Перед грозой

В день поединка небо затягивалось грозовыми тучами, и Сэнду казалось, что они отражают его тревогу. Над ареной становилось особенно темно, но дождь всё никак не начинался, только усугубляя мучительное ожидание. Лаура выглядела бледнее обычного, но в панику не впадала. Как бы ему ни было тревожно – ей намного хуже. Поэтому непрошенное чувство лучше оставить при себе. Какой всё-таки нелепый обычай. Торио прекрасно знала, что делала – и, потерпев неудачу с обвинениями, подготовила запасной вариант. Стоило это предвидеть. Поединок после бессонной ночи в храме – для волшебника лучше не придумаешь. Разумеется, условия абсолютно справедливы и равноценны, в этом нет никаких причин сомневаться. В традиционных напутствиях служителей храма не было никакого лицемерия – как можно подозревать их в подобном! Заняв место на трибуне, Сэнд позволил себе горько усмехнуться. Чтобы выжить – Лауре действительно пригодится благосклонность богов. Любых. Скучающий Нашер благосклонно изображал внимание к происходящему на арене. Его, должно быть, устроит любой исход. Политик. Придумает, как обернуть неудачу себе на пользу. Если Лаура не переживёт поединок – как Сэнд, который вызвался выступить защитником на суде, будет объясняться с Дунканом? Что скажет его брату? Лучше подготовиться: потом слова подбирать будет ещё труднее. Не успев захватить инициативу с первых минут, Лаура уклонялась от ударов плавно, почти грациозно – пока. Догадалась ускориться – понял Сэнд. Неплохое решение, если учесть, что первый же удар Лорна может стать последним. Тревога, съедавшая его, постепенно превращалась в смесь страха и гордости. Она всё-таки слушала. Сэнд с трудом перевёл взгляд с арены на занемевшие пальцы. Мимолётно отметив следы ногтей на ладонях, и немного расслабив руки, он снова сосредоточился на поединке. Вовремя: Лаура увеличила дистанцию и воспользовалась возможностью для атаки. Времени выдохнуть и сконцентрировавться у неё не было, но движения рук оставались скупыми и точными. Волшебные стрелы не наносили Лорну видимого вреда, но с каждым попаданием он всё больше терял контроль над собой. Сэнд понимал: это не могло продолжаться вечно. Когда Лаура исчерпает запас подготовленных заклинаний, шансов у неё не останется. Лорн не позволял ей держаться на расстоянии, усиливая натиск, не давая времени получить малейшее преимущество. Магический огонь разбивался о доспехи, оставляя только копоть на них. Сэнд был уверен: доспехи должны оставить ожоги, но Лорн их как будто не замечал. Лаура, чтобы временно дезориентировать его, призвала порыв ветра и подняла тучу пыли. Нельзя было не заметить, что её жесты изменились: стали размашистыми, небрежными. Возможно, – подумал Сэнд, – потому, что она обратилась к наследной магии, и она действует иначе; возможно – просто сказывалась накопленная усталость. Один взмах меча пришёлся мимо цели, второй – но третий ей пришлось встретить посохом. Древко переломилось, и Лаура отбросила его. Она попятилась, поднимая руки, и Лорн двинулся на неё. Они оказались в центре арены, далеко от заполненных зрителями трибун. Сэнд заставил себя продолжать смотреть. Не мог не смотреть. Вот результат того, что он не всё предусмотрел. Тогда Лаура решилась: вскинула правую руку, а затем указала на противника, будто пытаясь остановить. Яркая вспышка осветила арену, за ней последовал раскат грома. Открытое пространство, железные доспехи – условия, чтобы притянуть молнию, оказались более чем удачными. Этого хватило, чтобы парализовать впавшего в ярость Лорна. На его лице, вместе с выражением растерянности, остался яркий ветвящийся шрам, расходившийся вниз по шее. Лаура не удержалась на ногах и упала на колени. Пару мгновений она пыталась отдышаться, затем поднялась с заметным трудом. Правом нанести добивающий удар она не воспользовалась: противник, пусть и оставшийся в живых, перестал её интересовать. Она безбоязненно развернулась к нему спиной и направилась к выходу. Тучи над её головой медленно рассеивались. В ближайшие сутки Лаура будет практически беспомощной, но это не имело значения. Её уже встречали. Касавир деликатно поддержал её под руку, не давая упасть снова. Нишка и Шандра нервно смеялись. Келгар предлагал не терять времени и отправляться в Утонувшую флягу. Всеобщая напряжённость выплёскивалась нервным весельем. Лаура улыбалась, благодарила – всё рассеяннее; осматривалась, ища кого-то. Сэнд покинул трибуну. Надо подойти, сказать что-то ободряющее. Нечто мешало ему: невидимая преграда, сплетённая из противоречий чувств и рассудка. Джарал, предатель, бросился вперёд и сразу запутался у Лауры в ногах, пытаясь обратить на себя внимание. Она снова едва не упала. Сэнд не помнил, как призвал фамильяра. Давно он не позволял себе такой рассеянности. Надо изгнать ветер из головы, – решил он.  Лаура умилилась и потянулась к коту, чтобы погладить. Получив внимание, тот удовлетворённо растворился в воздухе. Затем – она приблизилась к Сэнду. Ей невидимая стена совершенно не мешала. Не успев опомниться, Сэнд почувствовал её ладони на спине и острый подбородок, коснувшийся его макушки. – Спасибо, – шепнула Лаура. Точно так же она благодарила после суда – и так же Сэнд с трудом нашёл что сказать. – За что? Ты всё сделала сама. Она не стала отвечать – только обняла крепче. Сэнд уловил рядом движение: хвост Нишки выдавал сдерживаемые эмоции, которые, впрочем, читались и в хитрой улыбке. Она наклонилась, пихнула Келгара локтем в бок и прильнула к его уху. Острый слух Сэнда уловил только одно слово: ″проспорил″. Пусть. Остальной мир временно перестал иметь значение. Сэнд почти физически ощутил, как тонкая нить привязанности между ними становится крепче, как непрошенные чувства находят отклик – и не хотел этому противиться.