и взглянул на дату, он помнил этот день, слишком чётко. Римусу надоело это беганье друг от друга, они взрослые люди, надо просто поговорить и всё решить. После возвращения Сириуса, он не знал кто они друг для друга, 12 лет он питал ненависть к Сириусу, но чувствовал вину за то, что продолжал любить предателя, хотя он и зарыл это чувство так глубоко, какая-то часть всегда продолжала любить Сириуса. Но он не виновен, живёт с ним под одной крышей. Они разговаривают о Гарри, о плане, о Дамблдоре, но ни слова про прошлое, ни слова про них, будто они совсем другие люди. Хотя так оно на самом деле и было. Другие и чужие. Пока все были на заданиях, Сириус сидел в штаб-квартире в целях безопасности. Римус тоже остался, они были первый раз совсем одни на Площади Гриммо. Они обедали, перекидываясь парой слов о новом задании Грюма. — Знаешь, я хотел всё-таки поговорить…о нашем прошлом. — Ах да, эта глупая молодость, хорошее было время. Римус больше не заговорил с ним об этом, ни после, никогда. Римус продолжил читать письмо, нашедшее его спустя год. Лунатик, если мне ещё можно так называть тебя. Я глупый трус, который не может сказать тебе этого в глаза. Мерлин, Лунатик, я так виноват. Я хотел подойти к тебе, сказать то же самое, но я самый настоящий трус, недостойный тебя. Какая к чёрту глупая молодость, это такая дурь. Я люблю тебя, Лунатик. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Каждый день своей никчёмной жизни, с тех пор как я тебя встретил, я любил тебя. Эти 12 лет, что я пробыл в Азкабане, каждое полнолуние, я выл на луну, не представляя как тебе плохо, но зная, что ты меня не простишь за всё. Но все 12 лет, я вспоминал о тебе, только это давало мне силы жить дальше. Я бы отдал всё, чтобы прожить жизнь с тобой, я бы просидел ещё 12 лет, ради пары мгновений с тобой. И мне без разницы, молоды мы, или наши волосы уже покрыты сединой, я люблю тебя, и это никогда ничего не изменит. И вот я вновь и вновь делаю ошибки, всю жизнь я только и делаю ошибки. Но я знаю точно, что единственное, что не было ошибкой в моей жизни, это любовь к тебе. Сириус, что надеется когда-нибудь вновь стать твоим. Дочитав письмо, Римус ощутил поток горячих слёз на лице. Он осознал, что никогда не будет жить по-прежнему, жить дальше. У него не получиться укрыться в магловском Лондоне. Это не его жизнь. Он примет скорбь и боль, и будет жить, если не ради себя, то ради своих друзей, что отдали жизни в попытке остановить Воландеморта. Он сделает так, чтобы их смерти были ненапрасными. Он будет жить, пока в его сердце звучит фраза: «Я люблю тебя, Лунатик».