Грустная зависимость

      — Нет, я этого больше не вынесу! — кричал Рафаэль явно уже не первую минуту, закидывая свои вещи в сумку. — Мне уже по горло твоя ебаная зависимость!       — Я не могу с собой ничего сделать! — вскинул руками вниз Леонардо, нахмурившись сильнее, явно не уступая по силе голоса. — И ты это прекрасно знаешь! Ты что, правда собираешься расстаться только потому, что я иногда пью?!       — "Иногда"?! — кинул он сумку силой на пол и подошёл к тому, толкнув в плечо. — Да ты бухаешь каждый блядский день! Не было и дня, чтобы какая-то палёнщина не стояла на столе. Каждый раз одно и то же!       — Я ничего не могу поделать, Раф! — Лео посмотрел на свои руки, которые в последствии сжал с досадой и слегка супив брови. — Я тебе говорил. Мне от этого проще, я-я просто больше не знаю, как отдохнуть. А ты не понимаешь меня!       — Да потому что тут нечего понимать! — холерик вернулся к вещам, пихая их небрежно. — Ты просто заядлый алкоголик, вот и всё. Мне надоело с тобой сюсюкаться, а уж тем более каждый раз переживать, — он поднял сумку за лямки и пошёл к коридору, хватая по пути свои вещи, которые всунет в карман.       — Ты даже понять меня не хочешь, поэтому так и происходит. Ты просто боишься ответственности.       — О нет, Лео, я боюсь не ответственности, — запрыгнул говорящий в обувь. — Я устал от тебя. От твоего нытья, твоего пьянства, мне надоело жить с тобой, думая, что ты когда-нибудь одумаешься. Твой батя откинулся из-за алкогольного отравления, тебе это вообще никак шестерёнки не переворачивает? Мне с головой хватило твоей хуйни, всё. Мне моя личная жизнь тоже нужна, а не вот эта мозготрёпка каждый вечер. Пора бы уже отпустить старые обиды, а то один детский лепет. Ты взрослый парень, а до сих пор по пьяни "у-у-у меня били". А кого, блять, не били в детстве?       — Иди, — сухо и с комком прервал его старший и, скрестив руки на грудной клетке, слегка отвернув голову и взгляд. Тот не отвечал, но и не рыпался. Лео закрыл хмуро глаза, но чем дольше они стояли, тем больше они опускались и дрожали, как и голос. — Иди! — не так громко, но довольно напористо приказывал или просил теперешний хозяин квартиры.       Задира дёрнул носом и действительно ушёл.

***

      Прошло уже не мало времени с тех дней, Рафаэль давно остыл. Не сказать, что жалел о своём решении, но переживания его настигали и заставляли задавать себе вопросы о правильности сделанного. Но прошлое не вернуть, потому он быстро отпускал переживания и шёл дальше своей одинокой дорогой. Нет, они общались с братом, они не идиоты, чтобы подобным образом поступать. С праздниками поздравляли, когда Микки или Донни их звали, они приходили, общались там о своём поверхностно. На новый год, на всякие дни рождения Леонардо отказывался от алкоголя, будто у него на это аллергия. Мол, одна капля и всё — смерть. Рафа это немного удивляло, но лишь потому, что раньше он этого не замечал, когда они были вместе. Он-то пил лишь на подобных застольях, да так, что вырубало на несколько часов.       Стоит коротко посвятить в их малую предысторию. Как уже было сказано выше: они не родные, а сводные. Милый японец усыновил их по очереди. Лео он усыновил самым первым по тем причинам, по которым он не может отказаться от алкоголя в данный момент, но о них позже. На самом деле самый старший из них по возрасту именно Донателло, но как-то вошло в привычку давать звание старшего сына именно Леонардо. Привязалось. Йоши вырастил их, поставил на ноги, а сам вернулся на родину, как только достиг пенсионного возраста.       Родители Лео были лишены на него родительских прав из-за крепкой алкогольной зависимости и жестокого обращения. Им дали время одуматься, но спустя срок полностью изъяли парня в детский дом, где стало лучше, но явно не так, как хотелось бы. Было очень много событий, которых Лео не хочет вспоминать ни со стороны родителей, ни со стороны дома малютки. Он правда ничего почти не помнит, будто спал в то время бесконтрольно. Но помнит лишь те моменты, которых никак не может забыть. Вовремя не проработал их, вот и страдает сейчас.       Как бы Рафу ни было хорошо одному (относительно), неожиданности случаются. На работе было сокращение и его уволили. Да уж, очень неудобные обстоятельства. Нужно было как-то решать, но найти работу не выходило, а запасы заканчивались, так и за квартиру скоро нечем платить, а про еду вообще молчать нужно. Понимая, что так не протянет, Рафаэль собрал вещи и съехал, сразу направляясь к тому, кто, наверное, может дать ему на лапу несколько тысяч в долг. Он планировал снять квартирку подешевле и поменьше, устроиться и уже заняться возвращением долга.       Бунтарь поднялся на нужный этаж и, набрав в легкие воздуха, позвонил в дверь. Брат открыл не сразу, через секунд пятнадцать.       Лео выглядел по-домашнему небрежно и растрёпано, даже тепло как-то стало. Небольшое чувство ностальгии прильнуло на момент. Волосы так прибрал в слабый хвостик, неубранные так и торчали с разных сторон, ещё свитер вязаный на нём висел так.       Постояв секунды две с заметным удивлением, он сказал:       — Привет, — коротко осмотрел гостя. — Что-то случилось?       — Ээ, да. Ну, случилось давно, просто... — темперамент не любитель просить деньги, даже в долг. Даже воротит как-то от стыда. — Короче... — он отвёл взгляд, почесав затылок. — Можно у тебя попросить деньги в долг? Сразу скажу, не знаю, когда верну.       — А что такое? — всё хотел старший узнать причину.       — Да меня сократили месяца два назад, а работу найти пизда трудно, — Леонардо немного удивился, топчась на месте. — Так... Дашь? Или у тебя самого нет?       — Да нет, есть... Просто... Ты можешь пожить у меня, если не против, — Лео прекрасно знает, что брат до дрожи не любит долги, поэтому ему проще предложить такую услугу. — Мне хватит средств обеспечить нас обоих, я как раз диван новый купил, в целом... Ты можешь искать работу спокойно, не переживать из-за денег.       — Ты серьёзно? — немного не верил тот. — Прям... Ты готов взять меня на не установочный срок к себе жить? Есть твою еду, всё такое?       — Конечно, — улыбнулся синеглазый и отступил от прохода, дав пройти. — Ты ведь не чужой человек всё-таки, чего так удивляешься?       — Да прост как-то странно, — вошёл он и снял обувь, поставив сумку с вещами у стены. — Точнее, тебе не выгодно.       — Да нормально. Почему ты думаешь, что я буду во всём искать выгоду? — тот задумался и пожал плечами.       — Я так не думал, просто в убыток не хочется жить.       — Я и не буду, — закрыл дверь Леонардо и вошёл. — У меня всё в порядке с работой. Можешь сложить вещи сюда, — он открыл пустые две полочки комода, что стоял рядом с вышеупомянутым диваном. — Я думаю, ты голодный, да? — бесстрашный подошёл, похлопав ему по животу. — Ужас, как ты похудел...       — Мне денег не хватало на еду, дружочек, — понёс он вещи к комоду и начал вкидывать их туда. — Не удивляйся.       — Тогда, я приготовлю чего-нибудь быстро, а ты...       — Найду чем заняться, — закончил фразу за собеседника Раф и пошёл помыть руки в туалете, ещё немного задумчиво всматриваясь в полки. Он пришёл вечером, а тот не пьёт, как раньше, да и в целом никаких банок и бутылок нет... На секунду он, конечно, понадеялся, однако его взгляд упал в урну возле унитаза. Две баночки там присутствовали. Надежда быстренько иссякла. Но, тем не менее, что-то точно изменилось за эти полгода с их расставания. Режим пьянки другой.       Холерик удалился из туалетной комнаты, заглянув на кухню, увидел, как тот стоял у плиты и готовил, как и сказал. Рафаэль тяжело вздохнул и встал снова за стеной, помяв край толстовки с лёгким смущением на щеках. Не всё же было плохо раньше, практически всё было чудесно, кроме этого момента, по которому они и расстались. Лёгкое чувство радости было оттого, что они увиделись нормально, наедине, Раф будет с ним жить. Не сказать, что у него есть желание возиться с его алкогольной зависимостью, но нужно посмотреть, как будут развиваться события эти дни.       Он вышел из-за стены другой комнаты и облокотился локтями на тумбу поодаль от плиты.       — Яичница с сосисками? — уточнил он, получив одобрительный ответ. — Прикольно.       — А как так случилось, что тебя тоже сократили? Ты же хорошо работал.       — Да там... Начальство сменилось, ну короче ебнутый мужик какой-то, по непонятным критериями стал чистку проводить.       — И какая у тебя причина увольнения в трудовой книжке?       — А ты как думаешь? "Уволен в связи с сокращением кадров по такой-то статье", — раздражённо фыркнул он и отвёл взгляд. — Пидорас.       — Не расстраивайся, — бесстрашный погладил его по спине. — Может, это к лучшему. Как бы ты работал с таким начальником, тоже подумай.       — Ну да, верно...       — Вот. Найдёшь хорошую работу, просто чуть позже, — он выключил конфорку, переложил блюдо на тарелку и сделал ему теплый чай, всё поставил на стол.       Холерик стал довольно быстро всё уплетать, так как и правда был голодный как собака, так ещё он готовит так себе, а у брата так вкусно, ещё и запах со вкусом знакомым и греющим, хочется тарелку вылизанной оставить.       — Вкусно? — улыбнулся старший, что сидел напротив и придерживал лицо ладонью, что стояла на столе. Ему в ответ одобрительно промычали с забитым ртом. Он посмеялся немного. — Ну хорошо.       Просидев с новым сожителем минуты три, он встал, чтобы постелить бельё на диван, который немного разложил, чтобы тому было удобно. Поправив всё до идеально ровного состояния, взбил подушки и уложил одеяло. Рафаэль как раз закончил кушать, помыл за собой и вышел в гостиную, осмотрев своё новое место для сна. Выглядело мягко и уютно.       — Спасибо, — поставил руку в бок подошедший. — Слушай, Лео, — они встретились глазами. — Ты ж все ещё пьёшь? — тот немного стыдливо улыбнулся, помяв руки, и кивнул.       — К сожалению.       — Ну понятно, — задира поглядел в сторону. — Ты меня вообще, получается, не послушал в последний раз?       — Нет, я... — синеглазый сжал руки чуть сильнее в кулаки и опустил их вниз на выдохе, сказав более досадно: — Давай не будем говорить об этом, — Лео вернулся на кухню, проведённый расстроенным взглядом Рафа.       Холерик скрестил руки на груди, глядя вниз. Ему бы хотелось, конечно, чтобы всё было как раньше, но если всё опять повторится, то и закончится так же. А зачем этот геморрой? Звучало в голове больше так, словно он пытался себя переубедить и успокоить, не позволить сидящим внутри чувствам себя проявить. Но это уже трудно, потому что придётся видеть Лео ежедневно, весь его день, все его дела. Интересно, что тот чувствует по отношению к тому, что его бывший теперь живет с ним под одной крышей. Наверное, вопрос его немного задел. Но Рафаэль считал, что если бы он уже поборолся с этой гадостью, то не слышал бы в свою сторону этого, они бы не расстались и всё было бы нормально. Откровенно говоря, Раф на него обижен за это всё.       Задира вошёл на кухню, присев за стол, пока тот домывал сковороду.       — А у тебя рабочий график, как и всегда?       — Чутка иной. Я теперь прихожу позже, но зато по субботам не работаю, — улыбнулся он, обернувшись разок через плечо.       — Чутка позже это на сколько?       — Ну раньше в пять освобождался, теперь в семь.       — То есть домой ты приходишь в восемь?       — Как-то так.       — Ебанешься, — Рафаэль посмотрел ему в спину минутку, пока тот не домыл посуду, потом отвёл взгляд, когда он обернулся. — Ты себе никого не завёл? — Леонардо вытер руки о полотенце, вопросительно взглянув.       — В каком смысле?       — В прямом, блять. Не животное же, — посмотрел на него хмуро темперамент, но быстро смягчился.       — Нет, никого. А кого я должен себе завести?       — А я чё, знаю что ли? Мало ли какие у тебя мысли были в голове после того, как я ушёл.       — Раф, я же попросил... — перевёл он медленно глаза на дверь из кухни. — Тебе так хочется об этом поговорить? Или задеть меня?       — Ничего я не хочу задевать, мне просто интересно, что за это время вообще изменилось, — Рафаэль подумал, что действительно немного грубо так присосался с этими вопросами. — Прости, если обидел.       — Всё в порядке, — снова улыбается собеседник, помахав ладонями немного. — Если тебе правда интересно, то я это понимаю, — длинноволосый привстал к тумбе тазом, приложив ладони к краю. — Если хочешь, то можешь посмотреть телевизор.       — А ты занят?       — Ну да, я отчёт писал, — Леонардо повёл плечом в сторону своего кабинета, в совокупности и комнаты. — А ты хотел поговорить?       — Ну, да, но не так срочно, — махнул рукой бунтарь. — Можешь идти работать, я не буду мешать, — тот кивнул и удалился к себе, оставив дверь приоткрытой. Рафаэль выключил свет, не задерживаясь на кухне, вошёл в гостиную, плюхнувшись на расстеленный диван и врубил телек, чтобы не умереть со скуки.       После десяти вечера, когда Раф уже в темноте смотрел какую-то передачу, к нему заглянул Лео, пока свет горел лишь в коридоре, поэтому и тень ложилась из дверного проёма.       — Ты будешь спать?       — Угу, — бунтарь потянулся, похрустев спиной. — Ты тоже?       — Да, сейчас уже ложусь, — улыбнулся. — Раф, я могу тебя попросить? Утром, как проснёшься, можешь почистить картошки? Если это тебя не затруднит.       — Без проблем.       — Спасибо. Спокойной ночи.       — Ночи.       Они распрощались так, и по итогу Рафаэль увидит Лео только в восемь часов вечера, так как останется на весь день один. Естественно, за это время сунул свой носик куда только смог, ведь до жути интересовался жизнью брата и по совместительству своего бывшего партнёра, к которому до сих пор не ровно дышит. Конечно, ему не очень понравилось найти такой запас из всякого спиртного, но и удивляться ему не было смысла. Но когда-то ведь это всё "добро" пропадёт естественным путем с помощью употребления. Лео просто терпит или его график выпивки именно какой-то иной, нежели раньше?       Тем не менее, до конца этой недели Леонардо был образцовым работником. Как окажется, он таковым является уже последние несколько месяцев.       Братец возвращался довольно уставшим, но всё равно шёл за работу за компьютер, ещё успевая что-то приготовить. Ложился поздно, единственное...       В пятницу тот вернулся с работы, как и всегда, присел на тумбочку в коридоре передохнуть. Рафаэль вышел с кухни со стаканом воды, протянув его пришедшему.       — Спасибо, — Лео разом выдул весь, вытерев рот от воды, и выдохнул. Выглядел намного уставше и грустнее, нежели в тот день, когда Раф только пришёл. Судя по всему, чем дольше он работает и не пьет, тем ему неспокойнее. — Как дела с поиском работы?       — Завтра на собеседование схожу.       — Молодец, — приулыбнулся немного старший и поднялся, чтобы отнести стакан на кухню. — Тебе не скучно? А то меня весь день нет...       — Я, конечно, наглый, но не до такой степени, чтобы жаловаться на бесплатное проживание и питание. Всё чудесно, не парься, — тот кивнул, улыбнувшись, после удалился в комнату переодеться и немного поработать.       Рафаэль набрал себе немного еды и сел смотреть телек, потому не заметил, как тот прошёл на кухню и засел там. Он сам туда пришёл ближе к полночи. Холерик немного застрял в проёме, не ожидав по каким-то причинам увидеть, как сожитель пьёт. Хотя сам у себя спрашивал: "ну когда уже?". Тот просто попивал, глядя в стол и поглаживая пальцем своё запястье рабочей руки. Тяжело сказать, сколько он уже выпил, но уже явно опьянел.       — Давно сидишь?       — Достаточно, — поднял взгляд Лео. — Тебе правда не скучно целыми днями просто сидеть? Мы даже не поговорили нормально ни разу.       — Ну ты весь в работе, я не могу тебя так нагло отвлекать, — темперамент налил себе молока и поставил в микроволновку на минуту. — Я же сказал, всё в порядке. Почему ты так беспокоишься? — тот немного лёг на свою руку, которую уложил на стол.       — Я не хочу, чтобы ты снова уходил, — задира с лёгким приятным удивлением похлопал глазами, всунув руки в карманы. Леонардо отвёл взгляд к столу, пальцем делая круги на краях стакана. — Мне приятно знать, что ты дома. Может, мы не болтаем, но мне не одиноко. Мне не нравится быть одному, — замотал он головой вяло и закрыл глаза. — Сейчас хочется домой возвращаться, — бунтарь взял молоко и присел на второй стул медленно. Раньше он бы просто ушел, игнорируя его пьяное "нытьё", а теперь как-то ноги в сторону выхода не идут, а заставляют сесть здесь. — Да и вообще с тобой хорошо, Раф, — старший положил обе руки перед собой и положил на них щёку, посмотрев на слушающего.       — Ты мне такое можешь сказать только пьяным? — решился спросить у него темперамент, на что получил отрицательные покачивания головы. — Тогда почему не говоришь?       — Не могу. Стыдно и тебя смущать не хочу.       — А как ты мне признавался? Ты искренний лишь когда пьёшь?       — А с чего ты взял, что я не был выпившим в тот вечер?       — В смысле?.. — мягко оторопел он и выпрямился.       — Я немного выпил, чтобы быть увереннее и не думать ни о чем лишнем. Если бы не это, я бы ничего не вытащил из себя.       — Ушам не верю, — скрестил руки на груди Рафаэль, нахмурившись. — Есть хоть какой-то наш важный момент, когда ты не был с алкоголем в крови?       — Конечно.       — Ну и какой же?       — Все после признания и до расставания. Каждый день был важным моментом для меня, Рафи, — посмеялся он тихо, заставив его засмущаться сдержано. — Мне просто хотелось, чтобы ты знал, что я тебя люблю и всё... — синеглазый присел ровно и допил стакан, после налил ещё. — Знаешь, а мне было очень больно, когда ты ушёл, — он вдруг встаёт, слегка пошатнувшись и отпив. Рафаэль поднял к нему голову, не перебивая. — Я о-очень долго лежал на кровати и смотрел в потолок. А потом... А потом я, кажется, пил, пока меня не выключило прямо за столом, — он пожал плечами, надув слабо щёки. Рафаэль сжал свои штанины, стараясь говорить также твёрдо.       — Не моя проблема, что ты алкоголик.       — Так я тебя и не осуждаю. Я бы тоже от себя ушёл, — Леонардо к нему немного подошёл, склонившись к лицу. — Только идиот полезет спасать котёнка из лужи, когда его голова уже ушла под воду. Никто рисковать собой ради трупа не будет, — он выпрямился, отпив из горла, а после оставил всё на столе. — Поэтому ты сделал всё правильно, Рафи. Спокойной ночи, — тот ушёл в свою комнату, впервые закрыв дверь полностью. Холерик с какой-то тяжестью на душе проводил его и ссупился, взглотнув громко. Такое чувство, будто он иронизирует, но, кажется, нет, Лео говорил искренне. Лучше бы он его винил, что был брошен, а не так. У темперамента было чувство, словно тот в комнате сидит и мучается, вспоминая всё это. Даже проскочила мысль, что плачет, поэтому он поднялся, но остановил руку перед дверной ручкой, сжав пальцы в слабый кулак, поняв, что не знает, что сказать. Отступив от двери с тяжелым выдохом ноздрей, ушёл в комнату, сам думая об этом не один час.       Утром он пришёл на собеседование, но Рафу не особо понравились условия, поэтому он ушёл, так что поиски растянулись. По возвращению он понял, что Лео так и не выходил из комнаты, но всё равно не зашёл, не решаясь вмешаться в чужое пространство. Только успел об этом подумать, как старший открывает дверь, вытирая глаза и убирая волосы с лица, которые сильно растрепались за ночь.       — Выглядишь не очень, — хозяин квартиры кивает, ещё не проснувшийся. — Таблеточку тебе с водой?       — Если не сложно... — Рафаэль быстро находит колёсико, наливает воды и отдаёт страдальцу в дверном проёме. Тот запивает, ещё немного приходя в себя. Холерик смотрит на его гнездо и начинает аккуратно пальцами приводить в порядок, убирая с лица за уши или просто закидывая наверх. Лео взглянул на него разок, но после опустил взгляд. Такое чувство, что в такие моменты он каждый раз хочет что-то сказать, но не может из себя выдавить, а потом это выходит при опьянении ввиду несдержанности и открытости. — Раф, — всё-таки произносит синеглазый, не поднимающий со стыдом глаза. — Тебе не обязательно жить у меня ради моих эгоистичных желаний.       — О чём ты? — холерик убирает руку. Леонардо отводит взгляд в сторону кухни, напоминая о вчерашнем. — А к чему ты об этом сказал сейчас?       — Если тебе неприятен мой образ жизни, то ты можешь пожить с Майки или Донни, они не будут против твоей компании, — выдавил из себя он явно через силу, хоть и довольно спокойно и уверенно.       — Меня здесь всё устраивает, — ставит руки в бока темперамент и склоняет голову на бок. — Не юли, бля, скажи, что ты от меня хочешь?       — Чтобы ты не бросал меня одного, как сделал это полгода назад, — сжимает кулаки Лео по бокам от себя, всё ещё смотря в сторону.       — Ты только вчера мне говорил, что я правильно сделал.       — Нет. Уйти-то ты уйдёшь в любом случае. Я про то, как ты это сделал, — задира выпрямляет голову, подняв медленно брови, пока тот хмурится до насупленной кожи носа. — Оставь, но не бросай, — Лео хотел продолжить, но прикусил язык и не позволил себе этого. Выдавив паузу, закончил. — Я сегодня вряд ли выйду из комнаты, поэтому можешь заниматься своими делами, — он удалился в своё место, снова закрывшись.       Рафаэль почувствовал себя тупицей. Нет, он понял, о чем была речь, его недовольство собой шло из его стыда перед вторым. Сжав губы на две секунды, выдохнул и присел на диван, разминая в руках незаправленное одеяло. Теперь он понимает, что Лео себя корит абсолютно во всём, начиная от плохих привычек, до того, что от него не зависит. И Раф в этом частично виноват.       Леонардо, как оказался в комнате в полумраке, присел спиной на пол у кровати, начав трогать свои волосы, которые были так приятно оглажены и убраны. Он их собрал в два хвостика, чтобы уместить в обе руки и слабо сжал, прорываясь меж ними пальцами, лёгкими движениями ладоней оглаживая их и прижимая к лицу, в надежде поймать хотя бы каплю запаха от чужой кожи.       Но как бы себя темперамент ни ругал — ничего не делал. Духа не хватало просто взять и поговорить по душам нормально, а не такими обрывками. Но пока, видимо, они оба к такому не готовы. Старший вечером всё-таки вышел из комнаты, но только чтобы снова выпить. Рафаэль услышал, как он этим занимался, но не пришёл. Не потому что не хотел с ним говорить, а потому что боялся опять своим появлением задеть какую-нибудь ненужную тему. Однако его объект скрытой любви сам пришёл спустя час одинокого застолья. Он встал в дверном проёме, будто боялся зайти без разрешения. Холерик лежал на спине, подперев голову подушкой, чтобы было удобнее смотреть телек.       — Чего такое? — спокойно он принял чужой пьяный визит. Лео от вопроса сразу вошёл в комнату с выключенным светом и присел на край дивана. — Всё нормально?       — А, да, нормально, — улыбнулся Лео. — Не расскажешь, как жил это время? Я даже не спросил.       — Ну, нормально. В целом хорошо. Последнее время только стало не очень, а так стабильно и спокойно. Только вот это потрясение с работой, единственная неожиданность за полгода. Я в целом только и делал, что работал, отдыхал и мультики смотрел с пиццей, — улыбнулся он, пожал плечами и присел. — А ты?       — Если опустить некоторые моменты, то я просто много работал.       — А если не опускать? — бесстрашный медленно отвёл взгляд, оперевшись на руку.       — То я долгое время пил каждый день, грустил, терял счёт времени из-за того, что вырубался за столом. На работе сказали, что если я не стану работать лучше, то меня уволят, поэтому я стал больше работать, дабы не думать о плохом, а на выходных пил. Как сейчас, — он посмотрел на брата, что уже не был улыбчив, скорее быстро поник. — Это не твоя вина, Раф.       — Моя, — нахмурился тот, смотря вниз.       — У тебя кончилось терпение, это нормально, — старший отвёл взгляд снова. — Если бы я взял себя в руки, то всё было бы нормально. Но я не могу. Мне становится ещё хуже, если я это не заглушаю.       — Ты пробовал?       — Пробовал, — Лео повернулся к собеседнику немного. — Ты ничего не заметил за эти дни во мне?       — Помимо твоего более заёбанного ебала? — тот кивнул. — Волосы короче стали.       — Ага, — говорящий покрутил их на палец, прикрыв глаза. — Я их отрезал, когда пытался не пить. Даже не помню, как ножницы схватил и резанул. Естественно криво, потом пришлось подравнивать. В общем, я так и себя зарезать могу ненароком, поэтому прекратил себя мучить и вернулся к старому, — холерик опустил тяжелый взгляд, заламывая пальцы. Он неуверенно протянул руку, взяв ею чужую, тем самым обратив за себя внимание.       — Если тебе будет легче от моих слов, то лучше делай то, что тебе немного облегчает. Но я всё ещё это не поддерживаю, ты в курсе, — бесстрашный кивнул, улыбнувшись по-пьяному счастливо и присел ближе вдруг. Задира повернул к нему голову, встретившись снова с глазами, отчего покраснел ушами.       — Знаешь, мне легче не только от твоих слов, но ещё и голоса, — он целует его в висок и встаёт. — Спокойной ночи, — удаляется к себе, попутно выключая свет. Рафаэль смущённо потёр висок.       Прожили они в таких немного странных взаимоотношениях ещё недельку-вторую. Рафу было так скучно сидеть сутками в четырёх стенах, что он устроился хоть куда-нибудь, в пункт выдачи, а пока продолжал искать нормальные вакансии. Хоть деньги будет приносить, а не на шее сидеть.       Всё же был очередной выходной, который проводился как и обычно. Только в этот раз темперамент осел на кухне вместе с братом, что что-то рассказывал, как обычно бессмысленное, чисто от пьяного помутнения. Но вдруг стал говорить то, что Рафа заставило навострить уши. Тот наливал себе выпивки со словами:       — Помню, как отец меня первый раз ударил, — задира взглянул на него наиболее внимательно. Странно было видеть спокойное выражение лица говорящего, даже какое-то с крупицей веселья. — Он силу не рассчитал и как бабахнул, а я прямо на дверной косяк налетел, чуть голову не расшиб, но сознание потерял, — Лео отпил немного. — Так испугался, что убил меня, что вызвал скорую, но потом сказал, что в следующий раз просто выкинет меня. Поэтому я старался не вырубаться при нём, чтобы не проснуться где-то в мешке на сжигании мусора, — Лео поводил пальцем по краям стакана, замолчав на несколько секунд. — В другой момент, когда мне было... Э... Десять, кажется, к нему пришёл собутыльник очередной. Он выглядел не как пьяница, потому что был в костюме и какой-то зализанный, — Рафа напрягло, что тот помнит такие детали в человеке, которого видел, судя по всему, всего один раз, в то время как другие моменты он не помнит напрочь. Он сжал вспотевшие руки под столом у себя на коленях. — И говорил как-то приторно красиво и завлекающе. Не удивительно, что я так его слушался и ничего не подозревал, — он отпил ещё половину разом, положил голову на руку и закрыл глаза, поглаживая стакан без конца. — Отец вырубился, как обычно, потому что выпил много, матери дома не было уже третий день. Да даже если бы была, наверное, ничего бы не изменилось, — задира насупился, как-то ощущая шестым чувством, к чему всё идёт. — Я ж маленький был, начал понимать, что что-то не так, только в самый последний момент. Сначала облапал, за волосы держал, чтобы не убежал, а потом... Понятно, — тот рассказывал, будто не о себе, а о ком-то другом, пока у холерика неприятно скрутило грудь и хотелось тошнить. — Не помню, сколько это длилось, помню, что кричал, как резаный от боли и страха, а ему нравилось. Наверное, поэтому меня и забрали в детский дом, так как те оры не услышать было просто нереально, — старший тяжело вздыхает и выпивает ещё. — Мне это потом ещё в кошмарах снилось долгое время. Я по глупости рассказал о своих кошмарах воспитательнице, а её, видимо, подслушали остальные, ну и стали прикалываться, трогать меня, шлёпать и за волосы таскать, — Леонардо тяжело дрожаще выдыхает и ложится в руки, отодвинув посуду от себя. — А потом пришёл папа, — тот сжал руки до дрожи в пальцах, очевидно пытаясь спрятаться. — Он долго не понимал, почему я боюсь мыться или переодеваться с кем-то. А когда понял, то очень долго меня жалел. Но я чувствовал себя странно, потому что меня никогда до этого не жалели, поэтому я не смог принять его поддержку, как нужно, — Раф сидел, как вкопанный, пока у него самого внутри что-то трещало, а руки дрожали от напряжения. Он был и расстроен, и зол, и ощущал стыд, что не слушал рассказы Лео раньше. Он поднимается и присаживается рядом с братом, погладив по голове. Тот выглянул мокрыми глазами. — Я не хотел тебе этого рассказывать, потому что боялся, что буду тебе противен.       — Ты никогда не был мне противен. Не говори так больше, — холерик гладит его по спине мягко.       — Ты не захотел меня видеть больше рядом с собой, потому что я алкогольно зависим. Ты говорил и смотрел так, будто я и правда был тебе противен и неприятен... — он тихо хныкнул, отведя взгляд. — Так почему ты должен был хотеть заниматься со мной сексом, зная, что когда-то меня изнасиловал и облапал какой-то мужик?       — Лео, перестань. Я придурок, ладно? — он садится ближе, положив руку на чужие. — Это не так.       — Почему не так? Ты ведь меня больше не любишь.       — Когда я так говорил? — Лео тупит на секунду в пустоту, а потом снова на говорящего. — Я никогда не говорил тебе подобного, даже не намекал. Просто я испугался ответственности, наверное... Я не знал, что с тобой делать, поэтому просто ушёл, дабы позаботится о себе.       — Так значит?..       — Ты мне не противен, Лео. Я тебя не ненавижу и никогда подобного не испытывал. Я просто испугался, — старший садится ровнее, протерев немного глаза. Темперамент гладит его по руке, пытаясь успокоить побыстрее. — Ты же мне веришь?       — Конечно... — шмыгает он и кладёт голову брату на плечо. Задира приобнял его за плечи, уткнувшись в него лицом и поглаживая короткими движениями по спине.       Холерик немного отстранился, когда ощутил, что оппонент как-то навалился, оказалось — заснул. Рафаэль печально прикрыл глаза и притёрся к заснувшему бедняге щекой. Рафаэль аккуратно встаёт, придерживая брата за ноги, изгибается назад в спине и несёт в кровать, укладывает его мягко и укрывает, убрав волосы с лица, попутно погладив по горячей щеке. Он уходит, оставив дверь приоткрытой.       Утром специально встаёт раньше, дабы достать таблеток и воды, крепкий чай и перекус перед завтраком. Вовремя заканчивает и заносит это добро в комнату, как только Лео просыпается.       — Проснулся? — Рафаэль садится на край кровати с подносом на коленях. Тот садится, массируя лицо и глаза, пытаясь избавиться от неприятного заспанного ощущения на коже.       — Вроде... — Лео опускает плечи вперёд, положив руки между ног, и смотрит на собеседника. — Голова болит...       — На, — он кладёт ему на ноги принесённый презент. — Ешь.       — Ой, — старший запивает таблетку, после греет руки о кружку чая, и только после этого начинает кушать, запивая чаем. — Спасибо.       — Рад, что нравится, — темперамент поглядел на того коротко, после куда-то вниз, ещё чувствуя неприятный осадочек после вчерашнего. Если бы он был наиболее внимателен и не расценивал просьбы помощи за нытье, может, Леонардо уже давно от этого избавился. От мыслей, от привычки. Это ужасно грустно. Может, до этого он боялся взять за себя ответственность и помочь ему, но не сейчас. Они разошлись, но лучше никому от этого не стало. Если ничего не сделать, то Лео и умереть может такими темпами.       Герой его мыслей допил чай и выдохнул с удовольствием и улыбкой.       — Мне лучше, — Раф встал и забрал у него поднос. — Что ты думаешь обо мне после вчерашнего? — парень посмотрел на говорящего, а затем на поднос.       — Мне тебя жаль.       — Жалость?       — Нет. Мне тебя жаль, я не считаю тебя жалким. Зная тебя, ты подумал именно о втором, — он сжимает стороны подноса чуть сильнее. — Я не отказываюсь от того, что сказал ночью.       — Вот как, — говорит он потише, сложив руки на одеяле, на которое и смотрел. — Я рад, если это действительно так.       — Что значит "если"? Это так, — Рафаэль ставит поднос на тумбу и садится на ногу у края кровати, чтобы смотреть прямиком в чужие глаза. — Почему ты сомневаешься?       — Я уже не знаю, правда ли то, что может происходить что-то хорошее на долго. В моей жизни было только две хорошие вещи, — длинноволосый поднимает взгляд, показав два пальца. — Усыновление и ты. Но папа ухаживал за нами четыре года, а ты ушёл, и я снова остался один словно на вечность, — уже с заметной обидой в голосе говорил парень. — Всегда случается что-то ужасное и всегда надолго, а хорошее длится мгновения. Ты говоришь, что никогда не говорил, что разлюбил меня, но при этом бросил меня одного с позором, — он слабо сжимает одеяло в пальцах и смотрит насупленно куда-то в сторону окна. — Ты боялся этого всего сильнее, чем твоя любовь ко мне? Насколько она тогда маленькая и незначительная? Я-... — ему не дают продолжить, потому что Рафаэль ложится ему в колени лицом и приобнимает за поясницу крепко, прижавшись. Бесстрашный поднимает брови, как и руки от неожиданности, пока не видит, как тот совсем немного подрагивает и куда-то туда дрожаще вздыхает. Брови Лео стремительно опускаются к центру, зубы самовольно слабо стискиваются, а губы слегка сжимаются между собой, быстро демонстрируя переход от обиженной тоски к печальному прощению. — Рафи... — кладёт он руки ему на дрожащую спину и гладит. Он не хотел его так обижать до слёз, но, видимо, тот и сам себя прекрасно корил это время.       — Прости... — сразу же раскаивался брат, обнимая так крепко, насколько это было возможно. — Прости меня... Мне правда очень жаль... — старший гладит его по голове, ощущая, что глаза стали чуть мокрее, хотя тот просто извиняется, но так искренне и его голос так дрожит и проседает, что становится больно и сердце колит. — Я эгоист и трус... — Он ставит руки по сторонам от того, к кому обращался и приподнимается, чтобы посмотреть в глаза, отчего руки Леонардо ложатся ему на плечи, сжавшись самостоятельно. — Я не должен был оставлять тебя одного, — Раф приятно гладит его по щеке, большим пальцем пройдясь под нижним веком, заставив оппонента закрыть глаз и, следовательно, пустить слезинку, которую сразу же вытерли с теплой заботой. — Я хочу помочь. Я поступил неправильно, — Леонардо смотрит на брата блестящими глазами. Хотелось снова плакать, но и улыбаться, поэтому он отдал предпочтение второму, расплывшись в счастливой улыбке и закрыв глаза с опущенными бровями.       — Хорошо, — второй сразу же с ощутимым напором обнимает его плечи, сев на ноги, и прижимается, уткнувшись в надплечье рядом с шеей. Лео его обнимает нежно в ответ за спину, уткнувшись в тёплое плечо. Оба прижимаются друг к другу сильнее, пока Раф прикладывает чужую голову к себе ближе и поглаживает по волосам.       Пообнимавшись минут десять, они отстраняются друг от друга более спокойными, нежели до этого, и улыбаются. Стало спокойнее и приятнее на душе, нежели до этого. Не сказать, что они снова резко сблизились, ведь полгода срок не малый, но они на пути к этому.       По большей части, конечно, действовать надо было именно Рафу, По крайней мере, он так чувствовал себя. Мол, он провинился, он и должен проявлять инициативу, но на самом деле суть была в другом. Лео слишком застрял в своем образе жизни и его нужно оттуда потихоньку вытаскивать и помогать нормализовываться. Для начала просто показать, что он не один и о нём заботятся.       В один из рабочих дней, как Раф вернулся с работы, то подготовил продукты по чужой просьбе, а сам сел смотреть телевизор, чтобы со скуки не умереть оставшиеся часы. Лео вернулся, приготовил еду и пошёл работать. Темперамент зашёл к нему, встав возле стола.       — Может, хватит тебе работать?       — Почему? — поднял тот голову, в которую ему тут же стали тыкать пальцем.       — Потому что у тебя такие мешки под глазами, что туда картошку можно складывать, придурок. Пошли со мной телек посмотришь, ты и так работаешь слишком много.       — Но...       — Не нокай, не запрягал. Отказы не принимаются, — он потащил работягу из-за стола, посадил на диван и сам присел рядом, уложившись. Раф дёрнул его за воротник, заставив тоже лечь. — Всё, лежи и смотри.       — Хорошо, — не стал уже спорить старший, что прилёг чуть ближе. — Ты тоже устал, наверное.       — Не так, как ты, — синеглазый взглянул на него коротко, после прилёг на плечо, сложив руки на животе. Рафаэль его приобнимает за плечо и ловит себя на том, что чаще посматривает на брата, чем в экран.       Лео и правда чувствовал себя одиноко это время, а братик старался его спасти и помочь, что есть силы. Причем размеренно и потихоньку, как и стоит это делать. Леонардо был уже благодарен ему за это, что его услышали и послушали, помогают и поддерживают. Он любил Рафа очень сильно, до дрожи в коленках и звона в ушах, проводить с ним время очень приятно и хорошо, ведь мысли сплошняком забиты именно им.       Когда уже нужно было уходить спать, он поднялся аккуратно, обернувшись с теплой улыбкой.       — Спасибо, что предложил посидеть с тобой, — Раф присел, опустив плечи вперёд и кивнул.       — Да мне не сложно. Лучше ты будешь вот так со мной валяться, чем работать и пить.       — Верно, — он поднимается и начинает уходить, помахав. — Сладких снов.       — И тебе, — Рафаэль убеждается, что старший ушёл, и только после этого встряхивает левой рукой и плечом, которое затекло, тихо пробубнив. — Ай... Отлежал мне... — он размял его. Не желал тревожить того по этой причине, чтобы Лео точно на нем лежал всё это время. Это стоило того.       За счёт этих молчаливых просмотров телевизора они стали как-то неосознанно ближе, что ли. Они не говорят, ничего не объясняют, просто смотрят и лежат друг на друге. Большего и не нужно.       Правда, на выходных случилось всё, как и обычно, к сожалению. Так ещё и Рафа дома не было в тот момент, он после работы зашел в магазин по вчерашней просьбе брата, поэтому вернулся поздновато. Пешком это всё пройти не мало займёт. Холерик вернулся, увидел свет на кухне и тяжело вздохнул. Решил сразу занести сумки на неё. Тот спал. Он поставил пакеты и хотел разбудить, но заметил, что тот слегла подрагивает. Аккуратно убрав одну из рук, увидел, как он, бедняга, плачет прямо во сне. Может, ему стало одиноко, может прямо сейчас кошмар снится. Рафаэль очень аккуратно и расторопно берёт его на себя, как это было возможно, и несёт на кровать, приятно укладывает, как ребёнка и вытирает мокрое лицо тёплыми руками, которые тут же успокаивают и заставляют тянуться ближе. Спящий притирался к ладоням, шмыгав носом и взявшись за края рукавов чужой толстовки. Задира присел рядом, не уходя от него и дав полностью успокоиться и заснуть со спокойствием на душе. Задира поцеловал его в веко поверхностно, беззвучно пожелал спокойной ночи и удалился, убрав некоторые вещи в холодильник, а потом и сам спать свалился у себя.       Нужно было уже начинать что-то делать и с чужим пьянством. Когда тот снова шёл на кухню, бунтарь взялся непонятно откуда прямо перед входом в кухню.       — Стой, — он поставил руки в бока. — Давай договоримся? Ты сегодня выпьешь на два стакана меньше. Хорошо?       — Меньше? Я не знаю...       — Обещай. Выпей сегодня меньше, я спать не лягу, пока ты не заснёшь, понял?       — Ух... Ладно, я постараюсь для тебя, — длинноволосый чешет затылок.       — Вот так, — темперамент хватает его за эту руку и тянет к себе, поцеловав в щёку. — Я буду у тебя в комнате, имей в виду, — и удаляется к нему, присев на кровать и залипнув в телефон. Лео прикладывает костяшки к щеке, взглянув в сторону двери.       Через полтора часа тот приходит, судя по всему, и правда постарался и выпил меньше. Это было видно. Лео закрывает за собой дверь и садится на кровать в позу лягушки, немного сонно-пьяно глядя на Рафа, что опустил телефон, ожидая какого-то вопроса или слова, но тот лишь разок моргает, ползёт дальше, ставит одну из ног сбоку от оппонента, забрав у него телефон и отложив в сторону, сам нависает, поставив руки по сторонам от чужой головы, что быстренько приобрела красный оттенок, особенно ушки.       — Лео, ты-?.. — не успевает он сказать, как его затыкают ладонью на секунду. Старший ложится ему на грудь щекой, приобнимает за бока и слушает чужое сердцебиение. Бунтарь выдохнул спокойно, а то ему уже дыхание сперло. Он приобнимает его за плечи, глядя в потолок и поглаживая по ним.       Провалялся Раф с братом на себе минут десять, пока последний окончально не вырубился. Он аккуратно укладывает его на бок от себя и гладит по волосам нежно, убирая с лица. Тот очаровательно посапывал, тянясь к теплым любимым руками, не желая их от себя отпускать. Холерик поцеловал его мягко в нос и лоб, укрыл одеялом и неспеша удалился, разок ещё посмотрев на спящего. Тот спал хорошо, поэтому позволил себе уйти спать на диван. Но не может же это разделение в местах для сна продолжаться вечно?       Конечно нет, но это было решено само собой как-то. Был очередной рабочий будничный день, Раф пришёл с работы чуть позже обычного, так что и Лео долго ждать не пришлось. Они вместе поужинали, поговорив о работе, а потом пошли, как думал темперамент, к телеку, но брат аккуратно взял его за запястье, заставив обернуться. Лео вяло махнул головой в сторону своей комнаты и повёл его за собой с каким-то доверием в жесте, но настойчиво, утянув. Холерик послушно последовал, перетащив руку чуть выше, таким образом смог сжать в ответ. Старший присел на кровать, поставив оппонента, подняв голову и не отпуская чужую лапу. Рафаэль смотрел сверху вниз, слегка засмущавшись чужого напористого взгляда, что так мягко держал его за кожу и поглаживая большим пальцем ладонь.       — Иди сюда... — потянул он его к себе плотно и обнял за поясницу, но не перестал смотреть. Задира приобнял его в ответ, прикрыв влюблённо глаза и поглаживая чужие кончики волос, накручивая на палец. Леонардо притирается к его животу щекой, тоже прикрыв глаза, греясь о него. — Ты такой теплый...       — Ухум... — тихо отвечает стоящий и глубоко вздыхает, ощущая, как стучит сердце.       — И пахнешь так... По-домашнему и уютно...       — Чем таким?..       — Малинкой и бергамотом... Мой любимый запах... — у Рафа аж что-то айкнуло внутри, защекотала и защебетало, словно снова влюбился. Даже лицо заалело приятно. — Мой любимый человек... — шепчет сидящий тихо-тихо, но от этого Рафаэль забыл, как глотать, потому что сердце забилось в горле, стало так тепло, словно после холода в минус двадцать вернулся домой и поел супа и выпил чая с лимоном.       Темперамент с теплотой проводит рукой брату по щеке, подняв к себе и поглаживая большим пальцем по ней, любуясь блестящими глазами, которые ему чуть ли не улыбаются, хотя выражение лица было абсолютно спокойно.       Старший вдруг отпускает из объятий, но берёт снова за руку и тянет за собой в постель. Бунтарь с радостью ложится рядом, обняв руками, глядя также в глаза. Старший не стесняется этого, наоборот, хотел смотреть в ответ как можно дольше, погладив прохладными пальцами по щеке, после тоже обнимает за плечи.       — Знаешь, какая зависимость меня больше устраивает? — вдруг спрашивает он, Рафаэль вопросительно скосил бровь. — От твоих глаз, — холерик прыснул тихо и посмеялся, улыбнувшись тепло и притеревшись к чужому лбу своим. — Ну чего ты смеёшься? — улыбается старший. — Я же искренне говорю.       — Да я в курсе, просто я не ожидал, — они приятно притираются друг к другу лбами, но говорящий быстренько теряет улыбку и слегка настораживается. — Ты точно на меня не злишься больше?       — Нет, Рафи, — Леонардо протягивает руку вниз, под чужую, приобняв немного за бок. — Всё хорошо. Ты ведь не сделал ничего плохо, я просто немного погорячился на тебя, не думал, что ты так отреагируешь, — парень кротко улыбается. — У тебя есть все поводы ругаться на меня и кричать, мне тяжело это оспорить.       — Я не хочу решать эту проблему криками, они не помогают и никогда ни в чем не помогали. Я бы хотел, чтобы ты сходил к доктору.       — Наркологу?       — Для начала к психологу, а потом и к наркологу, к которому тебя и так направят скорее всего.       — Я думал об этом, но как-то...       — Что не так?       — Не видел в этом смысла.       — Теперь он есть, — бунтарь берёт его лицо в руки и заставляет смотреть на себя. — Ради меня. Я хочу, чтобы тебе было лучше, это нужно обработать, тебе помогут, — синеглазый слабо оседает, плавно опустив брови. Всё-таки невозможно описать его скуку по этой заботе, так приятно это слышать и чувствовать. Он кивает несколько раз. — Вот и хорошо.       — Поцелуй меня, — говорит Лео сразу, как последний успевает договорить. Рафаэль тут же краснеет, будто никогда не целовался, и теряется в ситуации, как дурачок хлопая ресницами. Второй терпеливо ждал.       — А... Хорошо... — как удобно, что чужое лицо сразу оказалось в руках, не пришлось делать лишних движений, но по итогу старший сам потянутся вперёд, тепло коснувшись губ собеседника, что почему-то краснеет с новой силой, но тот отвечает, приобняв брата за плечи. Старший обнимает его увереннее поперёк спины и прижимается телом ближе до того, что они начали греть друг другу неспокойные животы.       Поцелуй был не самым долгим, но не менее приятным. Отстранившись на несколько сантиметров друг от друга, они смотрят оппоненту в глаза, не моргая, пока снова не целуются, потому что одного явно мало. Да и двух, и трёх, и четырёх. Целовались, пока просто не устали и не захотелось спать. Лео ложится ему под голову, уткнувшись в ключицу, а Раф кладёт подбородок на мягкие воздушные волосы и тоже закрывает глаза, скрестив их ноги между собой.