Утешь меня, утешь

Прозрачные струйки воды стучали об кафель тихими звуками, что эхом раздались в подсознании Адриана. Нежное утро. Вчерашние происшествия казались сказкой, которую он не был в силах принять. Сказка с суровыми окончаниями, вперемешку с запутанностями в своих же чувствах. Кажется, он начал понимать Маринетт: начиная с неуклюжими движениями вплоть до заикания громко кричали о том, что вот он, объект её любви. — Такой тяжёлой и неразделённой. С грустью вздохнул он. И следующая прозвучавшая фраза среди вихрей бушующих эмоции, что больно кольнула внутри: — «Неозвучанной». Он винил себя, заедал. За дни и вечера, проведенные с ней где он не смог разглядеть признаки того, что она по уши была влюблена в него. За все страдания, что она получила в результате. Её покрасневшие щёки, взгляды в его сторону, и даже тот поцелуй на дне рождения Хлои. Все это в кучу собралось в одну цельную картину, вдобавок память, что был так зачарован в хозяине отправила следующее — признание Маринетт Коту. Столь искреннее и хрупкое признание, которое способно увлечь за собой купидонов стреляющие прямо в цель. Если бы сейчас у Адриана был талисман Змеи и возможность вернуть время назад то точно дал бы шлепок по лицу Коту. Себе же. Выйдя из душа, Адриан сел за рабочий стол. Продолжая блаженно смотреть на фото одноклассницы в своем телефоне, Адриан то и дело забывал о главной задачи этого дня — извлечь чувства в поэму. Взгляд упёрся в одну точку не думая переключиться на что то иное. Казалось, в ней не было граней — глубокие-лазурные глаза которые фокусировались на каждом прекрасном, что есть вокруг, в людях и ненароком фиксировали его, улыбка дарящая надежду и губы, что так ярко оставили отпечаток на его лице, губах. Он мечтательно закрыл глаза, но даже в них не было ни возможности избежать её отражения. Впрочем, вовсе не хотелось отогнать картину перед взором: синеволосая девушка в пижаме осторожно обволакивает его взглядом. На фоне этой воздушной сценарий, не покидала одна тревожная мысль — как быть дальше? Сможет ли он, будучи Адрианом, пробудить в ней те первоначальные чувства? Что же насчёт отношения Кота и Маринетт? Хотя, в последнюю их встречу после визита к Андрэ они распрощались на дружеской ноте, то было скорее искренностью оттачиваемой месяцами: они сближались как хорошие приятели и в необычных случаях (Парижская Луна подтвердит) тем больше узнавая глубинные шрамы друг друга. Она доверяет Коту и вовсе не против дальнейшей дружбе. Отзываясь на теплые волны чутья, парень решился идти туда, куда так его тянуло все последние дни. Снова. После общего завтрака с отцом и Натали, он выдвинулся к центральной части города, прямиком в её дом, объясняя это тем что желает прогуляться на свежем воздухе. Габриэль согласился, отправляя телохранителя вместе с ним. Лишний раз ходить к её дому, родителям спрашивая разрешения с ней повидаться не хотел. Это по официальной версии его мыслительных процессов. А если честнее, вопреки сигналам тревоги, посылаемых мозгом, он всё-таки хотел её увидеть. Зайдя в пекарню, он к удивлению не встретил родителей Маринетт, а лишь её силуэт, что так молча мыл посуду в дальнем углу. Адриан по велению своих инстинктов быстрыми шагами оказался рядом не успев поздороваться. То ли было, парень слишком быстро подошёл к девушке, либо она не услышала колокольчика над дверью, она сконфужавшась, уронила белоснежную посуду об пол. — Да что ж… Грохот оказался сильнее обычного, девушка сев на корточки, тут же пыталась хаотичными и резкими махинациями рук собрать их воедино. — Стой, ты же поранишь руку! Она не слушалась. Отчаянно пытаясь собирать осколки, она под нос ругала себя вовсе позабыв присутствие гостя. — Маринетт… — Ах, что… Адриан! Что ты здесь… Он быстро схватил обе её руки. Держа одну крепко, процедил: — Поранилась. Где у тебя аптечка? — Там. Она большими глазами взглянула на верх. Такими же быстрыми шагами дойдя до кабинки она холодной водой смыла кровь. Адриан уже сев за край дивана в тепло-розового оттенка, осторожно начал обрабатывать рану перекисью. Щиплет. Рана была несерьёзной, и казалось что Адриан слегка преувеличил ситуацию. — Прости, не хотел тебя напугать. Я просто шёл мимо и захотел что-то прикупить. Лучезарная улыбка нарисовалась на его лице, пытаясь взбодрить обстановку. — Твои желания насколько велики, что не заметили надпись «Закрыто»? И вот девушка рассмеялась. Искренне, заливисто. Отзываясь свежостью утреннего ветерка, наполняя комнату некой теплотой, в то время как он запнулся, заливаясь краской. Её смех стал для него …значимым? И что делать с этим Агрест не понимал. — На самом деле, мне п-просто… Он впервые в жизни заикался, сам не веря в это. Прежде всего озвучить фразу «поговорить», он потёр затылок и вовсе потух. Девушка прекратила свою операцию и зависла с нечитаемым выражением на лице разглядывая профиль Адриана. Подозрительно, в нем читалось полное понимание и чуть прикрытая грусть. Только вот он уже раньше показывал ей другие свои стороны, да и теперь продолжая бережно бинтовать её руку, он раскрывался для себя же с других сторон. Она закончила фразу: — Да, в последнее время, всем нам не хватает простого общения. — Верно. Маринетт стала для него комфортным и желанным собеседником. Ему хорошо с ней молчалось: Адриан успешно заполнял этой совместной немотой бесчисленные разговоры с самим собой, которые то и дело приносили его в никуда. Он не знал наверняка, что находит для себя в этой тишине Маринетт. Приходится ли ей сейчас из-за этого больше концентрироваться на себе и прокручивать в голове вчерашнюю картину акуматизации? Винит ли себя? Верит ли, то что даже таким хорошим людям умеющих просветить путь других позитивом и правильными словами свойственны временные поражения? В том, что она живое воплощение Прекрасной Ледибаг, вот только без магических способностей, Адриан давно удостоверился на деле: искренняя, жертвенная, справедливая, добрая. — Знаешь, я так соскучился… Простая фраза сказанная без какого-либо либо надрыва, отшвырнула девушку вверх и так и оставила парить над облаками. Маринетт понимала, что он скорее выразит свою симпатию и активно этого избегала во имя того что бы он и дальше называл её другом, но не более. Разговор с Альей дали ей осознание того что питая надежду на что-то между ними с Адрианом, он то и дело будет терять себя, всё больше причиняя боль к себе. Но было ещё что то, мысль которая не давала дышать полной грудью. Она так боялась никогда больше не испытать влюблённость. Лёгкую, беззаботную, когда от одного этого окрыляющего ощущение вся жизнь преобразуется и становится проще. Боялась что, проведя много лет без этого чувства, оно как будто атрофируется, спрячется так глубоко, что если когда-нибудь и продраться к нему, то только через болота недоверия и бесконечного поиска подвохов, в том числе и в самой себе. — Я тоже… Нет, это не так! Ах, что же я… — «Он пришёл сюда чтобы сказать что я ей безразлична. Но что же я отвечу? Своей грустью…» Неосознанно для себя, на глазах навернули слёзы, а она не пыталась их скрыть. Лишь повернула головой в противоположную сторону, однако дрожащие плечи дали о себе знать. Слёз становится больше и больше. Заметив это, Адриан поймал пальцами слезинку. Дальше она не понимала что случилось, она была его в объятиях. — «Что со мной? " Собрав всю силу, Маринетт спросила с тонким голосом: — Как? Как у тебя получается легко выразить чувства ко …мне? — Я делаю это, так как считаю это важной. Ей не казалось, она действительно слышала эту фразу в прошлом, но до неё не было дела. Мысли отключились, ноги стали ватными. Адриан тонул. Так глубоко, что наконец позволил себе коснуться этих плеч, волос что буквально уничтожали его. Слишком больно слышать то как плачет она, только бы она разрешила разделить внутреннюю пустоту с ним. Забрать хоть, пол размера того глубины, что так аккуратно улеглась в её душе и успокоиться. Бессилия, с которым он как б иронично успел, сдружиться. Он не договорил, хотелось добавить простое «люблю». Однако, что-то внутри подсказывало что не нужно спешить. Но это было труднее всего. Пришло чёткое понимание: — «Кажется, с тобой, я учусь любить по-настоящему. Спасибо что учишь меня хорошим вещам, Маринетт.» Но вслух он смог лишь произнести: — Знай, ты мой друг. Ты всегда можешь опереться на мои плечи и довериться мне. Рассказать о том что тебя тревожит. Понять что с ней случилось, четко определить для себя она не смогла. Может быть, Герои сильнее нуждаются в любви? Маринетт осторожно раззомкнула объятия, и посмотрел на него совершенно другим взглядом. Снизу доносился звук её родителей, и Маринетт растерялась. Уж не хотелось, чтобы они заставили странную картину с Адрианом, да и с бинтом. — Кстати, Маринетт, пойдёшь с нами в кино? С Кагами. Кажется, парень уходил заметив контраст в её поведения. И зная, что вместе с ним она вряд ли б согласилась, предлагает пойти втроём. — Да, конечно! И спасибо тебе. Адриан улыбнулся, вполоборота обернувшись, сказал: — Всё что я смогу сделать для любимых мне людей которые нуждаются в поддержке, это быть с ними. И удалился. Маринетт осваивая данную фразу, слышал некоторые отрывки из первого этажа, как её родители тепло сопровождают его очередным пакетиком сладости. Улыбнувшись, Дюпен Чен взглянула на свою забинтованную руку что показалось засветилась необычным светом.