Цена победы

Санса Старк взирала на голову Джоффри со смесью всевозможных чувств — удовлетворение смешалось с недоумением, приправленным брезгливостью. Вот только радости в этом странном коктейле не было ни щепотки. Санса за долгие месяцы плена разучилась даже искренне улыбаться. Она делала это потому что от неё этого ждали и требовали другие, только вот любой, кто желал приглядеться и увидеть истину, находил лишь маску притворства. Губы улыбались, а в глазах затаилась боль. Боль и страх. Постоянный страх, не оставляющий ее ни на мгновение — даже ночью он тиранил ее душу, не давая уснуть до рассвета. Но ярче, острее и прянее всего прочего в этой тошнотворной смеси эмоций ощущалась ненависть. Она клокотала, бурлила и пенилась в душе, оставляя после себя лишь опустошение. Ненависть выматывала, вытесняя из мыслей все доброе и хорошее, но именно она придавала сил жить. Жить, надеясь на отмщение. После Санса поняла, что благодаря этой ненависти стала сильнее. Глаза её мучителя были открыты и в них застыл всепоглощающий ужас и недоумение. Джоффри до последнего не верил в то, что кто-то осмелиться поднять над ним меч и лишить его жизни. Лицо мёртвого короля всё ещё было прекрасно. Он всегда был красив. Именно его милая мордашка когда-то покорила наивное девичье сердце и заставила забыть обо всём на свете — о любви к семье, о преданности и верности, о чести. Тогда она хотела лишь одного — войти с принцем в септу Бейлора и навеки стать его. Произнести те слова, поклясться ему в любви и слиться с ним в сладком поцелуе. Санса ощутила тошноту. За красивой внешностью скрывался демон с чёрной душой, полной коварства и жестокости. Санса гипнотизировала бледное, надменное лицо и ей казалось, что ненавистные, безжалостные тонкие губы вот-вот искривятся в нахальной улыбке, а изо рта польется поток оскорблений. Джоффри всегда только и делал что глумился над нею, считая тупой куропаткой, пригодной лишь для единственной цели — рожать детей. Она все еще слышала его голос, сочившийся ядом, ощущала его тонкие пальцы на своей коже, его мерзкое дыхание на своем лице. На мгновение она вновь стала той беспомощной, напуганной маленькой девочкой. Ей захотелось закрыть руками лицо и расплакаться, но это длилось лишь миг. Сглотнув тугой, тошнотворный комок, она выровняла сбившееся дыхание, успокоила пустившееся в галоп сердце и уже без страха взглянула в мертвое лицо чудовища. — Отдайте его останки псам. А то, что не съедят собаки, скормите воронам, — распорядилась Санса, взглянув на человека, который сжимал в руках золотые волосы бывшего короля. — Он достоин только этого. Теон Грейджой усмехнулся — нежное сердце молодой волчицы ожесточилось. Больше она не была милым щенком с рыжей шерстью и доверчивыми синими глазами. Теперь он видел в ней опасного хищника, свирепого и кровожадного, способного перегрызть горло любому. Она отвернулась от мёртвой головы Джоффри и подошла к окну. Королевская Гавань всё ещё была затянута дымом и в воздухе летал пепел — этим утром многие были преданы огню. — Ты сам отрубил ему голову? — поинтересовалась Санса негромко. — Да, миледи, — кивнул Грейджой, убирая голову Джоффри в мешок. — Мои люди взяли его при попытке покинуть столицу. Я хотел доставить мальчишку на суд, но он оказался наглее и безрассуднее, чем я ожидал. В общем… Он не оставил мне выбора. — Хорошо, — выдохнула Санса, не сводя глаз с ненавистного ей города. Небосвод окрасился в красный, с лиловыми и фиолетовыми разводами цвет. Этот долгий, наполненный тревогами, страхом и томительным ожиданием день закончился. Северяне с поддержкой железнорожденных смогли пробиться в Королевскую Гавань и освободить ее. Джоффри умер. Санса не знала, что будет дальше, кто станет новым королем и займет этот поганый трон, за который столько людей проливали кровь. Сейчас Санса знала лишь одно… — Теон, — устало, с молящими нотками в голосе, произнесла девушка. — Я хочу домой. — Я отвезу тебя туда, — раздался над самым ухом его успокаивающий голос. А затем сильные руки обняли, без слов обещая, что... ... теперь все будет хорошо. ... что... ... больше она не будет одинока.