Potius mori, quam foedāri.

— Acta est fabŭla. — Представление окончено. На блюдечке перед тобой лежат осколки стекла. Оно  ужасного белого цвета с каемочкой голубой. Хотел? Получи, распишись в своём завещании. Тебе не нужны приборы, ни ложки ни вилки, будешь есть руками, как простолюдин, которых презираешь. Да, ты же вроде ничего и не сделал, правда провёл свою жизнь один. Ни семьи ни детей, только гордость твоя. А что скрыто под ней? Одиночество. Оно пропитано отчаянием, страхами и чем-то солёным. Что это слёзы? Нет, плакать ты разучился ещё в самом раннем возрасте, мать сразу отучила тебя от этой «дурной» привычки. Она любила воспитывать, приговаривая: "Я слишком много сил на тебя потратила." А теперь перед тобой то самое блюдечко, с голубой каёмочкой, но лежат на нем осколки. Медлить нельзя, да и спешить некуда, но нервно улыбнувшись, ты берёшь в руку первый осколок, кладёшь его на язык и начинаешь жевать, представляя что это всего лишь горькая таблетка. Но от таблеток струйка крови никогда не поползёт из уголка губ по подбородку. Небрежно смахиваешь её и проглатываешь перемолотые осколки с кусочками своего же языка. Это твоё наказание, за жизнь, которую просадил, а лучше бы и не жил. Последующие куски будут съедены тобой с таким же успехом, к концу трапезы от языка ничего не останется, внутренние стенки рта станут внешними, все вокруг будет в крови. Ты сам выбрал это наказание. Жизнь была насыщенной, искусно меняя маски, натягивая фальшивые улыбки, распивая шампанское, пока играешь очередными людьми, сам не заметил, что в конце пути тебя настигла самая страшная расплата. Какого это находится в комнате, полной людей, крича от боли, завывая от горя, где тебя не видят, никто не слышит? Пока не наденешь маску, тебя не заметят, не увидят, с тобой не заговорят. Всего лишь оболочка, меняющая обличия. Тень из той жизни, которую всегда хотел заполучить. Можно быть одиноким, даже когда тебя любят, можно кричать от боли, даже когда полностью здоров. Надевая, день изо дня, маску, обрекаешь себя. В конце пути тебя встретит блюдечко, с голубой каемочкой, полное осколков, что когда-то были тобой.