Изранена душа.

      Я увидел, как она вновь вышла от очередного человека, с которым была близкой и которому предоставила свою помощь. Её душа вновь истекала. Но она выглядела счастливой. — «Как ты?» — «Все отлично. Я помогла. Я смогла. Но пришлось уйти. Видимо, со мной что-то не так», — натянута улыбка за которой сколько боли. Она ещё не нашла того, кто бы помог ей. И не поняла, что это «что-то не так» с людьми. Они привыкли пользоваться ей в свою выгоду. Они изливали свои проблемы ей в душу, получали поддержку и с лёгкостью уходили прочь. Потом возвращались. Когда им было нужно. Они видели улыбку. Но не видели, что за ней. Её душа была яснее солнца. Она была чище и глубже, чем воды Байкала. Но рубцы, криво наклеены пластыри, свежая и застывшая кровь украшали её почти на каждом сантиметре. Ранимая, принимала все слишком близко. Её убивали мысли о чужих проблемах, которые она воспринимала как свои. Ведь давно забыла что такое — думать о себе. Она наивно надеялась, что действительно нужна им. Но они пользовались. Она тянула к ним руку помощи, они же хватались за неё и, в свою очередь, тянули её на себя, вниз, чтобы потом опереться и вылезти наверх, оставляя её там. Только ранили ещё больше. Когда-то ей сказали: «Ты мне совсем не помогаешь. Я ожидала большего.». И это было ошибкой. Она улыбнулась. «Извини». И ушла. Когда-то ей сказали: «Это все, что ты можешь мне сказать? Мне это не помогает. Ты делаешь только хуже.». И это было ошибкой. Она улыбнулась. «Извини». И ушла. Я посмотрел ей в след. Глубокая и свежая рана растянулась на левой груди. Она истекала кровью, капала на пол оставляя тянущиеся след, украшала запястья и ладони рук, которые пытались остановить её… С того момента я долго её не видел. Прошел год. Или пару лет. Или же месяц. И она появилась. Я не видел её души. Она была закрыта. Я не мог проникнуть внутрь. Вдруг люди кинулись к ней. Они начали тянуть её каждый на себя. Они кричали ей свои проблемы, которые казались важными только для них. Они умоляли остановиться, послушать и помочь найти выход. Ведь каждый привык брать из неё то, что ему нужно. И она остановилась. Она обвела их взглядом. И сказала. «Все будет хорошо.». Всего лишь одну строчку…строчку, которую ей повторяли люди, делая вид, что тоже «пытаются помочь». И она пошла дальше. Толпа ошарашенных людей потянулась за ней. Она изменилась. Почему она не садится рядом с ними? Почему не слушает их? Почему не раздет советы и поддержку? Почему не тянется всем сердцем, как это было раньше? Почему? Их мучили эти вопросы, они шли за ней жажда узнать причину. И узнали. На мгновение она пропала из поля зрения. А потом появилась. Рядом с ней сидел другой человек. Они жались друг к другу закрыв глаза, их души искрились, они отражали яркий нежно голубой свет от которого жмурилися те, у кого было черно внутри. Её раны рядом с этим человеком начали затягиваться прямо на глазах. Вместо рубцов оставались шрамы, пластыря стали ровными и аккуратными, крови уже не было. Но рана на левой груди осталась рваным шрамом. Рядом с этим человеком, она излечилась. Она смогла «залатать» свою душу, затянуть все, что сделали ей до этого. Она изменилась. Она увидела, что такое «нужен», а что такое «использовать». Две души закружились сливаясь в одно. В одно целое освещая всех, кто стоял внизу. Она изменилась. Она нашла того, кто помог ей.