this moment in time

Сынмин впервые встречает Хёнджуна субботним утром возле круглосуточного магазина, одетый в черную толстовку и черные джинсы. Оглядываясь назад, можно сказать, что это была ужасная идея, поскольку продавщица в магазине начала бросать на него подозрительные взгляды. Он подумывал о том, чтобы сбегать домой и порыться в шкафу, но уже девять утра, и Хёнджун должен прийти с минуты на минуту. По смс Хёнджун выглядел гораздо более приличным, чем все друзья Сынмина, поэтому он сомневается, что парень проспал. Он засунул руки в карманы и достал телефон. На нем загорается уведомление. hyeongjunnie: Я почти на месте!!! Сынмин сглатывает, набирает ответ и убирает телефон. Позади него раздается звонок, и Сынмин в шоке оборачивается. — Господин, если вы не собираетесь ничего покупать, вам не стоит задерживаться возле нашего магазина. — Он выдохнул, глядя на молодую продавщицу, которая пристально смотрела на него. — Да-да, извините. Я жду друга. Простите. — Он наклоняет голову, извиняюще улыбаясь. — Он должен скоро прийти. Продавщица слегка приподняла бровь, кивнула и удалилась обратно в магазин. Да, ему определенно следовало надеть что-нибудь получше. С его обширными познаниями в моде и широким выбором нарядов, он определенно должен был выбрать что-то другое. (Если бы только он не был так напряжен по этому поводу.) Что вообще можно надеть, когда впервые встречаешься со своим двухлетним другом по Интернету? Что наденет Хёнджун? Не каждый день Сынмин просыпается и одевается, чтобы встретиться с парнем, с которым он переписывался только через Твиттер и Сообщения в течение почти двух лет — с тем самым парнем, отношения с которым в последние месяцы стали немного… сложными. Он подумывал о подарке — может быть, цветы, Хёнджуну это может понравиться, — но в итоге решил, что это было бы слишком. Хёнджун — его друг, а что-либо сверх этого… ну, они об этом не говорили. Он уже собирался отправить еще одно сообщение, когда тихий голос, раздавшийся в нескольких шагах впереди, произнес. — О… Сынмин? Рука Сынмина замирает, большой палец все еще нависает над экраном, когда он смотрит вверх. Стоящий перед ним парень был примерно его роста, о чем они говорили, когда их дружба была еще на ранней стадии. Хёнджун никогда не рассказывал о своем росте, но когда Сынмин назвал ему свой рост, он сказал, что он «около 177». Сынмин также не мог не заметить пушистые черные волосы парня. Они красиво ниспадали на лоб, что было похоже на челку, но не совсем. Он видел лицо Хёнджуна — они часто общались по видеосвязи, но в реальной жизни черты его лица были более выразительными. Он выглядел прекрасно. — Хан Хёнджун. — Сынмин оправился от шока, положил телефон в карман и улыбнулся. — Рад тебя видеть, — тихо говорит Хёнджун. И — надо же, Сынмин не ожидал, что его голос окажется таким глубоким, по видеосвязи он был как минимум на две октавы выше. — Я тоже рад тебя видеть, — пролепетал Сынмин, когда Хёнджун сделал несколько шагов в его сторону и обнял его. («Что бы ты сделал первым, если бы мы встретились?» Хёнджун молчит несколько секунд, а потом усмехается. «Я бы обнял тебя. Хотя, возможно, я бы очень нервничал»). Через некоторое время они расстаются, и это, на удивление, не вызывает неловкости. Сынмин легонько пихает Хёнджуна в плечо, улыбаясь. — Эй, что ты знаешь? Ты не нервничал. Хёнджун смеется. — Ты думаешь. Мое сердце бьётся в два раза быстрее обычного, клянусь. Инстинктивно Сынмин кладет руку на сердце Хёнджуна и отдергивает ее назад, когда у Хёнджуна перехватывает дыхание. Отводя руку назад, он моргает. — О, прости. Я не знаю, почему… Хёнджун усмехается (и надо же, улыбка у него потрясающая). — Нет, все в порядке. Ты милый, когда стесняешься. Настала очередь Сынмина быть застигнутым врасплох, он чувствует, как его мозг замыкается. Они много флиртовали в Интернете, но услышать это из уст самого Хёнджун было что-то новенькое. — Что за флирт? — поддразнивает Сынмин, быстро приходя в себя и беря Хёнджуна за руку. — Разве ты не стопроцентный интроверт? — Не с теми, с кем мне комфортно. *** Сынмин удивлен тем, как легко и просто Хёнджун может молчать. В Интернете он был намного громче, но даже сейчас Сынмин не чувствует никаких проблем или неловкости, когда молча идет рядом с другим парнем. Когда они впервые встретились, Сынмин только начал набирать свою аудиторию в Твиттере. С 5 тыс. подписчиков он уже считал себя мини-знаменитостью. Он никогда бы не подумал, что среди этих 5 тыс. подписчиков ему придется общаться с парнем, ведущим аккаунт в социальной сети. И под своими псевдонимами в Интернете «Сын» и «Хан», они установили связь. Парень по имени Хан начал общение с Сынмином после того, как тот попросил его посоветовать песню. В ответ «Хан» написал песню «crazy in love — itzy!!!». У Сынмина было много фоловеров, но среди них было лишь несколько выдающихся. Он никогда раньше не видел Хана на своем аккаунте, поэтому был заинтригован. Это общение привело к тому, что они сблизились из-за музыки itzy (которая оказалась одной из вновь обретенных любимых песен Сынмина), а затем они обменялись настоящими именами. С тех пор «Хан» стал Хёнджуном, перейдя первую границу, которую Сынмин установил со всеми своими друзьями. Он не может точно вспомнить, как они стали настолько близки. Может быть, потому что они были одного возраста. Может быть, потому что Хёнджун был рядом с ним так, что это выходило за рамки простой связи. Может быть, в Хёнджуне было что-то такое, что просто притягивало его. То, как Хёнджун писал ему сообщения с обилием эмодзи, то, как он был одержим музыкой itzy. Они обменивались сообщениями, обменивались желаниями, обменивались секретами, мечтами, потом еще и еще. И теперь Сынмин действительно хотел взять его за руку. Они идут по направлению к метро, когда Хёнджун произносит. — Кстати, Сынмин. Как бы мне ни нравилось просто проводить с тобой время, я не зря проделал весь этот путь из Ульсана. Куда бы нам пойти? — О боже, ты успел позавтракать? — тут же спрашивает Сынмин. — Я знаю отличное место, где можно купить досирак. А в парке рядом с моим домом потрясающие пейзажи. Брови Хёнджуна вскидываются. — Ты говоришь так, будто уже все спланировал, — полушутя-полусерьезно говорит он. — Нет, не планировал, — отвечает Сынмин, хотя его лицо пылает. Они поворачиваются, Сынмин идет впереди, на несколько шагов, но его рука по-прежнему крепко сцеплена с рукой Хёнджуна. Второй парень ведет себя совершенно спокойно, вторая его рука засунута в карман толстовки, и Сынмин снова удивляется тому, как, оказывается, легко с ним общаться. Он ожидал, что все будет гораздо более неловко. Мигающие огни магазина на углу то вспыхивают, то гаснут, пока они приближаются к нему. Сколько себя помнит Сынмин, он был самым надежным местом для обеда, и здесь готовили лучший в округе кимбап. Это были не суши, но Сынмин нервно надеялся, что для Хёнджуна это будет достаточно вкусно. — Мы можем взять что-нибудь и пойти в парк. Ты должен попробовать местный кимбап. Он не должен тебя разочаровывать, — предлагает Сынмин, слегка подергиваясь от волнения и нервозности одновременно. — Звучит потрясающе, — удивляется Хёнджун. — Может, возьмем что-нибудь на двоих? Сынмин почти застигнут врасплох, но вовремя опомнился. Ему нужно привыкнуть к непринужденному флирту Хёнджуна — похоже, это вошло у него в привычку. — Я… Конечно! Сынмин подходит к прилавку, позволяя Хёнджуну бродить по магазину, пока он делает заказ. — Ваш новый друг? — спрашивает миссис Ким, дружелюбная, хотя и немного любопытная начальница, занося их заказы в кассу. Она поднимает обе брови. — Да, мой новый друг, — отвечает Сынмин, вежливо улыбаясь. — Я показываю ему окрестности в эти два дня, прежде чем он уедет домой. — А… — Госпожа Ким кивает. — Вы двое очень милые. — Сынмин чувствует, как его лицо пылает, но пожилая дама продолжает, как ни в чем не бывало. — С вас 30 000 вон. Сынмин достает бумажник, но не успевает открыть его, как Хёнджун снова оказывается рядом с ним и протягивает госпоже Ким несколько долларовых купюр. — Спасибо. Сынмин вскидывает голову и встречается взглядом с Хёнджуном. — Что ты делаешь? — Я плачу, — нейтрально отвечает Хёнджун. — Что? — Ты не можешь платить, когда я должен быть вашим гидом! — Ты показываешь мне окрестности, поэтому я заплачу тебе честно и справедливо. Сынмин сложил руки. — Хан Хёнджун, неужели это все, до чего дошла наша дружба? Хёнджун хихикает, упираясь ладонями в сложенные руки Сынмина, чтобы развести их в стороны. — Я пошутил, Сынмин-щи. Просто позволь мне заплатить один раз. Всего один раз! Нехотя Сынмин убирает бумажник в карман, когда шелест пластиковых пакетов напоминает им о присутствии госпожи Ким. Она смотрит на них искоса, и Сынмин не уверен, что ему нравится намек на улыбку на ее лице. — Спасибо, госпожа Ким. — Он берет пакет в одну руку, другой берет Хёнджуна за запястье и ведет их к выходу. Снаружи они снова идут медленным шагом, их шаги идут в тандеме, так как все чувства Сынмина остро реагируют на ощущение его руки, обхватившей маленькое запястье Хёнджун. Но они почти одного роста, и ему становится немного не по себе: локоть слегка согнут под странным углом. Но он не обращает на это внимания, боясь убрать руку. Хёнджун слегка сгибает его запястье. Сынмин, внезапно почувствовав себя неуверенно, ослабляет хватку на запястье Хёнджуна. — Что ты делаешь? — Хёнджун потянул Сынмина за рукав. Не зная, что ответить, Сынмин моргает. Затем, необъяснимо и без предупреждения, Хёнджун хватает его за руку. Сынмин чувствует, как его желудок делает сальто назад, когда их шаги замедляются. — Я хотел сделать это с тех пор, как встретил тебя, — признается Хёнджун. Сынмин думает, что его лицо может перегреться от смущения — и это осенью. Самое смешное, что Сынмин всегда был более уверенным в себе из них двоих. Он всегда был инициатором разговора и всегда первым произносил какую-нибудь пикаперскую фразу. Как все перевернулось. О Сынмин, ты только говоришь, но ничего не делаешь. Хотя он может сказать, что ему это нравится, так как пальцы Хёнджуна сцепились с его собственными, почти идеально подходящими по размеру к его руке, как бы пошловато это ни было. С облегчением увидев, что парк относительно пуст, он крепко взял Хёнджуна за руку и повел его к одной из скамеек, расположенных ближе всего к самому большому дереву — любимой части парка Сынмина. Сейчас оно было еще красивее, а оранжевые листья падали на них. — О, Сынмин, — поддразнивает Хёнджун, когда они садятся и достают коробки из пакетов. — Это очень мило и романтично с твоей стороны. Он знает, что Хёнджун просто дразнится, но это очень близко к правде, и Сынмин краснеет. — Нет, это не так. Это осень. Листья опадают. На улице холодно, и людей меньше. Совпадение. — Ты говоришь так, будто действительно все продумал. Сынмин игнорирует это заявление, копаясь палочками в еде. — Эй, тебе стоит попробовать это. Это одно из моих любимых блюд. Хёнджун открывает рот, закатывая глаза, и Сынмин подносит к нему палочки между которыми зажата еда. — Я сказал, что покажу тебе окрестности, а не буду кормить. — Но ты же любишь меня, — говорит Хёнджун, опуская голову на плечо Сынмина. — Мне казалось, ты говорил, что физические прикосновения — твой последний язык любви, — говорит Сынмин, в основном, чтобы отвлечься от странного теплого чувства, бурлящего в его сердце. — Да, — бормочет Хёнджун, и Сынмин чувствует вибрацию, когда говорит. — Но с тобой это легко. Сынмин протягивает Хёнджуну кимбап из коробки, снова игнорируя ощущение, распространяющееся на кончики пальцев. Он не знает, что сказать, поэтому просто не отвечает. Итак, остались только они, позднее субботнее утро, падающие листья и досирак из любимого магазина Сынмина. Только они, столько, сколько они хотели, чтобы это длилось. *** Когда они наконец встают со скамейки и выбрасывают коробки из-под давно съеденной еду в мусорку (а Хёнджун отрицает, что заснул на плече Сынмина), уже три часа дня. Удивительно, как может так пролететь время, когда Сынмин рядом с Хёнджуном. Взявшись за руки, они покидают парк, но на этот раз Сынмину некуда идти — у него были планы на вечер, но на этом все и закончилось. Если быть честным, он ожидал, что именно в этот момент они расстанутся, и Хёнджун сможет вернуться в отель. Он ожидал, что им станет слишком неловко, но теперь ему нужно было, чтобы Хёнджун остался. — Я могу показать тебе свой район, — предлагает Сынмин. — Ты сможешь познакомиться с моими друзьями — с Джисоком! Ранее он уже упоминал Хёнджун о своем единственном друге. Он познакомился с Джисоком в старшей школе, как и со многими другими, но Джисок был единственным, кто остался с ним до сих пор. Хёнджун теребит шнурок своей толстовки. — Я не знаю, как разговаривать с людьми. — Ты прекрасно разговариваешь со мной. — Да, но ты — это ты. Сынмин предпочитает не анализировать эту фразу. В итоге, они бесцельно гуляют по району, и Сынмин отмечает все и вся, и все это так просто. Рядом с Хёнджуном это было так. Давно он не чувствовал себя таким расслабленным. К 6 часам вечера Сынмин чувствует себя так, словно вся его жизнь была разложена на столе, чтобы Хёнджун мог ее рассмотреть. Разговор с Хёнджун настолько беззаботен, что Сынмин начинает говорить без остановки. Хёнджун отлично разбирается в людях, и Сынмин обнаруживает, что не очень-то против этого. — Есть место, которое я знаю, открывается в 18.30, — небрежно предлагает Сынмин. — Если мы пойдем пешком, то успеем до того, как начнут образовываться очереди. — И где же это место? — спрашивает Хёнджун, синхронно взмахивая руками. — Это сюрприз, — усмехается Сынмин. — И на этот раз я плачу, — добавляет он. — Все равно это не дорого. Хёнджун неопределенно улыбается и пожимает плечами. — Хорошо. *** Они прибывают как раз вовремя. Это большое открытое пространство, почти парк, но не совсем. Почти городская площадь, но тоже не совсем. Хёнджун оглядывается по сторонам и недоуменно хмурит брови. — Где это место? Сынмин показывает на ларек, установленный под деревом. — Там. Кстати, ты любишь мороженое? — Он вдруг занервничал, забеспокоившись, что не все продумал. Хёнджун улыбается и успокаивающе сжимает руку Сынмина. — Люблю. Сынмин берет свой обычное ванильное, а Хёнджун выбирает ограниченный вкус далгона («Не думал, что он у них есть, это мой любимый!»). Сынмин расплачивается, и они снова уходят рука об руку. Если все пойдет по плану, это будет самый нервный момент в его жизни. — Ты планируешь еще раз приехать? — спросил Сынмин, откусывая кусочек мороженого. — Или ты просто… — замялся он. — Я не уверен, — признается Хёнджун. — Просто так получилось, что наши графики совпали, и я сел на поезд. Все остальное, ну… — Будем плыть по течению? — усмехается Сынмин, сжимая руку Хёнджуна. — В любом случае, я рад, что ты здесь. Я бы ни за что на свете не променял это. — О, Сынмин, ты такой сопливый, — поддразнивает Хёнджун, а сам краснеет. — Нет, я говорю серьезно, — спокойно отвечает Сынмин. Они скрываются в переулке, в тени, подальше от толпы. Сынмин рад темноте — он уверен, что он такой же яркий, как падающие листья. — Да, я тоже серьезно, — говорит Хёнджун, предлагая Сынмину мороженое. Он откусывает кусочек. Выйдя на свет, Сынмин ведет Хёнджуна к мосту с видом на реку. — Давай поговорим. — Мы весь день этим занимались, — шутит Хёнджун. — Хан Хёнджун, — говорит Сынмин. — Ты знаешь, для чего ты приехал в Сеул. Хёнджун поворачивается, опираясь локтями на перила. — Чтобы увидеть тебя. — И? — И… — Да ладно, — говорит Сынмин. — Ты бы не приехал, если бы я был для тебя просто взаимным Твиттерским. — Я уверен, что мы перешли границу «взаимного общения в Твиттере» несколько месяцев назад. — Да, но… Хёнджун вздыхает, прерывая Сынмина. Он откусывает последний кусочек мороженого, засовывает его в рот и проглатывает. — Ты для меня гораздо больше, чем просто взаимный Твиттерский. — Я знаю. — Я уезжаю завтра утром. — Я знаю. Хёнджун берет свободную руку Сынмина в свою, еле касаясь её, как будто она может сломаться. — Ты для меня гораздо больше, чем просто друг. Сынмин чувствует, как его сердце замирает, а мороженое забывается в другой руке. — Ты для меня тоже. — У нас мало времени. — Я знаю. Хёнджун смеется. — Я знаю, что ты знаешь. Ты сказал это раз пять за последние две минуты. Смутившись, Сынмин отводит взгляд. — Я не знаю, что сказать. Ты мне действительно нравишься. Я просто боюсь… — Боишься? — Ты завтра уезжаешь. — Я знаю. — Хёнджун прижимает руку Сынмина к своей груди, и, черт возьми, с каких пор он стал таким уверенным? — Но, может быть, только сегодня? Только этот момент. Мы можем разделить его? Сынмин сглатывает. Он так много хочет сказать, а слов не хватает. — Да. Да, мы можем. Затем руки Хёнджуна обхватывают его талию, и мороженое безвольно свисает с руки Сынмина, а глаза Хёнджуна — эти темные карие глаза — встречаются с его глазами. — О Сынмин, кажется, я люблю тебя. И у Сынмина перехватывает дыхание, потому что Хан Хёнджун просто великолепен. — Я тоже думаю, что люблю тебя. Сейчас 7 часов вечера в субботу в Сеуле, и Сынмин думает, что может сполна наслаждаться этим моментом.