Каталог

      Утро Польши началось с очень неприятных новостей. Словакия сообщил ему, что Чехия сейчас находится в больнице с сильной травмой головы, о которой ему ещё не полностью известно. Говорить о том, как это произошло, словак наотрез отказался до выздоровления брата. Поляк понял по его голосу, что Словакии сейчас очень страшно за своего единственного близкого человека, поэтому наваливать на него кучу вопросов он не стал.       Удивительным образом эта беда случилась после того, как Польска просмотрел те загадочные записи на кассетах. Со вчерашнего дня ему до сих пор неспокойно на душе, хоть Германия пытается развеселить его в их выходной. У славянина в мыслях лишь одно: нужно ли верить в неких «альтов»? Возможно, это очередной маркетинговый подход от Нидерландов, который любит придумывать невероятные истории, чтобы продать свой товар. Но даже если его история – неправда, то откуда голландец достал это чудо кинематографии? Польша решил сегодня разузнать всё у Нида. И если Герман не согласен на то, чтобы его парень тратил их время на «какой-то ужастик», то Польша напомнит, что у на этот счёт мнение немца не учитывается. Для Германии это было обидно, но он принимает поляка и таковым.

***

      Магазин Нида.       Продавец-владелец магазина наслаждался утренней суматохой у себя на складе. За ночь собралось очень много пыли на товарах и голландец провёл целый час в поиске хоть какой-то тряпки. Но побеспокоили его Польша с Германией, которые под звон колокольчика вошли в помещение. Нидерланды в сию ж минуту вышел и встал за свою кассу, обнаружив на ней как раз нужную ему тряпку.       — Добрейшего утречка, — поздоровался владелец. — Здесь не свадебный магазин, наряда для жениха у меня не имеется.       Нид был единственным, кто знал об отношениях поляка и немца. Однажды он застукал их в парке. Стоило бы видеть лица той парочки, когда они увидели его с косой в руках. Поля сначала увидел не своего приятеля, а Венгрию.       — Прикуси ненадолго язык, — сказал поляк, положив перед ним те самые две кассеты. — Скажи, где ты это отыскал. Я не верю в то, что полицейские на серьёзных щах записали какой-то ужастик.       — Поясни-ка, — заинтересовался Нид.       — Ты посмотри их и потом строй невинные глазки. Ты их выкупил у какого-то режиссёра?       — Поль, я тебе от всего своего чистого сердца говорю, что именно копы мне их всунули. Скажи вкратце, что там, ибо у меня тут нет проигрывателя, — ответил голландец.       Славянин знал, что Германия умеет отличать правду от неправды, поэтому и взял его с собой. Глянув на него, он надеялся, что Нид лжёт ему. Однако немец, несколько секунд изучая спокойное лицо Нидерландов, не заметил никаких признаков лжи.       — Тогда ты нам поясни, как это произошло, — сказал Герман, в недовольстве скрестив руки.       — Я уже объяснял Поле.       И тот повторил вчерашнюю историю, говоря без запинок и с полной уверенностью. Германия не мог поверить, что тот либо говорит правду, либо научился красиво врать им. По крайней мере немцу не к чему докопаться. Нид даже не спускал с него глаз, ожидая его вердикта.       — Ты же понимаешь, что твоя история слишком странно звучит? — спросил Германия.       — Как и тот случай, когда на меня упала сушилка с пятого этажа. Но врачи ведь подтвердили, что у меня было лёгкое сотрясение мозга из-за неё. Ко всему прочему я её забрал и тебе, Поль, продал.       — Ладно-ладно, — недоверчиво протянул Польша, вспомнив о Чехии. — Кстати, чех в больнице. Говорят, что у него травма головы.       — У-у-у, жесть, — сказал Нид, почувствовав знакомую боль в голове и взявшись за неё.       — Может, на лестнице поскользнулся, если Словакии стыдно говорить об этом. Хотя у него такой голос… сильно беспокоится за брата, с конца комендантского часа в больнице с ним сидит. И прикинь, скорая помощь отклоняла вызов ночью! Беспредел полный!       — Говорили по новостях, что только полиция и пожарные принимают звонки, — добавил Германия. — А если будет чрезвычайная ситуация? Купить себе врача в дом?       — Эх, если бы торговля людьми… — пошутил голландец, на которого оба странно взглянули. — Да шучу я.       — … Слушай, принеси мне ещё три кассеты, — сказал Поля, забрав свои две. — Герман, ты же заплатишь?       — … Конечно, — тяжело вздохнул Герман, доставая свой кошелёк.       Нид, словно молния, побежал на склад и быстро же оттуда вернулся, принеся коробку с оставшимися кассетами. Герман, услышав сумму, окаменел от шока. И пока его пустые голубые глаза смотрели чуть ли не в саму душу голландца, Поля вручил продавцу деньги и забрал коробку. «Разбудив» немца, поляку пришлось всю дорогу домой выслушивать его жалобы на эти клятые кассеты. Но Польше было всё равно на то, что на эти деньги они могли бы поужинать в ресторане. Его и интригует, и пугает то, что может быть на них ещё записано. От одной мысли о прошлых сердце сжимается, а руки, держащие коробку, слегка дрожат. Но сегодня он вряд ли посмотрит записи из-за Германии, который хочет романтики. Он, кажись, никогда не поймёт, что для Поли комедийные сериалы по ТВ намного романтичнее, чем фильмы.

***

      Прошло уже несколько недель, как по всей провинции ### введён комендантский час. Люди в страхе и не понимают, что на самом деле происходит ночью. К огромному счастью, за эти дни не происходило никаких масштабных происшествий, которые могли бы привлечь внимание СМИ. В первые дни очереди в магазинах по всей провинции достигали невероятных размеров — люди скупали все: продукты, бензин, деньги. Польша даже не мог зайти в магазин, чтобы взять пиво, ибо он полностью забит одними паникёрами.       Также поляк заметил, как под вечер по всему городу активно начали появляться полицейские. Когда время приближалось к десяти вечера, они начинали активно загонять всех по домам. По телевизору сообщается, что скоро будут установлены специальные пункты, где каждый может укрыться с десяти вечера до шести утра. Это будет как раз кстати для компании Польши, которая после вечернего пьянства, не зная путь домой, сможет переночевать и в тепле, и с крышей над головой.       Однако такая идея казалась отличной только для поляка. Словакии было абсолютно всё равно на всё в мире, пока его брат не выздоровеет. Чехия спустя пару дней смог наконец-то прийти в сознание, но передвигаться и внятно говорить не мог. Он будто стал инвалидом, хоть врачи говорят о том, что он обязательно вернётся в прежнее состояние. Стоит надеется на лучшее, потому словак не унывает и продолжает часто его навещать. Иногда поляк составляет ему компанию в такое трудное время. Удивительно, что словаку не хочется выпить ни пива, ни другого алкоголя. У Словакии очень убитое состояние, когда он может только говорить и говорить, сидя словно статуя.       Давно не было слышно о Венгрии, который жаловался на плохое самочувствие. Польша, когда приезжал к нему, видел его еле ходящего. Венгра будто несколько раз переехала машина, раз уж он каждый день жалуется на здоровье. Но на вид он не изменился, потому поляку незачем было волноваться… если от него ничего не скрывают. Верно? :)

***

      Польша с приподнятым настроением шёл к Словакии в гости. О Чехии давно не было новостей, а поляку, как преданному другу, важно знать о его состоянии. Словаку вот нужно отдохнуть от ежедневного стресса по своему брату, и как-бы он не хотел, но Польша заставит пойти его в бар и расслабиться. Чех не был бы рад тому, что его брат каждый день убивается по нему и отказывает себе в заслуженном отдыхе.       Подходя к дому братьев, славянин был шокирован, когда увидел возле него две полицейских машины, а третью – у соседнего дома. Поляк остановился и следил за действиями полицейских возле и за окнами дома. Что натворил Словакия, что к нему приехал целый патруль? Было страшно подходить, но один из копов заметил его слежку за ними, а потому громко подозвал его к себе. Польшу сильно передёрнуло, но ноги сами быстро прискакали к полицейскому.       — Офицер полиции особого назначения Филипп Мертенс, — представился полицейский, показав удостоверение. — Прошу представится.       — Э… — взволнованно выдал поляк, а затем сказал своё имя. — Я друг владельцев этого дома. Я имею право узнать, что тут происходит?       — Не имеете, однако вы должны дать нам полную информацию о владельцах этого дома. ФИО, телефонный номер, место работы, должность.       Польша медлил, а офицер начинал злится. Кое как он смог чётко ответить на поставленные требования, уточнив, что Чехия находится в больнице и дееспособным сейчас является только Словакия. Когда полицейский узнал, что чех две с половиной недели назад, как только объявили о комендантском часе, попал в больницу, он заметно встревожился. Однако поляк не заметил этого, ибо сам впопыхах записывал на выданной бумажке номера братьев.       — Вы можете мне сказать, является ли это дело… уголовным? — спросил Поля, глянув на дом.       — Нет, не является. Большего я Вам сказать не могу. Вам стоит сохранять спокойствие и соблюдать комендантский час.       Не желая раздражать сотрудника полиции, Польша быстро поспешил от этого дома. Внимание привлёк напряжённый разговор другого полицейского с соседкой Чехии и Словакии. Братья не были теми, кто был знаком со всеми своими соседями. Даже когда они вели себя слишком шумно ночью – ни один из их соседей не жаловался на них. Может, молодая соседка решила, наконец, сделать это.       Как бы этим не пытался успокоить себя славянин, внутри он всё ещё ощущал страх за своих друзей. Такой переполох посреди улицы выглядит слишком странно, чтобы считать, что полиция выехала на какую-то дневную жалобу. При этом это не простая полиция, а специального назначения. Она выезжает в самые особые случаи, когда угрожает определенная опасность. Конечно, Словакия, закусывая алкоголь сладким – тот ещё преступник. И снова, когда поляк сильно волнуется, он пытается шутить у себя в голове. Его удивило, что это совсем перестало помогать.       По дороге он решил, что лучше позвонить Словакии и расспросить его про полицейских. А вдруг словака заберут в участок? Это по любому случится, но как потом Польше узнать, что на самом деле у них произошло. Ситуация начинает пугать его своей таинственностью и непредсказуемостью. Во многом этому помогает страх, который заставляет его идти куда подальше отсюда, и в то же время заставляет убегать от ответа на вопросы…       В такие моменты не хватает Венгрии, который всегда оказывался с ним в любой хорошей и плохой ситуации. Даже тогда, когда Германия в начале их знакомства чуть не уволил поляка, Венгрия защитил его. О, неужели любимый мужчина Поли когда-то хотел от него избавиться из-за пристрастия к алкоголю? Совершенно верно, а после всё изменилось в один миг, словно в сказке. То, как Герман с целью «примирения» в отношениях начальника и секретаря в их персонах, решил поговорить с ним в ресторане. Тот ужин положил начало их сближению, которое, кстати, Венгрия всячески осуждал. Не нравился венгру этот немец, который за его счёт получает высокую зарплату и подолгу сидит на своей должности, пока он наслаждается тем, что зарплаты хватает хотя бы до аванса.       Задумавшись о старом друге, Польша решил пойти к нему и обсудить недавний разговор с офицером Филиппом. Поляк надеется, что у Венгрии не будет на сей раз болеть голова.       … Идя по пути к дому венгра, который находился в паре километрах от дома братьев, Польше в голову пришли те самые кассеты. Начали появляться мысли о том, что эти записи могут быть как-то связаны с тем расследованием, которое проводят в доме Чехии и Словакии. На первый взгляд это кажется полным абсурдом, учитывая, что эти записи похожи больше на какой-то ужастик. Если бы те двое славян столкнулись с некими «альтами», то словак бы немедленно сообщил бы это Польше и Венгрии. Не могли же те паранормальные явления заставить его замолчать… А навредить чеху, который – дороже всех для Словакии, могли бы?..       Поле резко пришло в голову то, что на кассетах записан лишь ужастик, в который он по глупости начинает верить. Как вообще можно сопоставлять смонтированное видео и реально расследуемое дело? Славянин сказал бы, что его страх взят из воздуха, а автор видео специально добивался такого эффекта, чтобы его фильм был самым продаваемый и востребованным… Продолжай дальше себя успокаивать, Польша.       Сейчас он проходил мимо книжного магазина, который так сильно любит посещать Чехия. Он был ещё тем любителем книг, что у них имеется своя небольшая библиотека, но на счету она у них не единственная.       … Возле окон, через которые были видны стенды с бестселлерами, находилась весьма знакомая фигура. Польша не вглядывался в посетителей, но глаза всё же убедили его приглядеться к незнакомцу… который оказался Чехией. Он был в таком же коричневом клетчатом пиджаке, что и в последнюю их прогулку по городу. Чех будто и не изменился с той встречи… Однако как он здесь оказался, так ещё и без присмотра своего волнующегося брата? И почему поляк не узнал о том, что его выписали? Словакия хоть знает об этом? Что за чертовщина происходит?!       Несколько секунд он втыкал прямо на Чехию, который стоял к нему спиной. Это точно было он. Поля хотел подойти, но его тело не могло сдвинуться с места, словно он окаменел от увиденного. Ощущение, что это кто-то сильно удерживает, чтобы он не подошёл к своему другу.       Тут на его плечо упала чья-то рука и резко повернула назад. Это произошло словно в замедленной съёмке, где поляк даже не отвёл от чеха свой внимательный взгляд. Развернувшись, перед ним предстал Венгрия. Видно, что его сведённые брови выдают его напряжение или волнение. Но Поля не обратил на это особое внимание, так как в нём играли и радость при старом друге, так и желание пообщаться с Чехией.       — О, Вен, не представляешь, как я рад тебя видеть! — сказал Польска, убрав руку венгра со своих плеч. — Идём, там Чехия сто…       — Нет там Чехии, — перебил того Венгрия, чей голос был необычайно серьёзен. — Идём ко мне, нужно кое-что обсудить.       — Но там наш дру…       — Я что тебе сейчас сказал? Идём ко мне.       Такой тон речи не только напрягал, а даже пугал поляка. Его глаза не могли ему врать: там стоял Чехия, почему Вен считает иначе? Даже видно, как прохладный ветерок развивает чешские короткие непослушные волосы, – не может быть, что это какая-то галлюцинация. В голове славянина проскользнула мысль, что такое состояние до ужаса серьёзного венгра может быть вызвана… самим чехом? Почему он не верит своим же глазам? Они не идут к нему домой, а прям бегут отсюда. Польша не успевал вдогонку за другом, который всё это время крепко держал его за руку.       Поля несколько раз оглядывался назад на Чехию, что продолжал неподвижно разглядывать стенд с книгами. Конечно, стоять несколько минут над одной книгой – странно по мнению поляка. Но а дикостью является поведение Венгрии, который сказал ему не оглядываться на чеха. С каких пор венгр стал таким грубым по отношению к своим же друзьям, которыми он всю свою жизнь дорожит? Стоит ли упоминать, что кроме них у него ничего ценнее в жизни не было? А как же семья?.. Её будто никогда и не было у Венгрии. Польше совсем неизвестно, где тот жил раньше, какие у него были родители, есть ли ещё родственники. Вен будто… просто появился на свет уже взрослым человеком. Тема о его семье является табу, которое никто не смеет поднимать и даже думать о ней. Из этого поляк сделал лишь тот вывод, что у венгра сложились очень ужасные отношения с родителями. Поля, как человек, который растил любящий отец, возможно, никогда не поймёт своего друга.

***

      Польша впервые устал после длительного бега. Он не обладал великолепной фигурой, чтобы устраивать подобные вечерние пробежки, да и хорошими привычками тоже. Венгрия же всегда был подтянутым и спортивным мужчиной, который часто посещает спортзал и делает ежедневные упражнения. Если поставить этих двух друзей вместе, то Вена может считать бодибилдером, а Полю – пятнадцатилетним парнишкой, который знаком со спортом из-за уроков физкультуры. Отсюда неудивительно, почему поляк аж вспотел, когда взошёл на порог дома своего друга.       — Вен!.. — обратился к тому Польша с отдышкой. — Мне тоже есть, что тебе сказать!       — … Если это не затянется на целый вечер, ибо отпускать тебя после девяти вечера я не собираюсь, — спокойно ответил Венгрия, проходя вместе с приятелем в гостиную.       Польска, пока у венгра есть терпение ждать, решил передохнуть и выпить немного воды. Пока он набирал себе воду из-под крана, краем глаза он заметил, как у Венгрии, сидевшего на диване, дёргается нога. У поляка такое иногда случается, когда он чем-то сильно встревожен. К примеру, когда Германия впервые предложил ему интим, нога Польши чуть не проломила пол. Это сказано утрировано, однако прекрасно описывает тогдашнее состояние славянина, который готов был провалиться сквозь землю.       Когда Поля повернулся к своему другу, тот перестал так энергично подёргивать ногой.       — Докладывай, что узнал, — сказал Вен, сложив руки в крепкий замок. Крепким он являлся из-за того, венгр сильно сжимал свои руки, иногда вдавливая в кожу свои ногти.       — … Вен, я не могу спокойно всё говорить, пока ты настолько напряжён, — сказал Польша и, присев рядом с ним, положил тому руку на плечо. — Если ты не можешь сказать, почему у тебя такое состояние, то попробуй хотя бы успокоится.       — Я абсолютно спокоен, но то, что ты тратишь наше время, начинает меня злить.       Венгрия лгал. Но это волнение было вызвано не одним неожиданным событием, о котором ему не терпится рассказать. То есть, он не был так встревожен, как поляк. Но ясно одно – он волнуется за Полю, которого, как он сам считает, спас от чего-то. Венгр был готов к тому, что его друг будет в полном смятении и не поймёт всё с первого раза, поэтому он заранее подготовил фразы для этого долгожданного диалога.       — … Я хотел сказать, что видел полицейских в доме Чехии и Словакии, — начал поляк, введя Вена в шок, который он выражал расширенными глазами и ртом. — Меня подозвал некий офицер Филипп Мертенс, да и не простой полиции, а особого назначения. Мне, очевидно, не дали никакой информации о том, что им нужно от Словакии. Я им дал нужные данные, там, домашний телефон и тому подобное.       Между ними повисла тишина, во время которой Венгрия напряжённо о чём-то размышлял. Польша не мог догадаться, какие мысли его преследуют. Он и не думал, что венгр серьёзно над этим замыслится, будто он знает о том, почему за словака взялась полиция.       — Также полиция общалась с их соседкой. Ты что-нибудь знаешь насчёт этого? — спросил славянин.       — … Знаешь, Поль, — Венгрия вздохнул, ибо впереди предстоял сложный разговор. — Многие вещи не поддаются объяснению, поэтому ты мне не сможешь сразу поверить на слово. Но я гарантирую, что информация, которую я получил из проверенных источников, является абсолютной правдой. Ты ведь веришь мне?       — Конечно, я всегда тебе доверял… этим источником является полиция, да?       — … Можно и так сказать, однако говорить это вслух не очень безопасно, как по мне. Поэтому я прошу не задавать лишних вопросов, а после и не задаваться ими в помине. Это очень долгая, сложная и кропотливая работа, в которой ты надолго увязнешь и устанешь.       Вен пытался брать поляка за слабое: он указывал на его слабые стороны, якобы его простому уму ничего не понять в «источниках», которые носят название «полиция». То, что они являются друзьями со студенческих годов, действуют в сторону венгра, который этим фактом манипулирует своим другом. Со стороны это является слишком аморальным и эгоистичным, однако Венгрия так не считает. Всё, что он пытается сейчас рассказать Поле, должно идти лишь во благо. В то же время он не уверен, что это может иметь позитивные последствия, но в ближайшие дни, недели, а то и месяцы это заставит поляка не влезать в дело, в которое с головой влез Венгрия.       — Ты наверняка считаешь, что те новости о комендантском часе и опасностью во время него – лишь рассеивание паники среди народу. И это является твоим самым большим заблуждением за всю твою жизнь. То, что творится на ночных улицах – это не шутки, а пункты обогрева не сделаны для алкоголиков. Всё, что происходит ночью – небезопасно не просто для гражданских, но и для полицейских.       — К чему ты… ведёшь? Вен, ты начинаешь меня пугать. Уже сам разводишь панику не хуже, чем новости, — сказал Польша, поджав под себя ноги, но на вид он не выдавал эмоции, схожие со страхом.       — Я прошу тебя об одном – не смей выходить на улицу после девяти вечера, даже не смотря на то, что комендантский час начинается в десять. И я тебя крайне прошу, закрыть все окна и не пропускать на улицу ни один свет. Это звучит до жути безумно, но я тебя уверяю, что так будет намного безопаснее для тебя.       — Вен, я впервые вижу, что ты так сильно веришь во всяких ночных маньяков. Ты думаешь, что какой-то извращенец будет стучаться мне в окно?       — Польша, блять, ты хоть раз меня можешь выслушать без своих шуток?! — гневно произнёс Венгрия, стукнув рукой по столику.       Поляк аж вжался в диван, когда венгр на него впервые за долгое время повысил голос, а удар об стол заставил само сердце сильно дёрнуться вместе с телом. Польша бы, если Венгрия не был опасно разгневанным, разозлился бы на него в ответ. Сейчас Поля был реально напуган, когда он не может ни рта открыть, ни глазом моргнуть.       — Из… Извини, Вен, ты ведь сам говорил, что я не всё сперва пойму, — оправдывался славянин, пытаясь изменить своё положение на диване, чтобы не выглядеть запуганным щенком.       — … И ты меня прости, что голос поднял, но это всё очень важно, — Венгрия затих, метясь глазами по полу. Он хочет что-то сказать, но не знает, стоит ли это говорить Польше. Однако если он умолчит, то поляк пропустит ранние просьбы друга мимо ушей. — … После того, что случилось с Чехией, мне не хочется, чтобы и ты подвергался опасности.       — Что? Ты знаешь, что случилось с Чехом?! — воскликнул Поля, придвинувшись к венгру поближе.       — Нет, я только предполагаю, что травма головы случилось после комендантского часа. Может, он встретился с кем-то, из-за чего Словакия молчит… Я не советую задевать эту тему со словаком, иначе он, как и меня, станет попросту игнорировать. У него… и так, можно сказать, горе, не стоит с ним пытаться поговорить об этом.       — Ясно… Но откуда у тебя такие мысли? Я не думаю, что они взяты из воздуха… Ах, да, точно, твоим источником является «полиция».       — Именно, поэтому… верь мне, Поль. Я тебе зла никогда не желаю, ибо кроме тебя, Чехии и Словакии у меня никого нет. Я всегда пытаюсь вас всех защитить и помочь вам… Чехия в больнице, Словакию будут драть во всю полиция, а я не знаю, как толком помочь им…       — Вен, ты не виноват, что у нас сложилась такая ситуация. Выходит, что и я виноват, что не могу помочь. Да и не думаю, что Словакия имеет проблемы с полицией. Даже если он ограбил банк, то он хотя бы мог нас пригласить на ограбление.       — … Мне уже шутки не помогут успокоится, — опечалено вздохнул Венгрия. — Так ты останешься у меня на ночь или домой, пока время позволяет?       — Вряд ли я после твоих «предупреждений» буду способен заснуть один, — посмеялся Поля.

***

      … Дом Чехии и Словакии.       — Я не видел того, что было за окном, и всю ночь не выходил из спальни. Только мой брат увидел, что было на улице, — чётко отвечал Словакия, сидя на диване перед начальником полиции – Франции.       — Что привело к травме головы у Чехии?       — … В ту ночь он был сильно напуган, а то и сошёл с ума от увиденного. Он услышал какие-то голоса… Я ничего не слышал, поэтому, возможно, они были в его голове. После этого он не хотел терпеть панику и специально ударился головой об стену. Я всю ночь просидел с братом. Скорая помощь не брала трубку, а выходить за аптечкой в гараж, чтобы увидеть что-то на улице я боялся… ибо мне потом самому нужна была бы помощь.       — Тебе известно, что на данный момент происходит с его рассудком?       — Нет, психиатр, который каждый день наведывается к Чехии, не имеет права меня оповещать о состоянии брата. Я слабо в это верю… будто от меня скрывают то, что происходит с моим братом. Я ведь единственный человек, который у него есть, и он для меня – единственный. И как они смеют с нами так поступать?..       — На это есть весомые причины. Больше тебе ничего неизвестно о Чехии и о той ночи?       — Я каждый день навещаю его в больнице, он даже стал разговаривать со мной. Однако… ему сложно это даётся. Мне страшно от того, что травма повлияла на его мозг. Не хочу в это верить… Может, Вы для меня можете раздобыть информацию? Поймите меня, прошу Вас! Я не могу столько времени быть в неведении!       — Успокойся, Словакия. Для нас Чехия – главный свидетель и жертва того случая, он нам должен дать показания. Мы понимаем твоё положение сейчас… уверяю, что мы поможем и дадим информацию, с которой мы можем тебя ознакомить.       — Спасибо Вам огромное!       — Соблюдайте правила поведения во время комендантского часа. И, как мы уже договаривались, этот разговор остаётся в огромной тайне. Последствия распространения этой информации тебе известны. Желаю спокойной ночи.       С этими словами Франц и остальные присутствующие полицейские поспешили из дома Словакии, которому внушили лживые надежды. Время близилось к десяти часам. Все полицейские сели в свои служебные машины и направились в ближайший полицейский участок, где они смогут переждать ночь. Франция был начальником полиции, а вернее – первым дивизионным комиссаром полиции на федеральном уровне. В связи с событиями, происходящими в провинции ###, он стал комиссаром специального назначения, что, естественно, имеет временный характер. Основные силы полиции сконцентрированы именно в данной провинции, чтобы предотвратить распространение «чрезвычайной ситуации» на остальную территорию #######.       Необъяснимые происшествия, скрытые массовые, по сравнению с населением, самоубийства, пропажи и похищения людей, убийства без каких-либо зацепок, веющие аномалиями и паранормальными вещами, вызывают панику в самом Секретариате федеральной полиции. Ясно, что местом зарождения является ###, и потому границы вокруг провинции особо контролируются. Это происходит не пару недель, как объявили о комендантском часе, а уже как несколько месяцев. Удивительно то, как общественность не словила панику ещё на зародыше странных происшествий. За предыдущий месяц процент убийств превысил целых 30% по ###, что является сверхъестественным для такой спокойной провинции #######. При попытке расследования данных убийств не остаётся абсолютно никаких зацепок, свидетели в основном отсутствуют, а у присутствующих наблюдается весьма диковинное поведение. Они совпадают с состоянием Чехии в ту самую ночь: паника, симптомы шизофрении, галлюцинации, желание покончить с мучениями. Некоторые из них покончили жизнь самоубийством, поэтому за выжившими ведётся круглосуточное наблюдение. Чех оказался уникальной жертвой. Лично у Франца есть надежды, что он будет способен дать им намного больше внятной информации. Также комиссар надеется, что им выпадет возможность понаблюдать за развитием психики Чехии, ибо подобные случаи имеют исключительные расстройства психики. Психиатры, с которыми лично общался Франция, думают, что у жертв развивается вторая (острая) стадия шизофрении, которая порождает новое для науки расстройство, ибо шизофрения является одним из компонентов расстройства. Один из них, психиатр Швейцария, который обследовал пять жертв, подтверждает, что данное хроническое заболевание является новым предметом изучения для учёных-психологов. Являясь доктором психологических наук, он, не без помощи со стороны федеральной полиции, начал собственное исследование данного расстройства. Ключевыми являются деперсонализация и шизофрения, которые становятся моментальными последствиями после увиденного и услышанного.       Это сильно выматывает Францию, который все эти месяцы не видел в жизни ничего иного, кроме работы. И минуты не находится на спокойный сон, пока по огромной территории происходят невообразимые происшествия, которые могут коснуться каждого, в том числе и его самого.       — … Франция, Вам плохо? — спросил водитель, помощник дивизионного комиссара Монако.       — Уже как месяц ты задаёшь один и тот же вопрос, — глуховатым голосом ответил француз, чуть ли не засыпая на заднем сидении. — Очередная жертва альтернатива.       — … Вам стоит поспать этой ночью, ибо бессонница начнёт влиять на вашу работоспособность. Все на Вас надеются.       — Я и сам на себя надеюсь… Поднажми, а то у меня плохое предчувствие.       — Как скажете.

***

      На следующее утро Польша несколько десятков раз пытался дозвониться до Словакии. На счастье, словак в конечном счёте поднял трубку. Как и ожидалось, поляк начал заваливать его вопросами по поводу приезда полицейских. Словак ответил, что в полицию позвонила как раз та самая соседка, которая подумала, что в доме находится грабитель. Польшу удивило, что на ограбление приехала полиция специального назначения, хоть и полицейские были одеты, как обычные офицеры. А вдруг спецназ так и выглядит: без специального оборудования, одежды, касок, бронежилетов и автоматов? Словакия, чтобы не вызвать к себе подозрений, согласился с Полей насчёт того, что это выглядит странно. Польска, к сожалению или нет, поверил другу на слово. Это логично, ибо поляк же не видел лицо словака сейчас, которое постоянно менялось от страха, смущения, задумчивости и волнения. Он и не слышал, как тот ходил кругами вокруг тумбочки с телефоном; через трубку не слышно его взволнованное дыхание, ибо тот во время слов поляка прикрывал динамик, чтобы набрать воздух в лёгкие.       После небольшого допроса последовал разговор об обыденных темах. Словакия вновь отказался от прогулки с Польшей, говоря, что хочет побыть один. Поляка уже давно осточертело то, что его друг начинает закрываться в себе. Когда-то Поля был таким же, когда его отец, Польская Республика (ПР), попал в аварию и впал на три недели в кому. Тогда славянин завалил экзамен, остался на второй год, полностью забился в себе, несколько дней мог позволить не прикасаться к еде, а про друзей вообще забыл. Но это были те недели, когда он понял, что таких лучших друзей, как Венгрия, Чехия и Словакия, нет и не будет в помине на Земле. Не смотря на прямое игнорирование со стороны Польши, они его не бросили в такой сложный в его жизни период. Ярче всех отличился Венгрия, который вставал в пять часов утра каждый день вместе с Польшей и шёл навещать его отца, а после продолжал вместе с братьями рисовать на каждом тусклом дне поляка радугу.       … И тут у Польши появилась идея: навестить Чехию вместе со Словакией. На деле он давно пытался уговорить того взять его с собой, но приятель всё время отнекивался, говоря, что к чеху чужих ни за что не пустят. Однако словак должен понимать, что Поля очень преданный друг, которому тоже хочется увидеть своего старого приятеля спустя столько дней. Поэтому Польска, зная, что тот в девять утра идёт навещать брата, решил прийти пораньше, чтобы у того не было иного выбора, кроме как навестить Чеха вдвоём.

***

      9:00       Польша, когда пробило назначенное время прихода Словакии, с нетерпением ждал друга. Но прошло пять минут, десять, пятнадцать… полчаса, а словака так и не наблюдается. Он не мог прийти раньше, ибо поляк находится возле входа уже как целый час. Он даже спросил у регистратора по поводу гостей у Чехии, но тот отрицательно ответил. Словакия всегда отличался своей пунктуальностью, ибо приходил к брату в назначенное время. Опять же, Поля это узнал от регистратора, который уже немного знал о таком частом посетителе больницы.       Поляк не мог больше стоять без дела, а потому он решил попытаться проникнуть к Чехии в палату. Зная номер палаты от того же регистратора, он быстро поспешил к другу. Поля даже заволновался, ибо он понимает, что будет испытывать стыд перед чехом за такое долгое отсутствие. Он не навещал его, да и вряд ли его пустил бы туда главный врач. Хорошо, что славянину попался весьма добрый мужчина на регистратуре.       Приближаясь к нужной двери, Польска увидел, мимо палаты Чехии проходит молодая медсестра. Стоит попытаться войти к ней в доверие, чтобы она позволила ему войти.       — Простите, мисс, можно Вас на минуту? — воскликнул Польша и подбежал к удивившейся медсестре.       — Здравствуйте, чем я могу Вам помочь?       — Здесь находится Чехия, верно? — поляк получил положительный ответ. — Сегодня должен был прийти его брат, Словакия, но сегодня он не смог. Могу ли я, его друг, навестить его?       — Оу, как бы Вам объяснить… главный врач запрещает посещать пациентов посторонним лицам, кроме родственников. К сожалению…       — Прошу Вас, позвольте мне его увидеть спустя столько дней. Я толком не знаю, почему он оказался в больнице. Так я хотя бы увижу, что с ним всё хорошо и он скоро поправится.       — Поймите, я не могу…       — Боже, да перед такой красотой я готов хоть на колени упасть! — поляк решил воспользоваться своей красноречивостью. — Милая девушка, я вновь прошу Вас понять мою ситуацию, моё состояние, когда за этой дверью лежит мой лучший друг детства! Могу ли я что-нибудь для Вас сделать, чтобы моя встреча с Чехией осталась для нас секретом? Уверяю, что на Вас эти минуты никак не повлияют. Знаете, мне было бы невыносимо стыдно, если я посмел бы обидеть такого ангела.       — … Главный врач подойдёт к нему в десять, у Вас есть не более пятнадцати минут, — медсестра, будто погибая на месте от стольких комплиментов от довольно симпатичного парня, поспешила прочь.       Польша в очередной раз убедился в том, что он способен завоевать любое сердце. Германия это может полностью подтвердить, хотя поляку не нравится то, как он начинает его ревновать к любой девушке. Пора бы немцу понять, что это не поляк ему отдался, а Герман Поле, и всем своим славянин больше всего дорожит.       Подойдя к двери, поляк услышал чьи-то разговоры внутри палаты. Хорошо, что это случилось до того, как он вошёл. Пока в коридоре никого не видать, он приложил ухо к двери и попытался вслушаться. Речь была размыта и непонятной, да и ко всему прочему тихой. Может, если славянин попытается приоткрыть дверь, то, может, что-нибудь поймёт? Тем более он может оправдать себя тем, что он хотел увидеться с Чехией. Намного лучше это сказать, чем испытывать стыд перед врачом за подслушивание. Взявшись за ручку, поляк медленно открыл дверь и старался не издавать ни единого скрипа, пока он пытается незаметно для глаз внутри приоткрыть дверь. Он не собирался подсматривать, а сделать щель, через которую можно чётче услышать разговор.       — Чехия, успокойтесь, здесь никого нет, кроме Вас и меня, — прозвучал незнакомый мужской голос.       — … Вы ув-верены? Я н-нет, — произнёс чех, будто он захлёбывается от собственных слёз.       — Я абсолютно уверен в этом. Полиции нужно доверять.       Голос не был знаком Польше раньше: он был бархатистым, но с нотками грубости, которая, скорее всего, была выработана годами тяжёлой роботы. Если он является полицейским, то такой теории есть место быть…       — «Погодите, у Чехии в гостях полицейский?!» — пришёл в замешательство поляк, невольно вспоминая вчерашний приезд копов к дому братьев.       — Чехия, кого Вы боитесь? Вы кого-то видели тогда? Можете описать их?       Была тишина, но слух поляка смог уловить какие-то движения. Это двигается Чехия на больничной койке. Однако звуки передвижения слишком странные и учащённые, будто он дико дрожит и ударяется об койку.       — Они страшные, верно?       — Оч-чень!.. Они не люди!.. Они… Он… без низа, только т-туловище! И весь ч-чёрный, т-только глаза… как две т-точки, без ничег-го… — чех был настолько напуган своими воспоминаниями, что периодически всхлипывал, пытаясь всё в деталях рассказать. — Он б-будто торчал из моей д-двери… Он точно не был человеком!..       — Ты находишься здесь из-за того, что ты испугался его?       — … Д-да… мне сказали, что я уд-дарился и п-потерял сознан-ние…       В речи Чехии паузы между отрывками достигали полминуты. Время шло быстро, но в то же время медленно, если брать за внимание диалог с чехом.       — Хочу Вас заверить, что с Вами всё будет хорошо. И с Вашим братом, Словакией, тоже.       — … Пусть он уедет!.. Вдруг оно вернётся… Я не хочу, чтобы он пострад-дал! Он мне д-дорог, комиссар!..       — Он находится лично под моим присмотром, Ваш дом обезопасен… Но Вам стоит быть готовым к тому, что Вы нескоро увидите своего брата. Чтобы Вы больше не пострадали, нужно ещё пройти реабилитацию у психиатра. Он Вам поможет всё забыть…       — … Хор… Хорошо, мистер комиссар…       Вскоре в коридоре послышались чьи-то шаги. Страшнее всего будет попасть кому-то на глаза на горячем. Поэтому поляк, прикрыв дверь, но не закрывая на защёлку, поспешил в противоположную сторону от приближающихся шагов…       Создалось мимолётное ощущение того, что он находится в этой больнице совершенно один. В коридорах никого не было, но было слышно, как кто-то рядом идёт. Ноги поляка сами вели тело вниз, где отчётливо были слышно разговоры. С детства у него был один единственный страх, который стал полноценной фобией – страх одиночества, тишины. Тишина всегда напоминала ему те недели, когда его отец был в коме. Но неприятные ощущения из-за гнетущей тишины, как уже упоминалось, начали преследовать его ещё в раннем детстве. Вдруг кто-то рядом, а Польша его не замечает?..       Когда он оказался среди людей на первом этаже, Польша наконец-то смог, так сказать, вернуться в реальность, где он может собраться с мыслями. Что он сейчас услышал, подслушивая разговор своего друга с полицейским? Чехию, лежащего в больничной койке, который толком не имеет возможности разборчиво говорить, допрашивает некий комиссар полиции. Их разговор совсем не сбегается с тем, что сказал Польше Словакия, а именно дело насчёт вчерашнего полицейского осмотра. Мало того, словам Чехии невозможно поверить, ибо он только что нёс абсолютный бред. Что ещё за чёрный человек, чьи глаза полностью белые и без зрачков? Бред…       Они могут тебя увидеть. Закрой окна.       Фраза, ударившись в Полю, словно молния, заставила его остановится посреди зала. Его широко раскрытые зелёные глаза устремили свой холодный взгляд в пустоту. В голове будто начал собираться пазл, который соединил момент из записи кассеты и услышанный диалог. Чехия, посмотрев в окно, увидел что-то и настолько сильно испугался, что, возможно, сразу упал в обморок… Но что может заставит здорового человека испытать такой ужас, после которого можно оказаться в больнице? Что заставило власти ввести комендантский час, а полицейских наградить особыми полномочиями, позволяя допрашивать «жертв»? Что это?..       — … Твою ж мать.