Мой пьяный романтик

Мой пьяный романтик в прокуренной хате

Мне под гитару поёт о любви

Бенедикт Бриджертон – художник, творец, музыкант. София Беккет – никто. Не никто, точнее говоря. Она учила его младшую сестру Гиацинт французскому. На протяжении нескольких лет они пересекались практически каждый день, так что стали хорошими друзьями. Она – его контакт, если нужно спасение. Как сейчас. Он звонит посреди ночи, и она приезжает, просто потому, что Бенедикту нужна поддержка. Она открывает своим ключом дверь его квартиры – лофта, в одном из бывших промышленных зданий Лондона. Квартира заполнена дымом, похоже он снова очень много курил. Бенедикт сидит на полу с гитарой в руках и перебирает струны. София первым делом делает себе кофе, без которого просто уснет, а уж потом идёт к нему, привычно садится в кресло викторианской эпохи. – Я кое-что спою тебе, – произносит он. – Это о любви.

Мой пьяный романтик, ему наплевать

Он на автомате, он неисправим

Он снова звонит посреди ночи. Очень пьяный. Бармен называет адрес бара и просит забрать Бенедикта. София вздыхает, но садится в машину. Ехать на встречу к возлюбленному было бы мило, но ему наплевать. На нее, и на то, что он может доставлять ей неудобства. Он пьет, потому что не любит. Или потому что любит. Он или его. На самом деле, в большинстве случаев он не знает, почему пьет. Просто делает на автомате. И Софи злится, вот только он неисправим.

Мой пьяный романтик в прокуренной хате

Под утро гитара расстроилась в хлам

Софи слушает его кривые стихи, которые никак не хотят ложиться на музыку. Песня действительно романтичная. Бенедикт злится, закуривает очередную сигарету и делает ещё один глоток виски. Прямо из бутылки. Под утро ему надоедает мучить гитару, Софи и самого себя. От отчаянных попыток хоть что-нибудь написать, гитара расстроена. А сам Бриджертон в хлам напился. Софи не останавливала, только наблюдала. Давно поняла, что у нее нет власти что-то ему запрещать. Когда юноша окончательно засыпает, она стаскивает с кровати одеяло и аккуратно перекатывает на него Бриджертона, накрывает сверху покрывалом и заботливо подкладывает под голову подушку. После такой ночи он проспит почти целый день, а потом начнет сначала.

Мой пьяный романтик, уже не прокатит

Пойдём по домам

– Софи, – пьяным голосом произносит Бенедикт, когда она появляется в поле его зрения. – Какая прекрасная встреча. Девушка закатывает глаза. Эта игра не сработала ни один раз. – Сколько он должен? – спрашивает она у бармена, и тот называет сумму. – Софи, моя принцесса, – говорит Бенедикт, – останься со мной. – Нет, Бенедикт, – отрезает она. – Это больше не прокатит. Давай, поднимайся, нам всем пора пойти по домам. Софи надевает на себя пиджак Бенедикта, что лежит рядом с ним. Бриджертон не двигается. – Поможете довести его до машины? – спрашивает девушка, и бармен с готовностью соглашается. Они вместе заталкивают его на заднее сиденье. Благо, там просторно. Она едет домой и оставляет машину в гараже. А вместе с ней и Бенедикта. При всем желании, она не смогла бы дотащить его до кровати. А Бриджертон давно привык просыпаться в ее автомобиле.

Пустые бутылки, грязные бокалы

В квартире Бенедикта все кричит об образе жизни, к которому он привык. На столе, полу, полках расставлены пустые бутылки и грязные бокалы. Он всегда пьет, если творит. А творит он в самых разных местах. Когда в Лондоне выходит солнце, то все эти стеклянные предметы озаряют квартиру волшебным светом. Вот только солнца в Лондоне почти не бывает.

Чужие затылки, родные вокзалы

На протяжении 5 лет Софи Беккет 4 раза в неделю ездила в загородную усадьбу Обри-Холл, которая принадлежит Бриджертонам. И ещё на протяжении двух лет она общалась с Бенедиктом уже здесь, в Лондоне. На пути к нему ей повстречалось множество людей, но она не запоминала их. Чужие затылки в вагонах поезда или в очереди за билетом. На пути к нему она успела привыкнуть к вокзалам. Их было всего два, а оттого они стали по-настоящему родными. Ведь они напоминали о том, кого она так искренне любила. Практически с первого взгляда

Типичный бродяга, приличная сволочь

Она не знает как и почему его до сих пор терпит. Бенедикт Бриджертон – типичный бродяга. Дело не только в манере одеваться, но и в том, что он не хочет привязываться. Ни к кому, и ни к чему. Бенедикт Бриджертон приличная сволочь. Иногда Софи думает, что ей пора сделать такую татуировку на запястье, чтобы перестать давать ему вторые шансы. Они попробовали попробовать встречаться, когда Бенедикт перебрался в Лондон. Это было два года назад, через 5 лет после их знакомства. Вот только ничего не вышло. Да, они гуляли и ходили в кино, но так и не поцеловались. Софи не знала, чья это была вина. А потом он изменил ей. Поцеловался с другой, сходил на свидание с другой, и ещё две недели ей врал.

Вся его ложь во благо, вся его жизнь Rock'n'Roll

– Я не хотел тебя обманывать, – кричит он ей в ответ, когда она говорит, что знает об интрижке. – Вот как,– возмущённо произносит Софи. – Я не хотел тебя ранить, не хотел делать тебе больно, понимаешь? – Думаешь это тебя оправдывает? – Мы не были уверены, куда это зайдет. Мы не знали, насколько это серьезно. – О каком "серьезно" ты говоришь? Как можно думать о других, когда у тебя была девушка. – Была? – тупо переспрашивает он. – Я не верю в твою ложь во благо, Бенедикт. Больше нет. Он огорчается, но она знает, что завтра он будет в порядке. Его жизнь – рок-&-ролл. Быстрая и стремительная, энергичная и бьющая в самое сердце.

Все чувства в аккордах, сыграем по крупному

Он чувсвует и отдает эти чувства без остатка. Если любит, то всем сердцем. И это видно в его музыке. Он выражает свои чувства в своих строках, они отражаются в каждом аккорде. Он живёт и играет по крупному, хотя обычно это приносит очень много боли.

Хотя, кому нужны гордые, если рядом доступные

Он любит дурёх, а я - умная слишком

Он любит вечеринки с хорошим, дорогим алкоголем и красивыми, доступными девушками. Конечно, он ищет настоящих чувств. Искал в университете, искал среди благородных леди его круга. Его мама была так горда, когда одна из них ему вроде как даже приглянулась. Но она оказалась слишком надменной, так что он ее бросил. Он перестал пытаться искать. Зачем ему гордые, если рядом доступные? Такие же молодые, красивые и даже более страстные. Конечно, его лучший друг Софи это не одобряет, но какая разница. Он ведь и с Софи пытался, но у них ничего не вышло. Она была умная слишком, видела его настоящие чувства, лезла со словами поддержки, но чаще с советами. А ему это было не нужно. Он искал хорошенькую дурочку. Просто потому что так было проще.

Я всерьёз, ему пофиг - он же просто мальчишка

У них не получилось, потому что она чувствовала всерьёз. Она любила, поддерживала и заботилась. Он был в ее мыслях на восходе и на закате, с чашкой чая и бокалом вина. Для него все было иначе: ему 29, но он все такой же мальчишка, как при их первой встрече. Улыбчивый, беззаботный, несерьёзный. Он влюбляется молниеносно и так же быстро остывает. Ему пофиг на возвышенные чувства. Он не верит, что им место в реальной жизни.

Он нетрезвый и сонный, лепит что-то про космос

Леди Вайолетт собирает всю семью на большой торжественный ужин в Обри-Холле. Гиацинта настаивает, чтобы пригласили и Софи – та успела стать членом семьи. Они сидят за большим столом, улыбаются, шутят, рассказывает истории. Софи старается держать себя в руках и не смотреть в его сторону, но получается с трудом. Бенедикт сегодня кажется ещё веселее и оживленнее, чем всегда. – Что ты ему дал? – слышит она шепот Элоизы. Наркотики? Не может быть. Бенедикт не употреблял их. – Это просто травы, – отвечает Колин. – Он заварил слишком много. – Мы сидим среди звёзд! – восклицает Бенедикт. Его взгляд блуждает по огонькам ламп, которые отражаются в кусочках стекла, которыми украшены люстры. Софи закатывает глаза. А она думала, что он не может стать ещё хуже.

Жизнь проносится фоном, как объект неопознанный

А ведь когда-то у них обоих были надежды, они оба строили планы. Но если она продолжила работать над ними даже без него, то Бенедикт выбрал плыть по течению. Его жизнь проносилась мимо него как объект неопознанный, ведь зачастую он действительно не знал, что в ней происходит.

И его новая песня опять про неё

А мне неинтересно знать, какое на ней было бельё

– Послушай, – просит он как обычно, – я тут кое-что написал. – Про Женевьеву или Тессу? – уточняет Софи. – Да, – неопределенно отвечает он. Он всегда пишет о ком-то из них. Но никогда не пишет о Софи. – Почему ты не пишешь песни обо мне? – спрашивает Софи. – Я ведь тоже разбила тебе сердце. – Но это я предал тебя, а не наоборот, – шепчет он. Но Софи слышит. Он заканчивает этот разговор, берет гитару и начинает петь: про черные волосы, тонкие изгибы стана и кружевное чёрное белье, что сидело на ней как на богине. Вот только Софи не интересно, какое на ней было белье. Она думает о его словах, о его чувстве вины. Она и не подозревала, что что-то такое есть.

Он берёт всё, что хочет - по взмаху ресниц

Очередной вечер золотой молодежи: отпрыски аристократии Англии в дорогих костюмах и платьях пьют такой же дорогой алкоголь и ведут бессмысленные разговоры. Многие из них ничего больше толком и не умеет. Среди гостей очень много молодых красивых девушек. Каждая провожает Бенедикта взглядом. Все ещё молодой, но с каплей мудрости в светлых глазах, он кажется загадкой для каждой из них. Он флиртует с каждой, может быть только за исключением Софи. Он берет, или мог бы взять, всё что хочет: любую из них – по взмаху ресниц. Само очарование. Они думают, что без ума от него, а потому отдадутся не задумываясь. И его этот план вполне устраивает.

Но там, где моё имя - прочерк, ведь я не они

Как-то утром, после очередного "балла" и после того как она уложила его спать, она находит на столе в кухне блокнот. Софи пытается остановить себя, но любопытство побеждает, так что девушка открывает первую страничку, затем следующая и так до конца. Это справочник имён в алфавитном порядке. Под каждым именем дата и место. А потом Софи случайно открывает страницу со своим именем. Там стоит жирный прочерк. – Ведь я не они, – осознает девушка. – Я не хочу, чтобы он трахнул меня в туалете или в темноте балкона какого-нибудь дворца.

Статус "просто знакомая" - так будет лучше

Она берет с подноса бокал шампанского и проходит по залу. Ее предки тоже были аристократами, так что у нее есть право посещать такие встречи, хоть она и редко им пользуется. Бенедикт стоит в компании нескольких сказочно богатых джентльменов. Тех, кто до сих пор сохранил за собой родовые усадьбы и титулы графов или баронов. Бенедикт не один из них, он даже не виконт, но они знали друг друга по Итону, а потому и Оксфорду. София проходит мимо, приветствует Бенедикта кивком головы и очаровательной улыбкой. Она знает, что эта улыбка однажды свела его с ума, что она сводит с ума любого. Бенедикта приподнимает свой бокал и улыбается в ответ. Софи чувствует, как сердце пропускает удар. – Кто она? – слышит вопрос девушка и узнает голос лорда Файфа. – Просто знакомая, – отвечает он. Конечно, "просто знакомая"... Так проще и лучше. Не надо никому объяснять, что они пытались встречаться, но быстро разбежались. Почти разбежались, потому что Софи все ещё заботилась о нем, прикладывая больше усилий, чем сделал бы любой друг. Она была почти уверена, что он знал, что она его все ещё любит. Но статус "просто знакомая" делал его жизнь лучше, и он этим пользуется.

Ведь, он меня запомнит, только если не получит

Это список совершенных побед, имена тех – кто не смог устоять. Зачем он записывает их? Гордится? Или ожидает сообщения об отцовстве, но боится не вспомнить где и с кем занимался сексом. Софи вдруг осознает, что рада, что её имя – не часть этого списка. Потому что это гарантирует, что Бенедикт не вычеркнет её из жизни. Она всё ещё цель, даже если он не борется за нее в открытую. Софи хотела бы пообещать себе, что никогда и ни при каких обстоятельствах не поддастся на его уговоры и признания. Ведь он её запомнит, только есть не получит.

Мой пьяный романтик в прокуренной хате

Мне под гитару поёт о любви

Мой пьяный романтик, ему наплевать

Он на автомате, он неисправим

Все та же история, с тем же финалом. Новая песня о новой красотке, чье имя он помнил только пару страстных минут. Квартира наполнена табачным дымом и парами алкоголя, а он все также поет ей о любви. О любви не к ней, а к другой. Ему наплевать на чувства уже давно, в том числе и её. Он просто делает это на автомате, потому что так привык, потому что неисправим.

Мой пьяный романтик в прокуренной хате

Под утро гитара расстроилась в хлам

Мой пьяный романтик, уже не прокатит

Пойдём по домам

Он что-то пишет, новые фразы, затягиваясь посильнее. Она берет гитару и перебирает струны, создавая благоприятную для работы атмосферу. Она и сама хотела бы что-нибудь написать, но не умеет. Может только расстраиваться и пить. Иногда даже в хлам. Как и гитара в ее руках. Они оба устали и пьяны. Возможно, они бы даже могли бы переспать попьяни, но оба знают, что это не прокатит. Лучше будет, если они пойдут по домам.

Натянутой струной слушать нытьё про бывшую

Осознавать, что всё равно у нас не вышло бы

Он зовёт ее на кофе в воскресенье. – Не свидание, – подчеркивает он. – Просто поговорить. Она соглашается, хоть и не знает почему. Вместе кофе берет бокал красного сухого: слушать Бенедикта на трезвую голову сложно. И оказывается права. Он говорит о бывшей, Тессе, а Софи сидит, натянутая как струна. Мечтающая, пережить с ним тоже самое; трепетать от его прикосновений; стать музой для его песни. Она понимает, что ничего не вышло бы. За эти два года было так много доказательств этого. – О чем думаешь? – вдруг спрашивает он. – О том, что у нас ничего не вышло бы. Как бы мы ни старались.

Чувствовать между рёбер его безразличие

Он для меня - особенный, я для него - обычная

Он кивает, но как будто она рассказала прогноз погоды, а не раскрыла ему душу. Где-то в груди, между ребер она чувствует его безразличие. Безразличие, которое ее мучает, и нежелание отпустить, которое убивает. Все слишком просто в их отношениях, слишком очевидно, даже банально: он для нее особенный, она для него обычная.

В такт улыбаться, стать хорошей актрисой

Она улыбается в такт его песням. Когда они играют на радио, когда она слушает их в наушниках, когда он выступает в клубе с концертом, или поет что-то со сцены. К собственному невероятному удивлению, она стала потрясающей актрисой. Ни одна живая душа (может быть кроме него), ни родные, ни подруги, не его собственные братья и сестры не подозревают, что же твориться у нее в душе. Как же сильно она страдает из-за Бенедикта.

А после спектакля слёзы вытирать кулисами

Она принимает условия игры: краем рукава вытирает слезы, объясняет все ветром или песком в глазах. Она убегает за кулисы, зарывается лицом в их плотную ткань, и прикладывает все усилия, чтобы сдержать потоки слез. Она не будет плакать! Точно не из-за него. Он этого не заслуживает.

Глазами печальными тешить его эго

Но он замечает, всегда замечает. Она может скрыть свои чувства от любого, но не от него. Она может скрыть красные глаза, но он знает правду. Она смотрит на него глазами влюблёнными и печальными при каждой незначительное встрече. Он ей улыбается. Обязательно, каждый раз. Её печальные глаза тешат его эго: она не сдается, не становится очередным именем со списком адресов и дат, но она привязана к нему намного сильнее.

Быть заменяемой деталью в огромном LEGO

Она приезжает, потому что ему "нужна помощь", но в это раз все по-другому. Он больше не сидит на полу и не поет под гитару. Он явно злится, взвинчен, и Софи не сомневается, что как-то втянута в это. – Что случилось? – осторожно спрашивает она. – Этот мир сошел с ума, вот что! – почти кричит он в ответ. – Этот мир, состоящий из маленьких деталей, словно огромное Лего, сошел с ума. Софи молчит, позволяя Бенедикту яснее выразить мысль. – Я Должен жениться, – поясняет, наконец, он. – И конечно, есть только одна идеальная, достаточно образованная, красивая, интеллегентная и, – Бенедикт делает в воздухе кавычки на следующем словосочетании, – "любящая меня" девушка. – Тогда ей, – произносит Софи, – невероятно повезло. – Нет! – кричит Бенедикт, резко вставая из-за стола. – Ей не повезло, просто оттого, что ее не существует. Мама говорит, что это кто-то незаменимый для моей жизни, но это не так. Каждый из нас лишь заменяемая деталь в огромном Лего.

Мой пьяный романтик в прокуренной хате

Мне под гитару поёт о любви

Мой пьяный романтик, ему наплевать

Он на автомате, он неисправим

Он подходит ближе, и Софи чувствует, что и сегодня он тоже пьян. Мужчина достает сигарету и закуривает. – Зачем ты так, Бенедикт? – спрашивает она. – Ты же знаешь, что она существует. И поешь ей песни о любви. Конечно, она не главная героиня этих песен, и конечно, тебе всегда было наплевать на ее чувства, но это не значит, что ее нет. Ты тянешься к ней, не хочешь отпустить из своей жизни. Знаю, ты не специально так поступаешь, просто на автомате, просто потому что так удобно и привычно. И как бы сильно она не хотела сбежать из этого круга, она не может. Потому что видит, что ты сломан, и хочет помочь, починить тебя. Вот только ты неисправим.

Мой пьяный романтик в прокуренной хате

Под утро гитара расстроилась в хлам

Мой пьяный романтик, уже не прокатит

Пойдём по домам

Бенедикт слушает внимательно, а потом долго молчит. Допивает стакан с виски и докуривает сигарету, а потом смотрит в окно, будто что-то решает. – Бенедикт? – обращается она к нему. – Если это все, то я пойду. Он разворачивается и очень медленно подходит к Софи. Останавливается так близко, как не останавливался в последние два года. – Я больше не буду тебе петь о любви, – шепчет он, но с такого расстояния она его прекрасно слышит. – Гитара расстроена в хлам. Как и музыкант. Он наклоняется вперёд и целует ее, медленно и осторожно, ждёт, чтобы Софи ответила. И она поддается, кладет одну руку ему на грудь, а вторую запускает в волосы. Конечно, он только что курил и пьян, но этот поцелуй – самый сладкий в ее жизни. Бенедикт понимает ее намек, так что за талию притягивает ее ближе, вторая рука лежит между лопаток. Бриджертон углубляет поцелуй, проникая языком к ней в рот, но Софи резко разрывает поцелуй и отходит. – Это не прокатит, Бенедикт, – говорит она, и он слышит как дрожит ее голос. – Ты не полюбишь меня, так что будет лучше, если мы пойдем по домам. Она не успевает сделать шаг: Бенедикт притягивает ее к себе и заключает в кольцо рук. Склоняется, и прежде чем поцеловать, произносит: – Ты не уйдешь. Потому что мы оба знаем, что я – твой дом, как и ты мой. И Софи сдается: позволяет ему снова поцеловать себя, и позволяет себе поверить в будущее для них.